Натаниэль

Преступный мир, Как жесткие оковы на запястьях тех несчастных, что имели недоразумение или неразумность погрузиться в него, теряя душевное спокойствие и надежду выдернуть свои жалкие тела и души из пожизненного пленения неподдельными кошмарами наяву. Как омерзительная пучина чего-то противоестественно липкого, не дающая дышать полной грудью. Как меткие шипы лунной розы, надавливающие на самые больные участки оголенной плоти. Как нечто вырывающее остатки человечности и перекрывающее воздух в самой глубокой и драгоценной части тебя. Натаниэль – заложник обстоятельств, осужденный на смертный приговор заведомо давно. Нежилец с несбыточными мечтами. Он окружен глупыми зверями, в руках которых контроль. Ради чего продолжать ходить по тонкому лезвию, лезвию отцовского топора, что целится в спину. У Натаниэля есть план, он неотступно следует ему. Последний рывок. Неуловимое и четкое желание поселяется в рыжей голове, уцелевшей от 122 сотрясений, но не оправившейся от ночных вылазок измученного сознания. Последний год. Отчаянная мольба во взгляде, обоснованный страх за чужие жизни. Последний шанс. Доказать, что он не кролик. Немой крик позвольте мне представиться, я так больше не могу. Я нашел свою погибель и свое спасение. Мои чувства готовы выплеснуться со всей силой моего неистового обожания, благоговения, преклонения. Шрамы, порезы и бессонные ночи – единственное оставленное наследство, которое со временем стирается в памяти благодаря блужданию горячих рук, теплому дыханию на губах, нечеткому взору медовых глаз в ответ, заветному «Да», обжигающему правую щеку и крепким объятиям, выжимающим все нежеланные отголоски прошлого. У Нила Джостена нет ничего общего с монстром из новостей. Следы отца на его теле перечеркнуты нежными касаниями кареглазого ангела без крыльев. Голубые глаза смотрят на мир под другим углом. Рыжие вьющиеся волосы отливают расплавленным золотом на солнце. Совсем другой человек. Определенно иной мир.