Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

В качестве своеобразного продолжения групповой миссии, их учителя взяли за привычку назначать двух или более будущих глав пиков на мелкие школьные задания — независимо от необходимости их участия. На этот раз Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа и Ши Куань были назначены для проверки защиты вокруг школы перед первым снегопадом. Каждый узел сложного защитного барьера был размещен в небольшой специально построенной башне. Работа была простой, одна из тех скучных, но важных задач, которые лежали в основе ежедневного функционирования школы. Тем не менее, не смотря на ее простоту, Шэнь Цинцю тщательно оценивал узлы, помня о том, как их обошла группа налетчиков Ша Хуалин. В том будущем он даже лично присутствовал на Цюндине для проверки защиты школы после нападения, хотя и не до конца все тогда понял. Талисманы были сложной и требовательной специальностью. Защита часто менялась и улучшалась, и лишь частично походила на ту, какой станет в будущем. Но сделать несколько предложений Гао Цингао бы все равно не помешало. Когда они сделали перерыв, Ши Куань прочистил горло. — Не то чтобы я жаловался, но почему нас трое? Обычно мы просто тянем соломинку. — Мы налаживаем отношения, — мрачно сообщил ему Шан Цинхуа. Он на удивление внимательно подошёл к оценке, но задание началось ранним утром и грозило растянутся аж до полудня. — И я делаю исследовательский проект с Гао Цингао, — добавил Шэнь Цинцю, не отрываясь от обновления своих записей. — Нам поручили сделать одно улучшение в текущей защите школы. Поэтому я проверю, какой узел больше всего изношен. — О, мне тоже такой дали, — пожаловался Шан Цинхуа. — Как будто мне заняться нечем. Ши Куань сочувственно поморщился. — Как же я рад, что у меня только занятия и преподавание. А какой у тебя проект? — Шицзунь хочет, чтобы я внес изменения в учебную программу. И я понятия не имею, что в неё добавить. Все и так хорошо работает. А вот систему хранения можно было бы немного доработать… — А как насчет писательских курсов? — невинно предложил Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа тут же оживился, но быстро сдулся. — Не думаю, что они подойдут. Аньдин занимается логистикой… Шэнь Цинцю с радостью принялся раздувать огонь его энтузиазма. — Конечно, подойдут. Аньдин совершенствуется трудом и созиданием, а писательство — это и то, и другое. В любом случае, нет ничего плохого в том, чтобы составить план и представить его учителю. У Аньдина уже есть выпускники в издательствах. Убедить братца Самолета не составит большого труда. И, возможно, это поможет расширить выбор доступных романов, чтобы ему не пришлось перечитывать одни и те же материалы в течение следующих сорока лет. — Разве писательство не является вотчиной Цинцзин? Я думал, вы, ребята, не одобряете «легкомысленную литературу». — Он бессознательно сделал саркастические и не подходящие этому периоду воздушные кавычки. — Нет, мы просто не преподаем художественную литературу, потому что это поощряет учеников редактировать… — Он многозначительно посмотрел на Шан Цинхуа поверх своих записей. — …в книгах по истории и бестиариях. Именно это у нас «не одобряется». — Он наклонил голову и опустил то, на чем писал. — Но раньше у нас и художественная литература была. Они просто использовали бумагу другого размера и формы, чтобы не путать ее со справочным материалом. Мы даже можем сделать это совместным занятием. Учителям нравится, когда мы сотрудничаем. Ши Куань молча слушал их беседу с все нарастающим волнением, а затем спросил: — Цинцзин преподавал художественную литературу? — Да, — удивленно подтвердил Шэнь Цинцю. — У нас там даже пристройка стоит. Ты же знаешь, что она там есть; я видел, что ты ходил в нее. Ши Куань покраснел. — Я думал, она не используется. Шэнь Цинцю покачал головой. — Нет, мы просто держим ее отдельно, чтобы не возникло путаницы с исследовательскими материалами. — Он обернулся на вцепившегося в его руку Шан Цинхуа. — У Цинцзина есть целая библиотека художественной литературы? — лихорадочно прошептал ученик Аньдина. — А чем, по-твоему, мы занимаемся целый день? — раздраженно спросил Шэнь Цинцю. Ши Куань выглянул на Шан Цинхуа из-за его плеча. — Я покажу тебе, когда мы вернемся. — Тогда давайте поскорее закончим, — с новым энтузиазмом сказал Шан Цинхуа, поднимаясь на ноги. — Конечно, это же всего лишь защита всей школы, давайте поторопимся, — проворчал Шэнь Цинцю, тоже поднимаясь. — Библиотека существует уже сотни лет, и до вашего появления точно еще простоит. Не ждите легких романов. В основном там хранится классика, фольклор и образные религиозные тексты. * Шэнь Цинцю позже размышлял о событиях прошедшего дня. Шан Цинхуа, вопреки его ожиданиям, с энтузиазмом занимался оценкой безопасности, делая пометки, явно дававшие понять, что он тоже думал о будущем. Возможно, он еще не смирился со своей судьбой в каноне. Шэнь Цинцю должен был проверить. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить Шан Цинхуа захотеть остаться. В прошлый раз он был убежден, что успешное завершение сюжета было ключом к возвращению в его родной мир. Тогда они оба считали, что были переселенцами. Но вполне возможно, что Шан Цинхуа не очень хорошо отреагирует на новость о том, что он, по сути, умер и переродился. А поскольку Система Шэнь Цинцю все еще находилась в режиме гибернации с низким потреблением энергии, убедить его может быть трудно. Есть над чем подумать.

***

Глава 298

Юэ Цинъюань еще раз осмотрел свой новый дом. Вся мебель была со складов пика. Цанцюн никогда не выбрасывала предметы, которые еще можно использовать. Когда-то давно школа находилась довольно далеко от городов, и готовые товары приходилось собирать на месте или привозить караваном. Разумеется, теперь, когда небольшой город у подножия горы стал пересечением нескольких важных торговых путей, поставки больше не вызывали проблем. Но культура бережливости осталась — даже прочную тренировочную одежду младших учеников, когда она изнашивалась, собирали, чтобы отбелить, измельчить и превратить в тонкую хлопковую бумагу. Растения, которые дал ему Му-шиди, были аккуратно расставлены в доме — так, чтобы они хорошо смотрелись, получали достаточно солнечного света и он не забывал их поливать. У него был составлен чёткий график, чтобы ненароком не оставить совсем без воды или не залить их — во многом похожий на график, который он когда-то составил для поддержания социальных контактов. Была установлена ​​прекрасная подставка для мечей от Лю-шиди. А каллиграфические кисти Сяо Цзю находились в его рабочем кабинете, чтобы пользоваться ими ежедневно. Было приятно иметь эти напоминания о его боевой семье вокруг в повседневной жизни. Весь текстиль был новым: подушки, портьеры и ковры. Не заказал он только картины и украшения, предпочтя заполнять эти пространства произведениями, которые постепенно получал от Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань уже развесил его изящные, плетёные из травы фонарики и ощущал некий укол нежности, глядя на тот, что висел перед ним. Для кого-то они были лишь частью декора, но благодаря им он никогда не вернется в темную комнату и дом. Маленькая частичка его полузабытого раннего детства, выполненная так, чтобы органично сочетаться с элегантной эстетикой школы. Дом был готов. И теперь… Юэ Цинъюань почувствовал трепет предвкушения. Он мог пригласить Сяо Цзю в гости. У него был идеальный повод. * — Ты еще не поставил защитный барьер? — Шэнь Цинцю был в ужасе. — Где ты спал? — У меня уже есть основа. Мы находимся под основным барьером школы, и у Цюндина есть своя собственная защита… Шэнь Цинцю отмахнулся от его слов, повелительно взмахнув веером. — Этого недостаточно. Что, если у посетителя или приглашенного ученика есть скрытые мотивы? Нет, мы настроим ее сегодня. — Он указал веером на Юэ Цинъюаня. — Я приду, чтобы убедиться, что ты закончишь. — Буду очень признателен за помощь Цинцю-шиди, — радостно согласился Юэ Цинъюань. * — О, все не так уж и плохо, — сказал Шэнь Цинцю, осматривая уже установленный базовый защитный барьер. — Все еще недостаточно плотный, но улучшить до приемлемого уровня не составит труда. Возможно, мы даже успеем к обеду. — Я попросил, чтобы мне что-нибудь прислали, — тут же поделился Юэ Цинъюань. — Мы можем поесть здесь. Я бы не хотел, чтобы ты пропустил прием пищи из-за меня. Не потребовалось много времени, чтобы вернуть барьеры, которые Юэ Цинъюань тщательно разобрал этим утром, в их прежнее состояние. А потом даже сделать пару дополнений — Шэнь Цинцю не утратил ни своей злобности, ни своей осторожности, к тому же имел некоторые интересные предложения, которые, как он сказал, использовал в своих собственных покоях. Самые внешние защитные сооружения просто блокировали злоумышленников. Ближе к жилой зоне отдельный барьер заманивал их в ловушку. А в самых внутренних комнатах захваченному лазутчику потребовалась бы медицинская помощь перед допросом. Только перед смертельными ловушками Юэ Цинъюаню пришлось провести черту. — А что, если мне станет плохо? Менее смертельный вариант подойдет. Шэнь Цинцю фыркнул. — Младшие не смогут пройти первый уровень, а любой, у кого будет законная причина беспокоить тебя здесь, сможет обратиться к главе пика. Ну ладно. — Кто-то беспокоил Цинцю-шиди? — осторожно спросил Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю не поднял глаз, сосредоточившись на том, чтобы правильно расположить талисман. — Плохо продуманные розыгрыши. Ученики, предположил Юэ Цинъюань, мстят печально известному суровому учителю Цинцзина любыми доступными им способами. И… он внутренне содрогнулся. Ученики Байчжаня тоже. Вражда между Шэнь Цинцю и Лю Цинге была подхвачена некоторыми из более опрометчивых младших. — Они все еще тебя достают? — спросил он. — После последнего раза — нет, — с мрачным удовлетворением сказал Шэнь Цинцю. — Но осторожность не помешает. * Было так приятно наблюдать за Шэнь Цинцю, сидящим за обеденным столом в доме Юэ Цинъюаня, выглядящим умиротворенным и довольным. Также приятно знать, что младшие члены Цюндина, которые принесли им еду, были рады видеть его здесь и теперь распространяли новости о его визите. Шэнь Цинцю взглянул на стол у окна и нахмурился. В подставке на столе стояли только стандартные кисти — хорошего качества и долговечные, но далеко не такие хорошие, как те, что сделал он сам. — Тебе не понравились новые кисти? — спросил Шэнь Цинцю. — К ним нужно привыкнуть. — Они идеальны, — мгновенно ответил Юэ Цинъюань. — Я храню их в своем кабинете, чтобы пользоваться каждый день. Шэнь Цинцю выглядел довольным. — Понятно. Ну, я делаю еще; сделаю тебе еще один набор. Чтобы ты мог оставить его здесь, дома. Они гораздо полезнее для твоих рук, учитывая, сколько ты пишешь. — Я был бы рад всему, что подарит мне Цинцю-шиди, — честно ответил Юэ Цинъюань. Он почти не работал вне своего кабинета — некоторые документы выносить наружу было рискованно, — но он никогда не откажется от чего-то предложенного лично Сяо Цзю. Возможно, он мог бы использовать их для личных записей. Во время еды наступила приятная пауза, а затем Юэ Цинъюань спросил: — Зачем ты делаешь кисти? Я думал, ты недавно закончил новый набор. — Для моего исследовательского проекта, — с удовольствием поделился Шэнь Цинцю. — Я ожидаю вскоре получить образцы меха от Дуань-шиди и хочу быть уверен, что моя техника изготовления кистей не подведет, чтобы не тратить материалы впустую. * Прежде чем вернуться на пик, Шэнь Цинцю оставил ему вышитую закладку. Превосходная работа, украшеная зимними соснами и строкой из стихотворения его личного сочинения — того самого, которым Юэ Цинъюань восхищался несколько дней назад. Шэнь Цинцю покраснел от его восторженных благодарностей. — Это всего лишь практика. Если я буду хранить все эти вещи у себя, то зарасту ненужным хламом. — Она очень хорошо сделана, — похвалил Юэ Цинъюань. — Я рад выставить ее напоказ, а не спрятать в предмете цянькунь. — И он так и сделает. Раньше он ревностно охранял любые крошечные обрывки работ, которые оставил Шэнь Цинцю. Но теперь эти маленькие сокровища отдавали ему — свободно, даже охотно, так же, как когда-то Сяо Цзю приносил ему интересные камни и подслушанные секреты.