Часть 1
19 ноября 2021 г., 12:37
***
...а ведь когда-то среди острых скал, крутых обрывов и морей, что окружали мелкую равнину, не было ничего... В голове мутно всплывали образы того, как тысячелетия назад он возводил своими руками первые хижины для крестьян, переживших кровавую войну архонтов... Даже не верится, что то жалкое поселение, что грозилось сорваться со скал, упасть и утонуть в пучине вихрей, сейчас гордо возвышается над водной гладью гавани. Громкий голос озарил его память, выдернул из глубокой дрёмы вне сна. Ощущения вернулись к реальности, и взгляд его встретила пара голубых глаз. — Господин Чжун Ли, есть этими палками невозможно! Попросите шефа принести мне вилку, а не то я буду есть руками! Этот юноша... Рыжеволосое бедствие, несущиеся аки демон, на крыльях ночи. Его неугомонная душа, бьющаяся глубоко в груди, озарила его бренное существование, стоило юнцу Чайлду ступить на земли Ли Юэ. Сдержать улыбку невозможно. Она сама растянулась тонких губах, стоило кожей почувствовать этот взгляд полных жизни голубых глаз на себе. Рыжие волосы встали дыбом, горячая кровь забурлила в жилах... — Что вы себе позволяете?! И не стыдно Вам смеяться над немощными! — голосок его, детский, нет, скорее юношесткий, грел душу и сердце. Где-то в груди теплилось приятное чувство, что рядом с ним порой он может позволить себе улыбнуться...***
Года пролетали быстрой птицей, казавшись лишь мгновением для Древнего Бога. Каждый год был лишь жалким мигом среди веков, прожитых в мире... Жизни людей истекали, а на замену им рождались новые... Бренным скитальцем, он следил за каждой душой в его мире... Как сам мог... Он даже сам не заметил, как юнец Чайльд вырос. Из юнца, с горящим сердцем и бурлящей кровью, он стал молодым, прекрасным парнем. Но даже сейчас, часами ведя беседы о своих планах на будущее, Чайлд был не более чем малышом в его глазах. Чжун Ли прожил неизмеримо долго для такого юноши как он. Но почему-то... Где-то глубоко в груди, в глубине души, медленно росло осознание, что он именно тот, с которым он готов разделить всю свою жизнь. Вечерние улочки Ли Юэ теплым ветерок обволакивали кожу. Распахнутый на показ пиджак словно взывал к действию, приковывал взор к рельефному, молодому и сильному телу, готовому свернуть горы перед собой. Это желание жить, идти по длинной дороге бытия, такое яркое и теплое, которое всей душой хотелось уберечь, сохранить этот огонёк и донести до конца, забыв о заботах и отдаться полностью ему; именно этот юноша заставлял его утром подниматься с постели, а поздними вечерами ложиться рядом с ним, укрывая от невзгод и тяжестей его жизни... — Господин Чжун Ли, я собираюсь продолжить свою службу в рядах Фатуи, — его приятный голос, ставший более звучным и твердым с годами, ласкал слух. Года послужили ему верой и правдой. — Но знаете, что-то меня держит здесь, под жарким солнцем Ли Юэ. Мне не хочется возвращаться в Снежную. Порой я хочу остаться здесь, с Вами, и с каждым днём это чувство си-... Он даже осознать не успел, как сам, нагло и бесцеремонно прижался губами к его, таким мягким и сладким, отдающими лёгким привкусом мяты и закатника. Порой желание переполняло его душу, заставляло забыться в дымке и поддаться желанию... Рука мягко обхватила подбородок, гладкий(образы совсем юного, прыщавого Тартальи вновь всплыли в уме, чуть не заставив его хохотнуть) и нежный... Эти губы, покрытые тонкой корочкой из кожицы. Маленький шрамик над верхней губой, которым наградил его сам Чжун Ли в одной из тренировок... Каждый сантиметр тела Чайлда он знал наизусть, словно своё. Чжун Ли целовал осторожно, не спеша, но напористо, игнорируя толпы зевак, несущихся мимо них. Сейчас не существовало мира сего, был лишь он и Тарталья. Юноша промычал что-то в поцелуй, удивлённо, нет, даже шокировано смотря на своего учителя и наставника... Но не отталкивал. Его тело било мелкой дрожью лишь от одной мысли, что человек, которым он восхищался и возносил к божественному лику, сейчас целовал его. Не верилось, насколько же это хорошо. Чжун Ли сминал его губы, спрашивая, могу ли я продолжить? А он, заалев до нельзя, испуганно зажмурился и поддался сладкому поцелую. Его планы, прогуляться, пойти выпить и, возможно, затащить Господина в его местечко, рухнули словно карточный домик. Этот статный мужчина, обвив одной рукой его талию, прямо под рёбрами, а другой сжав подборок, целовал его... Пожалуй, это намного лучше, нежели то, что он планировал...***
Года прошли быстрой ланью. Изо дня в день, каждый год он следил за жизнью каждого человека Ли Юэ, и сам не уследил за своей жизнью... Даже не заметил Чжун Ли, Бывший Властелин Камня, Моракс, отошедший от дел, как статный мужчина с броским именем Тарталья затащил его в постель, ни сказав ни слова. Слова попросту не нужны. За те года, что они провели бок-о-бок они научились общаться без слов. Взгляды, вздохи, жесты и улыбки заменили речь людскую. Впервые встретившись за три года, что Чайлд провёл в последней долгосрочной миссии, никто и слова не проронил. Вместо этого Чжун Ли просто улыбнулся. Голубые глаза, почти что серые от унылой рутины, загорелись словно пламя. То, которое он лицезрел года назад, когда юность ключом била в его жилах... Его янтарные глаза озарили Тарталью. И нахмуренный мужчина, серьёзный, готовый прямо сейчас ринуться в бой, растаял перед человеком ... нет, богом, что снизошёл с Небес Селестии для него. Тем же вечером они были в постели. Сладко целовались часы на пролёт, забыв о времени и делах. Дарили тепло и ласку друг-другу; то, чего они страстно желали те годы, что прошли мимо них, пока жизнь подкидывала им неприятности одну за одной. Губы Аякса были терпки, словно дым табака, но так приятны. Хотелось съесть его, никому не отдавать, никуда не отпускать... Но он уже не мальчик и не юнец, чтобы оберегать его от забот и проблем. Он взрослый мужчина, который сам может защитить его от невзгод. Его руки бродили по телу, заставляя забыться в сладострастной мечтательной дымке, что заволокла взор янтарных глаз. Поцелуи уже не такие, какими были раньше. Они по настоящему страстные, полные разврата и желания почувствовать на языке тот самый вкус. Вкус секса. Поставить Бога на колени перед собой, целовать в плечо, ставить метки на шее и руках... Это его Бог, божественное тело, готовое отдаться ему в любой момент... Даже не верится, что годами ранее он холил и лелеял образ Господина в своём уме, а сейчас может испытывать интимную близость вместе с ним. Нет, это не секс. Только простолюдины называют это так... Это называется любовью. Тем, чем привыкли называть чувство, отчаянно сжимающие сердце, стоит увидеть то, что зажигает в твоей душе пламя. То, что заставляет бороться и идти до конца к цели... Истинная любовь, покрытая ласками и заботой, готовая существовать вечно в годах...***
Жизнь текла быстрой рекой. И даже моргнуть не успеваешь, как на смену статному мужчине, готовому снять звезду с небосвода и надеть её на безымянный палец, пришло то, что ждёт нас всех рано или поздно. Ласковая старость во плоти, прижимаясь рыжими, тусклыми локонами, сидела рядом с Богом, таким же, как и десятилетия назад, неизменно молодым и прекрасным. Улыбка всплыла на губах, когда когда-то юный и сильный Чайлд попытался вновь заигрывать с ним, как тогда... Но тело, чёрт его дери, вновь подвело, не дало ему даже подняться с дивана и ринуться в объятья своей любви, как это было раньше... Но было ли грустно Чжун Ли? Что он чувствовал, прижимаясь телом и тому, с которыми встречал его юность, вёл вдоль дороги под названием "жизнь" и собирался продолжить путь до конца? На самом деле, не было ничего в его чувствах сверхъестественного. Он ощущал, что так и должно быть. Это был правильный выбор, годы назад, когда он сам для себя решил, что будет, нет, не попутчиком в его жизни, а тем, кто будет его парой... И это имя, Тарталья. Оно перестало значить страсть, приключения, горящую душу и сердце. Имя перестало быть синонимом слову опасность, приключения и азарт. Но что же оно означало? Уют, тепло и приближающийся конец. Человек всегда чувствует, что конец близок. Становится спокоен, мягок и тих, каким никогда не был раньше. Он цепляется за жизнь до последнего, пытается насытиться теми моментами, которыми не дорожил всё своё существование, пока внутренние часы не начали предвещать конец. Страх медленно заполнял душу Бога. Что если однажды он проснётся и не почувствует сердцебиение в грудной клетке любимого человека? Что если его горячие дыхание остановится, и в тот момент его жизнь рухнет? Нет, об этом не стоит думать. Важно лишь то, что сейчас. Нужно жить этим моментом. Лучше не зацикливаться на том, что рано или поздно нагрянет лавиной и утопит то, чем жил Чжун Ли... Красные языки пламени, танцующие в глубине камина, мягко переливались всеми цветами, что отчеканились прямо в душе Чжун Ли. Оранжевый, ярко-желтый, красный... Это те цвета, что означали жизнь Чайлда в его существовании. Тяжело вздохнув, его пара прижалась лбом к его плечо и тихо, беззвучно улыбнулся, вдохнув приятный, знакомый и такой родной запах, несущий в себе нотки природы, праздника, рутины и некого горя...***
Вечность сладкой медовой патокой растекалась по его венам. Неизменно прекрасное тело никогда не испортится, время не сможет задеть вечность, увековеченную в теле бога. Жаль, что те лица, которые он видит изо дня в день, рано или поздно время низведет их жизнь. Даже самые близкие, самые любимые рано или поздно уходят... — Чжун Ли... — тяжёлый голос разносился по палате. Бог подскочил к человеку, лежащему в постели, и взглянул перепуганными глазами прямо ему в душу. — Я хочу тебе кое-что сказать... Рука его потянулась в лицу, такому же красивому, любимому... Как тогда, когда он впервые ступил на земли Ли Юэ, когда впервые прикоснулся губами к его губами, как впервые попробовал на вкус божественное тело, подарившее ему лучшую из всех возможных жизней... — Спасибо... Спасибо тебе за то, что провёл эту жизнь со мной. Ты был тем, ради кого я шёл вперёд. Господин Чжун Ли... — Аякс закашлялся и ухватился руками за руки Чжун Ли, со всех сил, которые были в его ослабевшем, старом теле. Он чувствовал холодные лапы смерти, хватающие его за ноги и готовые утащить его на тот свет... — Не перенапрягайся... — он огладил ладонь, поцеловал каждый палец, каждый миллиметр тела, что подарило ему столько чувств, воспоминаний и мгновений... — Да и, — он тяжело вздохнул, подавив болезненный всхлып. — я давно не господин для тебя. Мы уже давно равны... Я... — Ради тебя я бросил этих чертовых Фатуи, стал жить здесь, в Ли Юэ... И я... Я не жалею, что отказался от того мира, что меня окружал, ведь ты стал моим миром. Любимый, – слова были усладой для его ушей, всю жизнь были таковыми, но сейчас от них становилось больно. Неужели конец так близок? — я так рад держать тебя сейчас за руку... — П-почему ты не создал семью... Ты не смог продолжить свой род. Ты же мог... — некогда спокойный Чжун Ли почти плакал, прижимая совсем слабые руки своей пары, которая даже не могла в ответ его сжать. Также, как тогда... Годы не щадят никого... — Зачем мне те, которых я не смогу полюбить? Я счастлив лишь с тобой. И знаешь... Мне не страшно, ведь ты рядом со мной. Ты свет моей жизни... Я хочу, чтобы ты жил счастливо, даже если меня не станет рядом с тобой. Ты заслуживаешь того, чтобы... быть самым счастливым даже если ты сотворишь что-то ужасное. Ты сделал столько хорошего за свою жизнь. Ты лучший Бог, ты мой единственный Бог, ради которого я... Чжун Ли всхлипнул, прижав руку к своему лбу. Слезы потекли по щекам, капнув прямо на брюки его любимого костюма. Плевать! Сейчас важно лишь то, что Тарталья, его пара, покидает его мир... — Аякс, — как можно серьезнее и спокойнее начал. — Пообещай, что вознесешся в Селестию после смерти. Чтобы когда всё закончится, мы смогли быть вместе, всегда... — Обещаю, – прерывисто дыша, ответил он. Тускнеющие с каждым мгновением глаза жадно впились в янтарные, такие живые, желающие вернуть время вспять... — Тогда и ты кое-что сделай меня. — Да! Что мне надо сделать? — его голос чуть ли не сорвался на крик, лишь бы подольше удержать душу любимого в этом мире. — Похорони меня на самой высокой горе в гавани. Чтобы я там лежал... и видел то, на что ты положил всю свою жизнь...***
На вершине горы Тяньхэн, под широким песчаным деревом расположилась маленькая могилка. Гидро Глаз Бога, по которому стекали горькие капли дождя, тускло светился в полумраке холодного ливня. Нежные цветы шелковицы окропила печаль, достойная целого столетия непрерывного дождя и печали. Кристаллы янтаря по-ближе прижимались к надгробному камню, украшенным Гидро Глазом Бога. В моменте застыло абсолютно всё. И дыхание Бога, пришедшего встретится с человеком, частью жизни которого был именно он. И ливень перестал пускать слёзы, открыв вид на парящий Божественный Остров Селестии, Небесные Лучи которого мягко озарили весь, казалось мир, поблёскивая на водной глади Гавани. Лишь китовая песнь раздавалась между последними тихими каплями и скорбным шумом листвы...
