Судная метка.

      Празднование «Церемонии Свободы» шло уже несколько минут, а Кэйа стоял все так же молча, бегая глазами по веселым жителям Мондштадта. Розария была рядом, разделяя с другом его тихую тоску. Дилюк неспеша подошел к ним. — Мы можем сходить за напитками? — спросил он, отрывая парочку от своих тяжелых мыслей. Кэйа обернулся и кивнул. Сам он уже держал бокал вина, но всё равно был не против пойти с друзьями. Розария составила другу компанию, выбрав алкоголь, а Дилюк всё так же не изменял своим вкусам. — Виноградный сок? Он тебе не надоел? — измучено вздохнул Альберих. Серьезно, сколько уже можно? — Нет, не надоел. Тебе же не надоедает вино, — Рагнвиндр пожал плечами. — Вино хотя бы разных сортов есть, — пробубнил капитан себе под нос, отходя от лавки с напитками. Толпа собралась у сцены и троица присоединилась к ним. Сейчас начнутся выступления бардов и каждый житель хочет послушать их песни. Публика проводила очередного барда аплодисментами и на смену ему пришел ещё один. Кэйа старался вслушаться в речь человека с забавными косичками на сцене, но всё равно отвлекся, переводя взгляд на часы. До конца дня оставалось чуть больше 4-х часов. Капитан нервно закусил губу. Пока Розария и Дилюк были увлечены представлением, Альберих медленно отходил от них. Он вышел из толпы, усаживаясь на мягкую траву и проводя по ней рукой. Она впервые казалась такой мягкой. Кэйа не удержался и лег на неё спиной и раскинул руки по бокам. Капитан смотрел в небо, на котором постепенно зажигались маленькие огоньки, завораживающие своим блеском, отражающимся в синем глазу. Он смотрел на звёзды и, словно наивный мальчишка, пытался их посчитать. Он произносил цифру у себя в голове ровно тогда, когда от оставшегося ему времени отчитывалась секунда. Теплый ветерок приятно ласкал лицо Альбериха, лениво играя с прядками синих волос. Он улыбнулся и прикрыл глаза. Пролежать бы так вечность. Однако вечность — это утомительно. Особенно под конец. Где-то позади были слышны возгласы веселья, звук аплодисментов и пение бардов. Розария, Дилюк и сам Кэйа хотели провести этот вечер незабываемо, почувствовать вкус жизни и наконец жить моментом. Но в чем смысл отчаянно хвататься за эти моменты в самую последнюю секунду? Ими всё равно уже не насладишься. В этом и ошибка человека, он не осознает настоящего, того, что происходит с ним каждую секунду. В то мгновение эта секунда его не заботит. Он думает, тревожится и переживает за своё будущее, строя бесконечные планы и ставя недостижимые цели, совсем забывая, что в этом нет никакого смысла, если он живет не настоящим, а только будущим. Будущее — это мечты и грёзы, а настоящее — жизнь. Кэйа совсем ушел в философию. Он вспоминал, как хотел дождаться дня, когда в город Свободы наконец вернутся все лошади, как мечтал отправиться в порт Ли Юе, чтобы встретить морской бриз, стоя на палубе корабля, как отчаянно желал помириться с Дилюком и как хотел ощутить тепло той самой, так нежно и чувственно описываемой в книгах всех времен, любви, которая обладала бы такой силой, что была бы способна поглотить и избавить Альбериха от его несчастного бремени, которое он всю жизнь нес в одиночку. Но увы. Это всё были мечты, цели и планы, постоянно откладываемые в долгий ящик, потому что у Кэйи всегда находились неожиданные дела. Будь то внезапная экспедиция на несколько дней, будь то завал бумажной работы, будь то просто плохое настроение и мысли «завтра начну». И это завтра никогда не наступало. И получается такой парадокс. Человек не достигает желанного и в то же время не живет настоящим, потому что в голове одна и та же фраза «моя настоящая жизнь начнется, когда я возьму отпуск, когда меня повысят, когда я перееду, когда я найду свою любовь.» Ведь так? Кэйа жил так же. И вот, к чему это привело. Время на исходе, а у него ничего нет и уже никогда не будет. Он жалел лишь о том, что не пришел к этому раньше. Кэйа, очнувшись от забвения своих тяжелых мыслей, быстро вытер слезу, принимая сидячее положение. Сколько он так пролежал? Он повертел головой. Сумерки всё ещё только сгущались, а значит, недолго. Альберих опустил взгляд на траву и увидел одиноко качавшуюся от слабого ветра ромашку. Она была всего одна. — Как мы с тобой похожи, — грустно хмыкнул он и коснулся цветка, на котором только-только начали появляться капельки росы. Парень недолго любовался дитем природы, мгновение спустя сорвав цветок. 19:50. Кэйа неспеша вернулся к месту скопления толпы. Он быстро заметил красноволосую макушку, что было достаточно несложно при таком контрасте. Розария была вместе с Дилюком и оба выглядели обеспокоенными. Что-то случилось? — Кэйа! — как-то по-злому обратилась Розария к своему другу. Капитан подошел ближе и вопросительно взглянул на подругу и заметил, как Дилюк облегченно выдохнул, — где тебя черти носили? Альберих поднял руки в защитном жесте. — Тут, неподалеку, — произнес Альберих, одной рукой указывая себе за спину, — мне стало скучно и я решил прогуляться. — А нас ты предупредить не посчитал нужным? — девушка всё ещё была недовольна, раз так напряженно скрестила руки на груди, но по её лицу было видно, что она рада, что с другом всё в порядке. Кэйа ничего не ответил, лишь виновато опустил глаза в пол. Он понял, почему за него так переживали, ведь он буквально исчез с поля зрения, никому ничего не сказав и конечно же, Дилюк и Розария забеспокоились и наверняка подумали о… О том самом, что должно случиться. Девушка помолчала ещё несколько секунд, а потом тряхнула головой. — Ладно, не будем об этом. Просто больше не делай так, ладно? Ответом ей был короткий кивок. 20:00. — Дорогие жители свободного Мондштадта! Сейчас я объявлю результаты всех проводившихся сегодня конкурсов. Прошу вас собраться у сцены! — громко заговорила Магистр, стоя в центре на сцене и держа в руках несколько бумаг. Толпа снова собралась у сцены, где совсем недавно барды распевали свои песни. Розария оставалась равнодушной, в то время как у Кэйи заиграл интерес. Конечно, он знал кто станет победителем в том конкурсе художников, но всё же потащил всю компанию к сцене. Дилюк молча наблюдал за мелькавшим интересом и азартом в глазах Альбериха. В глубине души Рагнвиндр признавал, что он хотел бы, чтобы совместная картина Кэйи и Кли одержала победу. Действующий Магистр Джинн объявляла результаты всех конкурсов и наконец дошла до творческого. Рыцари притащили мольберт с холстом, что был накрыт темной тканью. Сохраняют интригу. И наконец, под тканью показался пейзаж Долины Ветров. Однако без участия всех жителей Мондштадта, как рисовала Кли. Значит, это был пейзаж Альбедо. Кэйа развел руки по бокам. — Это было очевидно, — хмыкнул он, но все же был рад за художника, ведь Кэйа особо не преследовал цель «победить», он просто хотел провести время с Дилюком, который, на удивление, пытался сейчас утешить Альбериха, нахваливая его старания. Розария прятала улыбку. — Перестань, братец. Я с самого начала знал, что наш Альбедо превзойдет всех. Я не расстроен, правда, — капитан чуть смегчился в конце фразы, тронутый попытками Дилюка его поддержать, — если тебе настолько нравится наша с Кли работа, можешь оставить её у себя, — улыбнулся Альберих, прекрасно понимая смысл своих слов. «Хотя, это будет слишком жестоко» — мысленно продолжил у себя в голове он, не решаясь озвучивать. Дилюк лишь поджал губы. — Братик Кэйа! — вдруг послышалось недалеко от компании. Малышка Кли торопясь вела удивленного Альбедо за руку к ним, — почему тёте Джинн не понравился наш рисунок? — грустно задала вопрос девочка, круглыми глазами смотря на капитана. Тот аж расстерялся и неловко потер шею. — Я уверен, ей понравилось, Кли, — Альберих с улыбкой присел на колени, чтобы сравняться с Кли по росту, — просто Магистр слишком осторожна, чтобы показывать всему городу наш шедевр, слишком уж он невероятен. Уверен, тётя Джинн рано или поздно поймет, что было глупо скрывать такой талант в виде юной художницы и совсем скоро твоя работа одержит победу. Обещаю, — он улыбнулся ещё шире и совсем невесомо потрепал девочку по волосам. Альбедо смотрел на них с улыбкой, Альберих во всем был прав. — Раз это сказал братик Кэйа, тогда я тебе верю! — от прошлой грусти не осталось и следа, малышка в миг повеселела. Даже Дилюк не смог сдержать улыбки, наблюдая за тем, как капитан утешал девочку. Кли вдруг взяла Кэйю за руку, вприпрыжку ведя его за собой вместе с остальными, прямиком в толпу, где веселились жители города и наслаждались своей свободой. 20:38. Лиза с Джинн наконец смогли отвлечься от своих обязанностей и просто спокойно прогуляться по поляне, которая была усеяна различными торговыми лавочками. Где-то продавали напитки и еду, где-то сувениры из других регионов, где-то даже игрушки! Две девушки проходились по каждой такой лавочке и мило беседовали с продавцами. В это время Диона морщилась, проходя мимо лавки с алкогольными напитками, недовольно ставя руки по бокам. Ноэлль все так же продолжала беспокоиться за гостей и жителей, помогая им сориентироваться на территории праздника. Эмбер же тоже продолжала ходить с фотокамерой и щелкать милые парочки, компании друзей и просто проходящих мимо людей, следом сразу радуя их получившимися снимками. Кли тащила всю компанию за собой, по пути улыбаясь всем жителям и они начинали тут же улыбаться в ответ. Они встретили Лизу с Джинн, которые присоединились к ребятам. Эмбер выловила их и решила сделать пару снимков такой большой компании. Лиза и Джинн встали вместе, Кэйа пристроился рядом, а за ним сразу Дилюк и Розария, Альбедо встал с другого бока от Альбериха, а малышка Кли вместе с Эмбер на первом плане. Получились идеальные фотографии! Кэйа, наблюдая за всем этим, не мог сдержать улыбку. Грустную улыбку. Потому что это был последний раз, когда он видит своих друзей такими счастливыми. Однако у него ещё было пару часов, чтобы насладиться последними моментами в компании близких друзей. 23:00 Магистр объявила о начале Церемонии Свободы. Это самая главная часть всего праздника, на котором все жители запускают в небо свои анемонии. Анемония у каждого своя, но это в любом случае будет цветок, который у каждого по-своему ассоциируется с Фестивалем ветряных цветков. Кто-то принес свою анемонию с собой, кто-то купил в специальной лавочке, а кто-то нашел её прямо на празднике. Например Кэйа. Он вспомнил про ромашку, которую сорвал несколько часов назад. Она почти сохранилась. Капитан достал цветок и начал рассматривать его. Чуть помятые белые лепестки были матовыми на ощупь, приятно щекотали кожу. Парень улыбнулся. По поляне внезапно пробежал сильный ветерок, играясь с зелеными травинками. Прохладные порывы путались в волосах, игрались с одеждой. Ветерок принес с собой приятный аромат чего-то цветочного. Наверняка это смешались запахи всех анемоний у людей на поляне. Магистр вздохнула, прикрыла глаза и отдала команду. В тот же миг все жители подбросили свои анемоний в воздух. Ветерок их ловко подловил и закружил над толпой. Анемо Архонт был здесь прямо сейчас. Кэйа чувствовал его каждой частичкой своего тела. Будто божество дышало ему в затылок. От этой мысли мурашки пробежались по коже, но не успел Альберих среагировать, как вдруг почувствовал, как его хрупкая ромашка будто бы сама норовит выскользнуть из его пальцев. Его анемония стремилась к свободе и Кэйа не мог сдерживать её. Он едва разомкнул пальцы, как цветок уже кружился над его головой. Лишь пара оторвавшихся лепестков упали в мужскую ладонь. К счастью, никто не наблюдал за Альберихом в этот момент. Церемония Свободы была настоящим волшебством. Анемонии всё еще парили высоко в воздухе, ветерок задорно игрался с ними и все глаза были устремлены в ночное небо, на котором уже начали проявляться сверкающие звездочки различных созвездий. Капитан опустил голову и с невыносимой болью в груди подумал, что для него всё закончилось в этот момент. До полуночи оставалось меньше часа, он в любой момент может упасть замертво. Мир вокруг будто начал потухать, звуки становились тише. Розария и Дилюк смотрели на него. Глаз Кэйи блеснул потухавшей искрой, когда он с легкой тревогой посмотрел на своих спутников. Грудь Розарии тяжело вздымалась, Рагнвиндр напряженно сжимал кулаки. Все всё прекрасно поняли. — Давайте уйдем подальше… — тихо шепнул Кэйа. Никто не проронил ни слова. 23:24 Каждый шаг давался ему с большим трудом. Тело налилось свинцом от липкого страха ожидания своей неизбежной участи. Кислорода стало не хватать, он пытался дышать глубже, но от этого голова кружилась всё сильнее. Метка дала о себе знать неприятным жжением, лишний раз напоминая о скорой смерти. Значит вот так чувствуют себя люди перед смертью? Он думал, что не будет бояться. Но это был животный страх, потому что он не знал, в какой конкретный момент это произойдет. Ему оставалось лишь ждать. Ждать своей смерти, не имея возможности убежать, спрятаться. Это сводило его с ума. Представьте себя на его месте. Он шел впереди, как вдруг остановился. Впереди был овраг с рекой, разделявшей город от места, где они находились сейчас. Мондштадт возвышался впереди, тусклые огоньки в городе заставили его улыбнуться. Всё-таки, несмотря на свою связь с Каэнри’ах, это место ему было роднее. Именно здесь он нашел своё предназначение, встретил родных людей. Они стояли позади него, не зная, что сказать. Что вообще нужно делать в такой ситуации? Твой близкий человек вот-вот распрощается с миром и ты ничего не можешь с этим сделать. — Ну. вот и всё, — сказал он, повернувшись к своим спутникам, — честно, я не знаю, как должен себя сейчас ощущать, — грустно хмыкнул он. — А что ты чувствуешь? — вдруг спросил Дилюк, делая небольшой шаг ближе. Кэйа пожал плечами. — Страх перед неизвестностью. Не знаю, что меня ждет. — Ты веришь в загробный мир? Альберих потупил немного, но потом отрицательно качнул головой. — Даже если он и есть, мне, грешнику, туда точно не попасть. Тишина. Никто не знал, что нужно говорить. И все это понимали. — Думаю, будет тьма и тишина, — шепнул Кэйа. Послышался тихий вздох Розарии. Она хотела что-то сказать, но не нашла слов и снова тишина. — Неужели вы хотите быть со мной в этот момент? — спросил Кэйа, медленно опускаясь на прохладную землю. Дилюк и Розария кивнули. Пусть они и не знали что говорить и что делать, но точно не хотели оставлять Кэйю одного сейчас. Рядом с Альберихом послышался шорох травы. Розария присела рядом. — Знаешь, Кэйа, из всех немногих людей, общавшихся со мной, ты был единственным, кто мог понять меня. Мы похожи. Никогда не думала, что смогу кому-то довериться в этой жизни. И. — девушка запнулась на пару секунд. Не привыкла она к таким откровенным и душераздирающим речам, — в общем спасибо тебе, что стал моим другом и был рядом. Я до конца жизни буду ценить нашу дружбу, — глаза девушки намокли, а дыхание сбилось. Было тяжело говорить об этом, зная, что через полчаса всё закончится. Этой речью она прощалась с ним. Кэйа с легкой улыбкой взглянул в её сверкающие глаза и слабо кивнул, выражая понимание. И благодарность. Он не мог говорить из-за скопившегося кома в горле, поэтому положил свою ладонь поверх женской, продолжая улыбаться, когда слёзы намочили глаза. Да, это была прекрасная дружба. Розария, сжимая кулаки, медленно поднялась, постояла пару секунд и пошла в сторону от парней. Ей нужно было закурить и дать время Дилюку. Он тоже должен попрощаться с Кэйей. Дилюк проводил девушку взглядом и занял её место рядом с Кэйей. — Я жалею, что мы не поговорили раньше, — начинает Дилюк со вздохом, — всё могло бы сложиться иначе, если бы я думал не только о себе. Мне искренне жаль, что у нас больше не осталось времени, Кэйа. Но я хочу сказать, что ты навсегда останешься моим младшим братом, — он хочет продолжить дальше, но вдруг чувствует тяжесть на своих коленях. Альберих лег на него. Дилюк кладет руку на его макушку. — Звёзды сегодня очень красивы, правда? — Что? — Звёзды. Посмотри на них, — капитан указывает рукой в небо и глаза Дилюка расширяются. Точно как в том сне глаз Кэйи переливается звездным сиянием, заставляя Дилюка потерять дыхание на пару мгновений, — как думаешь, стану ли я звездой на этом прекрасном небе? — спрашивает Кэйа, с особой нежностью разглядывая сверкающие искорки. — Ты и сейчас звезда, Кэйа. Альберих не может сдержать усмешки. — Точно, — с улыбкой отвечает он. Проходит несколько минут в тишине, но этот момент не кажется тревожным и напрягающим, как было до этого. Сейчас оба ощущают покой в душе. Давно позабытое спокойствие разливается по телу, заставляя их наконец смириться с тем, что сегодня произойдет. Они наслаждаются последними мгновениями друг с другом. Ветер нежно щекочет кожу и играется с волосами. В воздухе стоит запах цветов и жизнь вдруг ощущается так беззаботно… Кэйа счастливо улыбается, выпрямляя руку к далеким звёздам. Он отпускает свои страхи и сожаления. Его тяжкий груз больше не душит своим давлением. Ему так легко и свободно, что хочется смеяться. Дилюк видит это и сам улыбается так же широко. Всё вокруг больше не имеет смысла, тревоги и обиды наконец отпустили их, на замену пришла свобода. Это были последние мгновения до катастрофы. Грудь Кэйи прорезал резкий кашель. Розария вернулась вовремя, тревожно присаживаясь рядом. — Кажется, начинается, — тихо говорит Альберих, и тогда Дилюк крепко сжал его руку. Он снова начинает кашлять, запястье ноет и жжется, дыхание сбивается. У Кэйи остается несколько секунд, чтобы попрощаться с друзьями и своей жизнью. — Хочу попросить вас не скорбите слишком долго, ладно? — кашель перебивает его. Розария поджимает дрожащие губы, — я бы не хотел, чтобы вы долго грустили из-за меня. И пожалуйста, живите дальше, я хочу, чтобы вы оба были счастливы, — Дилюк отрицательно качает головой, сильнее сжимая руку Кэйи, не веря, что через считанные секунды всё закончится, — скажите Джинн с Лизой и остальным, что я не мучался и что я был счастлив быть знакомым с ними. Грудь Кэйи резко поднялась, его зрачки расширились на мгновение, а затем его глаза медленно закрылись, а грудь опустилась. В последний раз. На его секундами ранее живом и счастливом лице застыла легкая улыбка. В этот момент Кэйи Альбериха не стало в живых. Розария тихо позвала его, но ответа не последовало. Она повторила громче, всё ещё не веря. Дилюк отрицательно качал головой. Вот и всё. 00:07 Джинн с Лизой счастливым дуэтом прогуливались по равнине, недалеко от места проведения Церемонии Свободы. Две девушки были счастливы в этот день, как и любой житель Мондштадта. Почти. Они заметили знакомые фигуры и поспешили к ним. Джинн окликнула по именам Дилюка и Розарию, но те не отозвались. Подойдя ближе, в сердце Джинн поселилась тревога, когда она заметила лежащего на коленях Рагнвиндра Кэйю. Присмотревшись ближе, девушка заметила страшный символ на запястье капитана. Его нельзя было ни с чем спутать. Дилюк и Розария скорбили. Осознание резко ударило в голову, заставляя девушку чуть покачнуться. Глаза Джинн наполнились отчаянным «нет!» и нежеланием верить в правду. Магистр прикрыла рот рукой, покачиваясь и делая пару коротких и неуверенных шагов назад. Лиза, что всё это время стояла позади блондинки, поджимая губы, в одно мгновенье оказалась рядом с Джинн и прихватила её за плечо, помогая устоять. Розария со скорбью стояла, словно статуя, лишь с отчаянной силой сжимаемые кулаки выдавали её настоящие эмоции, что бушевали внутри неё, раздирая грудную клетку своими холодными, но жгучими когтями. Дилюк прятал лицо в рукаве, не в силах противостоять слезам. Да и это было не нужно. Казалось, его даже трясет. Он продолжал держать ладонь Кэйи, боясь, что он почувствует, как она стынет. Каждый из присутствующих готов был завопить от боли, что нахлынула на них с головой, утаскивая в пучину мук и страданий. Джинн уже не сдерживалась, на коленях всхлипывая Лизе в плечо, пока сама ведьма быстро моргала мокрыми ресницами. Смерть Кэйи была слишком неожиданным известием после сегодняшнего вечера. Они видели, как он улыбался, разговаривал с жителями и наслаждался праздником. И вдруг. Перед ними его бездыханное тело. Сегодня только начавшийся праздник закончился для всего Мондштадта. *** Дилюку вновь снится сон с маленьким Кэйей. Они снова оказались на той же поляне, только в этот раз всё было по-другому. Трава была слишком тусклой, на ночном небе не было видно ни звёзд, ни луны. Даже ветра не было. Тревожно. Маленький Кэйа с потрепанным и помятым венком на голове поворачивается к Дилюку. Его глаза не скрыты повязкой, но в них нет бликов. Это был. мертвый взгляд. Мальчик молчит и Дилюк понимает почему. Он нервно сглатывает. Вдруг в небе появляется искра. В первом сне падающая звезда яркая, а во втором — потухшая и угасшая. Точно так же как и жизнь Альбериха. На этом сон оборвался. И Дилюку больше никогда не снился Кэйа. *** На следующее утро был объявлен траур. Жители собрались на главной площади, чтобы услышать известие о смерти капитана кавалерии Ордо Фавониус. Празднование было прервано, но никто не смел спорить с решением Магистра. Кэйа и правда был звездой Мондштадта, поэтому в сердце каждого жителя отложилась скорбь. Джинн с Лизой выглядели опустошенными, Розария курила в стороне, Дилюк же наблюдал за всем из тени, Эмбер рыдала навзрыд и только Кли не было на площади. Альбедо не хотел, чтобы она это слышала и видела. Однако рано или поздно, малышка всё узнает и поймет. Со временем, Мондштадт встанет на ноги и боль забудется, жизнь продолжится своим чередом и только два человека будут помнить об этой боли до конца своей жизни.