Шутка

      ШУТКА Я вижу ясный день, теплое море. Мне 12 лет, я в пионерском лагере, мы всем отрядом купаемся и загораем, мальчишки кричат и прыгают с рук, ныряют под присмотром вожатого Олега. Девочки уже взрослые для этих детских забав, они на берегу собираются стайками, болтают негромко о своих секретах. В центре Лена, она уже почти взрослая, и хорошо понимает свою взрослость и свою притягательность для всех вокруг — светлые, немного вьющиеся волосы, светло-карие, почти янтарные глаза, смугловатая кожа, стройная ладная фигурка. На вечерних дискотеках у нее нет отбоя от мальчиков из старших отрядов, девчонки тоже вьются вокруг нее стайкой. Мне Лена тоже очень нравится, но я не умею быть интересной для нее, мальчики меня не волнуют, как и я их, девчачьи секреты не кажутся мне привлекательными. У меня темные волосы, обыкновенные серые глаза, не очень чистая кожа. Правда, я выше всех в отряде, у меня уже выросла грудь, но меня это скорее угнетает. Мое любимое занятие — читать книги, читаю много и быстро, и это всё, я не интересный человек. На Лену я смотрю издали, сидя на песке с очередной своей книжкой, она мои взгляды видит, но никак на них не реагирует. Наконец мальчишки накупались, по команде в воду заходят девочки, такой порядок. Тоже визг, крики, брызги в основном на мелководье, плавать умеют немного. Я умею, меня папа учил, но далеко заплывать не разрешают, а плескаться у берега мне не нравится, я выхожу из воды и жду остальных. Время купания заканчивается, скоро обед, а нам еще до лагеря идти довольно далеко — сначала по каменистой тропинке вверх по горе, потом через территорию портовых мастерских, где веселые мужики с грязными руками всегда свистят нам вслед, потом по пыльной грунтовой дороге. Мы собираем наши пляжные пожитки, вожатый все время с мальчишками, с них нельзя глаз спускать, они как петухи. А девочки спокойные, у них порядок. Вдруг выясняется, что у девочек все мокрые, а оттого тяжелые полотенца, и вместе с ними влажные покрывала сложены в одну нехилую сумку, и кто ее понесет? Я стою в сторонке, со своей книжкой, а полотенца у меня и не было. Все девчонки почему-то ехидно смотрят на меня, и Лена ласково говорит, проникновенно (или мне так кажется?) глядя на меня: «Ира, возьмешь нашу сумку?», светлые красивые глаза как будто что-то обещают, и мое глупое неискушенное сердце дрогнуло: «Да, ладно…» Отряд начал движение, мальчишки шустро прыгаю впереди, Олег вместе с ними, он сам такой же пацан, ему с ними интереснее, потом идут девочки, и в хвосте плетусь я. Сумка оказалась ужасно тяжелой, и вверх по камням я ползла еле-еле, отстав от всех уже прилично. Где-то впереди Олег весело прокричал «Не отставать!» Ага, легко сказать! В середине подъема я остановилась перевести дух, меня никто не ждал, все ушли далеко вперед. Был соблазн бросить проклятую сумку, я уже поняла, что меня развели, но тут уже был вопрос принципа, и я пошла дальше. Конечно, на каком-то камне нога у меня соскользнула в ямку и подвернулась, аж хрустнуло что-то возле щиколотки, и я упала обеими коленками на мелкие камешки, разодрав их до крови. Боль была такая, что сразу потекли слезы, и какое-то время я вообще не могла двинуться с места. Сидеть и плакать не было смысла, я уже поняла, что искать меня никто не будет, и чуть погодя встала и хромая, сцепив зубы, потихоньку стала подниматься дальше. Не знаю, сколько заняло это времени, но я дошла до верха горы, которая как будто была выше и круче обычного, волоча сумку. Дальше был участок с мастерскими и мужиками, которых я боялась. Если бы я знала другую дорогу, я бы обошла это место, но тропинка проходила здесь, и я пошла, стараясь поменьше хромать и не глядя вокруг. Народу там почти не было, у них был обеденный перерыв, наверное, и я уже надеялась пройти незамеченной, как вдруг прямо натолкнулась на двух молодых и не очень трезвых парней. Они поймали меня сильными горячими руками и радостно засмеялись: «О, какая краля! А пошли-ка с нами, будет весело!» При этом вертели меня во все стороны, тискали грудь и уже готовы были задрать мой сарафан, утягивая куда-то в сторону. От боли в ноге и от страха я просто оцепенела, у меня даже голоса не оказалось, чтобы что-то крикнуть, я даже отбиваться не могла. Тут во двор вышел мужик постарше и громко закричал: «Витька, Лешка! Вы что творите, придурки! Девчонка из лагеря!» Парни отпустили меня, бубня про то, что они пошутили, а мужик стал громко спрашивать: «Ты из лагеря? Почему ты одна? Что с тобой?» Я молчала, затравленно глядя вокруг и не давая ему взять меня за руку. Кажется, он предлагал отвезти меня в лагерь на машине, еще что-то, но я лишь молча мотала головой и глотала слезы. «Позовите Валентину! — скомандовал он кому-то, — напугали они ее! Вовка, быстро найди мне телефон лагеря!». Из конторы выскочила полная женщина средних лет с добрым лицом, ей я позволила отвести меня на скамейку в тени, и попила принесенную воду, но слезы продолжали бежать без остановки. Женщина обнимала меня мягкими руками, гладила по спине, говорила что-то успокаивающее, и от этого мне становилось еще хуже, мои рыдания не останавливались, это уже была истерика. Наконец из лагеря в клубах пыли примчалась легковая машина, из-за руля вышла начальник лагеря Галина Павловна, следом выбежал наш вожатый Олег с бледным и растерянным лицом. Он бросился ко мне со словами «Как же ты, Черкасова!» Галина Павловна отстранила его молча одной рукой, другой рукой, также молча, велела отойти всем остальным, и села рядом со мной на скамейке. От ее спокойствия и надежности мне стало лучше. «Тебя кто-то обидел, Ира?» — тихо спросила меня Галина Павловна. Я помотала головой и выдавила «Я упала… Нога…» «Дойдешь до машины?» Я кивнула, поднялась со скамейки и ни на кого не глядя, похромала к машине, не забыв свою проклятую сумку. «А это что?» — удивилась и нахмурилась Галина Павловна. «Это… вещи, с пляжа…» — голос у меня прерывался. «Так, разберемся!» — она отобрала у меня тяжеленную сумку и отдала ее Олегу, взглянув на него очень недобро. Через пять минут мы были в лагере, сразу подъехали к лазарету, где над моей ногой склонилась молодая девушка-практикант. Осторожно покрутив ступню в разные стороны, она уверенно сказала: «Сильное растяжение связок», плюхнула мне на щиколотку мешок со льдом, и занялась ободранными коленками. Галина Павловна ни на шаг от меня не отходила, а так как я все еще всхлипывала, она попросила врача: «Дай ей чего-нибудь успокоительного и положи в кровать. Никого не пускай!» Проспала я долго, сначала проснулась под вечер, обнаружила на ноге тугую повязку, девушка-врач подошла и ласково объяснила, что пару деньков я проведу в кровати, а потом она меня отпустит, и все будет хорошо. На тумбочке стояла тарелка с ужином, я выпила остывший чай и снова уснула. Утром проснулась уже в нормальном успокоенном состоянии, мне было стыдно, что я доставила всем столько хлопот. После завтрака зашла Галина Павловна, она была довольна моим бодрым видом, мы поговорили. «Если хочешь, я позвоню твоим маме с папой, они могут приехать и забрать тебя домой». Не знаю, почему я отказалась, домой хотелось очень сильно, но я боялась кого-то подвести, и покачала головой. «Я разговаривала с девочками, они уверяют, что это все было в шутку, — она вздохнула, — только шутка вышла слишком жестокой, и могла плохо закончиться. Ты взрослее многих, но еще не умеешь отказывать» — закончила она немного непонятно. Я попросила книжку, чтобы не было скучно, и осталась одна. Под вечер в дверь тихонько поскреблись, врач зашла ко мне и сказала: «Там девочка из твоего отряда, пустить?» Я кивнула, и в палату зашла Лена, она была смущена и не знала, что сказать, а я все равно была рада ее видеть. Если бы она меня попросила о том же еще раз, я бы опять потащила в гору ту сумку! «Как ты?» — неловко спросила Лена. «Хорошо, уже хожу, скоро вернусь в отряд». Лена не стала просить у меня прощения, да я и не ждала, мы просто разговаривали про лагерь, про школьные дела, и общение наше даже стало непринужденным. Потом она заходила еще, я с удовольствием рассказывала ей про книги, которые так любила, и чувствовала, что Лене нравится меня слушать. Через два дня я вернулась в отряд, нога все еще была в повязке, но ходила я нормально. Девочки разговаривали со мной мало и чересчур ласково, но мне хватало одной Лены, с ней мы подружились, и много времени проводили вместе. Всем вокруг было непонятно, что такого красавица Лена нашла во мне, некоторые мальчишки открыто высказывали свое недовольство, но мне было все равно. Сейчас я называю это дружбой, в том далеком юном возрасте какие-то чувства и привязанности не имели для меня четкого определения. Просто меня очень сильно тянуло к этой девочке, мне нравилось не только говорить с ней, но и касаться ее, мы часто в шутку боролись на ее кровати или щекотали друг друга, и ей это нравилось тоже. Дружба наша не продлилась долго, после лагеря мы уже не общались. Мы учились в разных классах, хоть и в одной школе, она была старше. Потом я видела ее, конечно, и не один раз, всегда с парнями, но она уже не замечала меня, да и детская моя влюбленность к тому времени уже прошла.