Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Шэнь Цинцю наконец получил от Линъю образцы меха. Как и ожидалось от Дуань Цинцэ, все образцы были довольно щедрыми, аккуратно упакованными, чтобы мех не перепутался, и тщательно промаркированными. Превосходная сделка. Подвергая мех утомительному многоэтапному процессу сортировки и очистки, Шэнь Цинцю освежил свои навыки изготовления кистей и запасся материалами — ручками для кистей из берёзы, клеем и тонкой медной проволокой. Этой зимой Шэнь Цинцю был освобожден от большей части своей учебы, чтобы сосредоточиться на новом проекте. Он все еще ходил на неформальные занятия со старым мастером Шэнем по каждой из своих дисциплин, но лишь для того чтобы поработать над техникой и держать руку в тонусе. Занятия были требовательными, но оставляли ему много свободного времени для исследований. Чтобы попрактиковаться перед работой с редким мехом духовного зверя, Шэнь Цинцю сделал кисти из тонкого меха ласки, затем полный набор новых кистей для рисования и каллиграфии себе и Юэ Цинъюаню. Пока мех проходил долгий процесс очистки, он сделал еще — на подарки. Выбор новогодних подарков для соучеников всегда вызывал проблемы. Шэнь Цинцю был моложе большинства из них, но как будущий глава пика его подарки обязательно должны быть продуманными. В этом году каждому из его товарищей по внутренней школе достанется по две круглые кисти — одна большая и одна для мелких деталей — с индивидуальными ручками и удобным хватом, которые предпочитал сам Шэнь Цинцю. Он сделал их вместе со своими новыми принадлежностями. Пока никто не просил их одолжить, но Шэнь Цинцю заметил заинтересованные взгляды. Он выгравировал имена получателей на каждой ручке и заполнил иероглифы золотистой смолой — и чтобы украсить подарок, и для предотвращения ссор в будущем. В то же время Шэнь Цинцю сделал еще один, улучшенный набор каллиграфических кистей для Юэ Цинъюаня. В отличие от предыдущего набора, эти кисти были предназначены как для демонстрации, так и для использования. Он потратил много времени на ручки, выгравировав строки из короткого стихотворения собственного сочинения, а затем заполнил переливающейся смолой. Пришлось повозиться, но стихотворение хорошо читалось независимо от порядка строк. …На самом деле, Шэнь Цинцю очень гордился результатом. Жаль, что он уже сдал свой годовой проект. Но учителю все равно можно показать. * В первый день новогодних визитов старый мастер Шэнь повел своих личных учеников на Цюндин, чтобы выразить почтение главе школы. Янь Аньмин рассеянно подарила каждому из них маленький красный мешочек, и ученики почтительно сели в стороне, пока она и Шэнь Аньвэй обсуждали их прогресс. Другие главы пиков также наносили свои визиты. Вместе со своими учениками и без них. Соблюдя все правила приличия, старый мастер Шэнь повернулся к своим ученикам. — Хорошо; идите навестить своих боевых братьев и сестер, пока эти старики беседуют. Ма Шуцин отправилась в гости к другу, преподающем на Цюндине, а Ши Куань и Чжэн Цзюнь присоединились к осторожно празднующей группе младших учителей. Шэнь Цинцю унесло в другую комнату, где собирались преемники. * Войдя в комнату для приема гостей, которую подготовил Юэ Цинъюань, Лю Цинге обменялся приветствиями с другими учениками. По традиции, главы пиков совершали свои визиты в порядке старшинства, но многие все равно пересекались. Лю Цинге вошел в компании с Му Цинфаном и Дуань Цинцзе. А Линь Циншуй ушел пораньше с семейным визитом. Поколение Цин воспользовалось этой возможностью, чтобы обменяться подарками. Шэнь Цинцю сделал Юэ Цинъюаню мешочек для благовоний, похожий на те, что носили молодые дворяне; в этот момент, он как раз дарил его. Это была великолепная работа; на лицевой стороне находилось изображение танцующих журавлей в заполненном лотосами пруду, а на обратной — прекрасный вид на двенадцать пиков Цанцюн, возвышающихся над городом у его подножия. — На самом деле там два пространства цянькунь, — объяснил Шэнь Цинцю. — Одно побольше, обычного типа — правда оно из тех, что уничтожает содержимое при повреждении… Юэ Цинъюань застыл в ужасе, и его рука сжала мешочек. — Я бы никогда не уничтожил ни один из твоих… Шэнь Цинцю перебил его. —… Но это всего лишь тонкий шелковый мешочек, самостоятельный предмет, прикрепленный несколькими нитями — его можно заменить, не портя основную часть изделия. Юэ Цинъюань широко раскрыл глаза, а лицо Шэнь Цинцю приобрело самодовольное выражение, причем весьма оправданное. Довольно коварное изделие. Никто никогда не узнает, если что-то в нем уничтожится. — Второй мешочек поменьше, но он завязан на твоей ци. Активируй связь каплей крови; и она станет постоянной. — Цинцю-шиди такой умный! — сказал Юэ Цинъюань, словно не сумев сдержаться. Шэнь Цинцю будто бы покраснел и явно был доволен реакцией на свой подарок. Было все еще так странно видеть, как он выражает свою радость. — Вместимость пока сильно ограничена, но с большей практикой, я смогу ее расширить. — Это хороший подарок, — одобрил Лю Цингэ, когда Юэ Цинъюань отошел показать мешочек новоприбывшему Жуань Цинжуаню. — Я думал, что нужно быть мастером, чтобы делать предметы-цянькунь, завязанные на ци. — А чем, по-твоему, этот шисюн занимается весь день? — раздраженно сказал Шэнь Цинцю. — Это тебе. — Он протянул Лю Цинге небольшую коробочку. Это оказался компас, красиво, но не чрезмерно гравированный. Лю Цингэ откинул крышку; эти иероглифы определенно принадлежали перу Шэнь Цинцю. — Очень продуманно, — одобрительно сказал он. — Спасибо… — Было бы вежливо сказать «шисюн», но назвать его так язык не поворачивался. В образовавшуюся паузу заговорил Шэнь Цинцю: — Здесь использованы светящиеся чернила, — объяснил он. — Ты сможешь ориентироваться, не портя ночное зрение. — Правда? — Лю Цинге прикрыл его ладонью, чтобы создать импровизированную пещеру. — О, удобно. — Я обсуждал с пиком артефактов использование тех очень маленьких ночных жемчужин. Они быстро теряют заряд вне сильного духовного поля, но любой заклинатель может их перезарядить. * Позже, вернувшись в свои комнаты на Байчжане, Лю Цинге вновь повертел в руках компас. Это был хороший подарок. Определенно лучше, чем того требуют хорошие манеры. И тем более, чем ответный подарок Лю Цинге в виде чая, вызвавший у него неприятное чувство несоответствия. Сам по себе компас ничего не представлял, такой можно было купить у любого пикового кладовщика, но маленькая ночная жемчужина на стрелке и светящиеся отметки сделали его уникальным. Не будучи дураком, Лю Цинге проверил его направление по своему старому компасу и убедился, что новый указывал верно. На подарке даже была небольшая гравировка Шэнь Цинцю — не настолько вычурная, чтобы компас мог заинтересовать воров, но достаточно, чтобы легко найти на ощупь. Как раз по его вкусу. Зачем Шэнь Цинцю сделал ему такой персонализированный подарок? Было ли это своего рода предложением мира? Такой жест не соответствовал бы личности Шэнь Цинцю. Как и лесть. Или… Лю Цингэ покраснел. Возможно ли, что это какой-то тонкий флирт? И поэтому он внезапно потеплел к Лю Цингэ, примерно в то же время, что и Юэ Цинъюань? Хотел сбить двух зайцев одним камнем? Лю Цингэ знал, что его собственный интерес ни для кого не секрет. Иногда казалось, что все были немного влюблены в Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю был одним из редких исключений, и у него были свои собственные преданные мазохистские последователи. Смешно. Внезапно охваченный желанием двигаться, Лю Цинге оставил компас на столе и взял свой тренировочный меч. Даже в такой поздний час у тренировочной зоны точно ошивалась парочка старших. * Вернувшись домой Жуань Цинжуань сразу же позвал мужа: — Дань-шисюн, смотри! — Он поднял кусок ткани. Цзы Дань озадаченно осмотрел его. — Что?.. — Это для Сяо Доу. От Шэнь Цинцю. — Он развернул ткань и расправил ее на руках — это оказалась маленькая стёганая курточка, подбитая хлопковым пухом и с узором, похожим на черепаший панцирь. Цзы Дань рассмеялся. — О, как мило! И капюшончик есть. Жуань Цинжуань просиял. — Он, конечно, скоро из него вырастет, но сейчас на улице довольно холодно. — Давайте примерим. Потребовались немало увещеваний и угощений, чтобы надеть его на Сяо Доу, но эффект того стоил. * Вернувшись домой после новогодних встреч Юэ Цинъюань принялся с благоговением изучать вышивку на подаренном ему мешочке. Возможно, надеясь увидеть некий тонкий символизм в выборе вышивки. Это была прекрасная работа; танцующие журавли на лицевой стороне и прекрасная сцена возвышающихся над городом двенадцати вершин Цанцюн на обратной. Детали были изысканными; он мог видеть каменную лестницу Ста Ступений, уникальную форму каждой вершины и очертания некоторых более крупных и важных сооружений. Юэ Цинъюань не хотел вкладывать в это слишком много смысла. Разумеется, никакого явного сообщения здесь не читалось — он был бы рад увидеть пару уток-мандаринок, но Шэнь Цинцю презирал такой тяжеловесный символизм. Пара красновенечных журавлей выглядели обнадеживающе… но они могли символизировать и бессмертных. Журавли находились в пруду, заполненном лотосами, а еще там была — он присмотрелся повнимательнее — маленькая зеленая лягушка в левом углу. Он улыбнулся. Ну, он мог бы изучить реакцию Шэнь Цинцю завтра, когда они будут наедине. А пока он просто свяжет мешочек-цянькунь со своей ци. Это было легко сделать; он использовал крошечную каплю крови и толчок ци, чтобы связать мешочек с собой, затем немедленно принялся проверять. Ему не хотелось потерять что-то важное, только потому что он не правильно выполнил технику. Мешочек тут же вернул чернильницу, которую Юэ Цинъюань только что положил в него, но похоже в мешочке находилось что-то еще. Он вытащил предмет. Это оказался еще один набор каллиграфических кистей, больше и сложнее тех, что уже занимали почетное место в его кабинете. Разумеется ручной работы Шэнь Цинцю. И — он аккуратно повернул кисть — с гравировкой! Юэ Цинъюань наклонился, чтобы как следует ее изучить. * — Похоже, ты не выспался, — заметил Лю Цинге на следующее утро. — Хочешь отменить спарринг? Юэ Цинъюань покачал головой. — Я получил еще один подарок от Шэнь-шиди — он был в цянькуне. Я не спал, пытаясь его интерпретировать. — А.