И никого не стало.

Я уезжала в Троицкое лишь на день. Мне необходимо было со всем разобраться самой, хоть и знала, что ты хотела сама все и всем высказать. Но пойми, не одной тебе мотать себе нервы. О, Фике, знала бы, как ты мила, когда злишься на меня. Такая глупая девочка, которую я так безумно сильно люблю. Я помнила, что сегодня у тебя собрание. Ладно, если ты не вернёшься в одиннадцать. Обещаю, когда ты вернёшься-я постараюсь уже ждать тебя. Но когда у меня получалось сдержать своё обещание? Вот и я не помню этого, дорогая. Я вернулась чуть позже. Ты сидела в кресле, докуривая сигарету. Дым пропитал стены этой комнаты. Запах книг и терпкого кофе, который ты так любила пить с мятой. Я до сих пор помню его аромат. Помню, как ты морщилась, когда пила его большими глотками, не дав остыть. Моя маленькая девочка… На тебе было бордовое платье. Признаться честно, я не помню, когда ты в последний раз надевала такие темные оттенки. Но тебе безумно идёт, Мое Величество. Я прохожу, присаживаясь на край кровати. Все тело ломит, а голова идёт кругом. Говорю тебе, насколько мне все надоело. Но так бывает, Фике, что, порой, люди говорят слишком много лишнего. А слова, как известно, способны ранить куда больнее холодного оружия. Я начинаю молить о казни. В тот момент я считала, что умереть-легче. Но ты негромко отзываешься с кресла своим хриплым, явно сорванным голосом: «Я не для того тебя в тот день спасала, чтобы сейчас казнить по одной твоей просьбе!». Моя девочка, наверное, я даже не думала в тот миг. А я устало бросаю, огрызаясь: «Никто и не просил тебя меня спасать.». Мы обе были ужасно измотаны, на нервах и жутко злые. Я не знаю, должно ли это произойти рано или поздно. «Умереть в одиночестве хочешь?!-заводишься ты,-Пожалуйста! Никто тебя не держит! Тебе лучше-ступай!». Я смотрела на тебя так, как никогда не смотрела. Полное безразличие. Я так боялась испытать это чувство к тебе, моя Фике. Я молилась всем богам, чтобы никогда его не ощущать по отношению к тебе! Но, видно, умерших никогда не возродить. Их души давно остыли, покрывшись тонким слоем льда. Ты внесла в мою жизнь краски. Новые, такие яркие. Но и терпеть твой характер долго-просто невозможно. Скандалы почти каждую неделю. Ты не бережёшь ни себя, ни меня! Родная, я из последних сил пыталась! Но мне было трудно, пойми меня! И вот я молча поднимаюсь с места. Иду к дверям, не думая оборачиваться. Тихий скрип разрывает гробовую тишину, и я выхожу, ни обронив и слова. Кто бы знал, что все дойдёт до этого… Я даже не попрощалась с тобой. Молча ушла, разбив сердце. Я ступала по коридорам уверенно, думая, что делаю все правильно. Но в глубине души не понимала: неужто я могла остыть к своей Фике..? Неужели я такой монстр, который подарил крылья, а после-забрал все, оставив тебя с осколками на руках..? Я шла, а перед глазами мелькает твоя улыбка, такая нежная и детская; твои глаза, в которых я тонула из раза в раз; твои руки, которые я была готова целовать вечно, была готова отдать все, лишь бы чувствовать их тепло; твоё биение сердца, которое я слышала каждую ночь, поглаживая тебя по спине; твоё неимоверное счастье, когда я тащилась в пять утра встречать с тобой рассветы, потому что любила так сильно, как не любила никого. Я вспоминала в тебе все. Твои редкие веснушки, разбросанные по лопаткам и плечам. Я так любила их целовать… Я безумно любила твои плечи. Хотела обнимать их каждый день, чувствовать их тепло или согревать от холода. Хотела целовать и никогда не останавливаться. Я помнила, как ты была нежна рядом со мной. Заметь, лишь со мной ты была такой. Ни одна подруга не удостаивалась такого же отношения. Я помню, как сильно ненавидела твои слёзы. Мне всегда было так больно их видеть, моя девочка. Не поверишь, как больно было видеть и знать, что плачешь ты из-за меня. Самое отвратительное чувство, Фике. Я обещала себе, не давать тебе никогда плакать. Обещала. Обещала. Обещала! Но все не так, родная… Люди-существа ненадежные. Они не в состоянии отвечать за свои слова, не то, что за обещания! Я хотела все забыть. Забыть навсегда и вернуть все на тот день. Я бы заставила себя сказать, что я не чувствую того же, что и ты! Заставила бы молить о казни! Плевать на принципы! Я не хочу, чтоб ты страдала! Но сердце медленно остывало, замедляя свой темп. Голова произвольности рисовала картину: Ты сидишь в этом кресле, прижав книгу к груди. Сигарета давно валялась на столике. А по щекам, одна за другой летят слёзы. Я слышу, как твоё сердце разрывается на мелкие кусочки, не желая больше ничего чувствовать. Ты осознаешь, что больше я не вернусь. Осознаёшь, что все серьезно. Мои ноги становятся ватными. Мне стало так жутко от этой картины… Все происходит с нами, моя девочка. Но я ухожу, не оставив и следа после себя. Не хочу, чтоб ты мучалась. Я более никогда не снимала кольцо. И никого не стало.