«То, с чего мы начинали»

Катерина застыла на месте, не в состоянии сказать и слова. Быть того не может… Ведь прошло уже… Сколько? Больше двадцати лет. Не может быть всё так просто! Или, Катя просто потеряла надежду. Уже не верила, что она вернётся. Но она вернулась. Изменилась. Очень изменилась. Честно, Екатерина вовсе не верила, что перед ней стоит та самая Даша. Но это была правда. Она стоит напротив. Красивая. Совсем не похожа на ту маленькую девочку. Сейчас она – барыня. Барыня, которую императрица несколько минут назад клялась отправить на эшафот. А сейчас? Сейчас она стоит, не зная, что говорить. – Даша… - Наконец говорит государыня, всё ещё не до конца веря в происходящее. Именно сейчас она чувствовала себя по-настоящему ужасно. Она клялась казнить ту, без которой не представляла собственной жизни. Все мы совершаем ошибки, Екатерина Алексеевна. Ноги становятся ватными, руки трясутся. Глаза наполняются слезами. Все эти годы не были напрасными. Она падает в её объятия. Салтыкова кладёт руки на её талию. Тихий смешок. Она всё та же Фите. Дарья хватает её за запястье. Катерина не успевает сориентироваться, когда барыня отталкивает её на кровать, оказываясь сверху. Фарфоровая кожа касается холодных простыней. Даша целует её в шею, заставляя прогнуться и податься навстречу. На губах остаётся еле заметный привкус соли. Впрочем, сомневаюсь, что её Величество имеет что-то против действий этой дамы. – Какого чёрта, Салтыкова? – Спрашивает императрица, в очередной раз прерывая поцелуй. Что она имеет ввиду? Какого чёрта ты бросила меня двадцать лет назад? Даша смотрит на неё с лукавой ухмылкой. – А что? Скучала по мне, Фите? Неужто сомневаетесь, Дарья Николаевна? Эта женщина не могла прожить и дня без воспоминаний. Без вас. – Возможно. – Наконец отвечает Катерина. – Но теперь это уже не так важно. Верно. Сейчас вы вместе. И я сомневаюсь, что кто-то из вас остался не доволен исходом этой встречи. Правда? Вот и я так думаю. Салтыкова испытывает дикое удовольствие, разрывая по швам золотую ткань её платья. Казалось, на коже не осталось ни одного места, где Дарья не оставила бы следа поцелуя. Её губы пропитаны ароматом табака, кофе и корицы. Идеальный дьявол. Катя даже не осознала, в какой момент эти губы стали ей необходимы. Впервые в жизни она чувствует себя настолько желанной. Настолько любимой. – Я проявила милосердие к тебе! – Шёпотом говорит императрица, выгибаясь под натиском рук любовницы. Салтыкова лишь усмехается, поднимая уверенный взгляд. – Не льсти себе, дорогая.