***
5 января 2022 г., 12:00
– Что ты читаешь? – полюбопытствовал Аякс, попытавшись выхватить из рук книгу, но Эфир вовремя убрал её немного в сторону.
Кого-то другого за подобную дерзость по отношению к королю уже схватила бы стража и мигом выкинула из дворца или что похуже. Но Аяксу, этому неугомонному подростку-поварёнку с кухни, можно едва ли не всё. Он без зазрения совести таскал у Эфира книги, звал его по имени, забирал себе десерт с ужина и игриво подшучивал, иногда даже позволял себе шалость, которая не ограничивалась словами.
Аяксу разрешено больше, чем любому другому в королевстве, больше, чем позволял кому-либо Эфир за жизнь длинною в несколько сотен лет. Но он знал, что всё можно лишь в спальне его короля, а потому хотя бы за её пределами вёл себя соответствующе статусу слуги. Об их отношениях знал лишь начальник стражи, потому что от бдительного Сяо невозможно скрыться, а больше никто не должен. Эфиру плевать, что подумают о нём из-за связи со слугой, но не плевать на безопасность Аякса.
– «Ромери и Джул», – выдохнул Эфир, возвращая книгу на место и продолжая чтение пьесы.
– Я не видел такой у тебя в шкафу, – задумчиво промычал Аякс, придвигаясь ближе под одеялом и прижимаясь сбоку.
– Потому что её выпустили совсем недавно, – Эфира коснулся неровно подстриженных русых волос и убрал какие-то пряди, нежно обводя чувствительную раковину уха.
– Тогда почитай мне, – усмехнулся Аякс, касаясь мозолистыми пальцами рёбер и обвивая ногами Эфира за бедро.
Тело у Аякса горячее, он всегда такой, а потому у Эфира никогда не было шанса замёрзнуть в своей постели с его появлением. Он всегда готов с радостью обогреть, при этом наигранно жалуясь на то, что Эфир холодный и его вот-вот заморозит.
– Для этого мне надо начать сначала, – вздохнул Эфир, закрывая книгу и откладывая её на тумбочку у кровати. Раз Аякс отошёл от оргазма и спать, кажется, не собирался, то просто не даст спокойно читать. – Тебе не надо рано вставать?
– Надо, но как-то не спится, – надулся Аякс, круговыми движениями поглаживая у Эфира на боку один из старых шрамов. – Я не очень-то и устал.
У Эфира из груди чуть не вырвался смешок от такого комментария. В его памяти ещё была свежа картина того, как Аякс выгибался под ним на шёлковых простынях, как сладко выстанывал имя, широко раскрыв рот, и как просил двигаться помедленнее. Если после часа, который Эфир уделил только ему и его телу, он не устал, то либо что-то скрывал о своей выносливости, либо пытался обмануть с непонятной целью.
– Может, тогда стоит увеличить твою нагрузку на кухне? – скучающе спросил Эфир, не давая улыбке расползтись по лицу.
– Не смей! – мгновенно возмутился Аякс, подскочив на кровати. – Меня и так без конца гоняют из угла в угол за какой-то мелочью.
– Так всё-таки устаёшь? – притворно изумился Эфир, коснувшись щеки пальцами.
Аякс обиженно надулся из-за того, что его опять обыграли в шуточной перепалке и завели в тупик. Он ведь почти никогда не мог найти достаточно аргументов, чтобы выйти победителем в попытках обмануть, слишком быстро путаясь в сетях Эфира. Но никогда его обида не была серьёзной и уж тем более долгой, едва ли длилась пару минут.
Бездонные зелёные глаза Аякса странно блеснули в ночи, и сам он в тот же момент отвернулся к окну, стянув за собой часть одеяла и лишая тепла. Эфир поёжился из-за того, как холод лизнул по коже, но остался лежать. Он переживал морозы и похуже, так что не простудится и не замёрзнет.
Руки Аякса изящно взметнулись вверх и сцепились в замок, а сам он сладко потянулся, демонстрируя узкую талию. Эфир с наслаждением обвёл взглядом изгиб позвоночника, на котором играл свет от пламени свечи, тонкие, с небольшим намёком на мышцы, руки и вернулся к растрёпанному затылку. Надо бы как-нибудь заняться этим беспорядком, который называется причёской, потому что Аякс явно подстригал себя сам да так, чтобы не мешалось, а потому во все стороны торчали пряди разной длинны. Хотя его это не портило.
Аякс зевнул, прикрыв рот ладошкой, а потом неожиданно бросился назад, очень ясно демонстрируя намерение схватить за косу.
Закалённые годами рефлексы Эфира тут же подали сигнал во всё тело, и он перехватил руку Аякса, поймал тут же взметнувшуюся вторую и завалил его спиной на кровать.
– Что удумал, – цокнул языком Эфир, смиряя взглядом растянувшегося под ним надувшегося Аякса. – Смотри за тем, куда тянешь свои руки, если они тебе нужны.
– Не будь таким, – проныл Аякс, ёрзая и сбивая под собой простыни пуще прежнего, хотя после прошедшего они и так были не в самом лучшем виде. Он дунул на прядку, которая закрыла глаз, а потом проказливо показал язык.
И как только угораздило сойтись с этим совершенно невыделяющимся на фоне остальных поварёнком с русыми волосами, болотно-зелёными глазами и загоревшей на солнце коже. Аякс был таким же, как и все, не отличался от массы слуг и легко забывался, но Эфир всё равно чудом столкнулся с ним во дворе, а потом понеслась. Да так быстро, что Аякс уже несколько месяцев спал в его кровати и скрашивал ночное одиночество сексом или болтовнёй.
– Каким? – поинтересовался Эфир, чуть сильнее сжав тонкие запястья.
– Таким, – дерзко ответил Аякс и с неожиданной силой и ловкостью вывернулся из хватки, как кошка, меняясь с Эфиром местами.
Конечно же с его позволения такой трюк у него получился, но можно и не уточнять.
– Наглости тебе не занимать, – прокомментировал Эфир, разглядывая гордо возвышающегося Аякса.
– Могу себе позволить, – самодовольно вздёрнул голову Аякс и неожиданно отпустил руки Эфира, упираясь в живот. – Хочу прогуляться с тобой в лесу. Только ты, я и никого вокруг. Мой король может удовлетворить прихоть своего слуги?
– Если она твоя, – выдохнул Эфир, разглядывая волосы, которые под светом свечи казались рыжими. Блеснули болотные глаза, которые уже давно затянули в свою пучину, и Аякс совершенно очаровательно по-мальчишески засмеялся, подставляясь под нежные руки.
А в следующий вечер, когда Эфир ждал в своих покоях постоянного посетителя, стражники вылавливали из дворцового пруда тело неприметного русого служки, который, как стало известно потом, совершенно не умел плавать.
***
– Знаешь, тебе нужно кого-то найти, – вздохнул Венти, приваливаясь к плечу. – Тебя так сотни лет не меняли, как смерть того парня… как его звали… Яск? – Аякс, – машинально поправил Эфир, меланхолично разглядывая клумбу с розами. – Ну вот. Ты и сам знаешь, что человеческая жизнь коротка, так почему вдруг его гибель тебя так затронула? – с искреннем беспокойством спросил Венти, отпивая вино. – Сам ведь говорил, что лучше не привязываться. – Говорил, – согласился Эфир, теребя кончик косы. – И сам не следовал своим советам. – Не могу тебя винить, – глухо промычал Венти, в знак поддержки поглаживая по колену. Причина так и осталась невысказанной вслух, но Эфир очень хорошо знал её. Венти из них был самым первым, кто почувствовал боль от утраты близкого; он опрометчиво привязался к кому-то ещё в самом начале жизни, а потом чуть ли не сотню лет горевал после его внезапной смерти. Эфир же зарёкся не привязываться, пообещал себе держать тесную связь лишь с теми, кто мог разделить с ним долгую жизнь, а не с хрупкими людьми, которые зачастую не доживали и до шестидесяти лет. – Он был таким живым, – поделился Эфир, поднимая глаза на огромные облака. – Я не знаю, это было так странно, что я даже не заметил, как он забрался ко мне в покои. Словно в один миг он стал тем, кто был всегда рядом. Венти усмехнулся и зажмурился подставляя лицо солнцу. В его улыбке не было радости, скорее ностальгическая грусть, которая воспоминаниями грела сердце. Прошло так много лет, а он не забыл, помнил своего друга и вспоминал его с теплом, смирившись с его смертью. Эфир же хотел забыть Аякса, чтобы избавиться от горького сожаления, которое мучило его вот уже двадцать два года. – К счастью или к радости, но со временем станет легче, обещаю, – мягко, с любовью произнёс Венти, поворачивая голову к Эфиру. – Даже если сейчас кажется, что невозможно забыть, это не так. И наша память не совершенна. – И это я знаю, – цыкнул Эфир, упираясь локтями в колени. – Но всё равно как-то не верю. – Глупое сердце, – хихикнул Венти, дав щелбан в плечо. Как некрасиво использовать чужие слова, но у Эфира от них вверх дёрнулся уголок губ. – Я думаю, нам надо выпить. У тебя же есть вино из одуванчиков? Что же ещё можно было ожидать от Венти, про себя подумал Эфир, тихо фыркнув. Из всех его знакомых только он так тянулся к алкоголю, а особенно к одуванчиковому вину, которое было изобретено у него на родине. А Эфир просто не умел отказывать одному из самых близких друзей, так что у него всегда хранилось несколько лучших бутылок. – Даже не знаю, ты в прошлый раз выпил абсолютно всё, – попытался пошутить Эфир, отворачиваясь и заглядывая вдаль, за стены дворца. – Я чувствую ложь в твоих словах, мой милый друг, – голосисто пропел Венти, шлёпая по лопаткам. – Как некрасиво, как подло так поступать. У Эфира вырвалось фырканье, и он уже хотел рассказать о том, сколько денег он успел потратить на вино для Венти, но его прервал влетевший в сад рыцарь: – Прошу помиловать, Ваше Величество, но у нас очень срочное дело! Рыцарь бежал, как только мог, при этом гремя доспехами и стараясь не споткнуться о собственные ноги или каменную кладку. По нему сразу было видно, как он торопился, и Эфиру этого было достаточно, чтобы понять всю важность принесённого известия. – Говори, – дал он разрешение, поднимаясь на ноги и разворачиваясь лицом к рыцарю. – Во дворец проник чужак, – затараторил тот, трясясь то ли от страха, то ли от волнения. – Его не сразу заметили, но так и не смогли поймать, потому что он побеждает каждого, кто к нему приближается. Преступник обладает гидро Глазом Бога, Ваше Величество. Эфир цыкнул в ответ и нервно топнул ногой. Уже несколько веков никто так нагло не врывался на его территорию, тем более расправляясь со всеми попадающимися на пути воинами. Если кто-то мог с такой уверенностью прорываться в замок, не боясь того, что Эфир сотрёт его в пыль, то точно имел какой-то козырь в рукаве. Эфир ненавидел ситуации, которые не мог понять и просчитать на несколько шагов в перёд. – Что ему надо? – вмешался Венти, резко посерьёзнев. – Мы не знаем, – честно признался рыцарь и низко поклонился, демонстрируя своё уважение и почтение. Ох уж этот королевский этикет. – Нападавший не сказал ни слова. И именно в этот момент через стену лихо кто-то перемахнул и приземлился метрах в десяти от Эфира и Венти. На человеке был плащ, который скрывал всё, кроме высоких чёрных ботинок, а из-под большого капюшона виднелся маленький кусочек подбородка. Эфир повёл плечами, из-за чего те выразительно хрустнули, и взмахнул рукой, призывая блестящий золотом меч. Венти рядом с ним тоже вскинулся, готовый призвать оружие, но был остановлен. – Не переживай, – попросил Эфир, по-доброму улыбаясь старому другу. – Я тут разберусь, можешь пока посмотреть в погребе вино, которое хочешь выпить. – Всегда бы так! – довольно хихикнул Венти, поднимая руки и сладко потягиваясь. Весь его возникший на пару минут суровый образ растворился без следа, как и не было. Безымянный рыцарь вот явно был безумно удивлён таким переменам, но предусмотрительно промолчал, а Эфир давным-давно привык к быстрой смене настроения серьёзности и веселья у Венти. – Я пойду, а ты зови, если станет скучно. Не было ни пожеланий удачи, ни предупреждений быть осторожным, Венти просто исчез в бирюзовой вспышке, точно отправившись за вином. Ну, очевидно, что все наставления были бы лишними, потому что Эфир останется победителем в любом случае. Теперь он мог почувствовать, что перед ним был обычный человек, а не кто-то пострашнее и посильнее. – Я разберусь, свободен, – дал отмашку Эфир, даже не посмотрев на рыцаря. Тот то ли с перепугу, то ли из-за желания не мешать даже не поклонился – на что Эфиру было абсолютно всё равно – и спешно ретировался за пределы сада. – И кто же посмел проникнуть в мой замок? – властно потребовал Эфир, медленно направляясь вперёд, к чужаку. Тот дёрнул руками под плащом, словно что-то спрятал за пояс, а потом небрежно скинул с головы капюшон, убирая с глаз рыжие волосы. Эфир тут же прожёг взглядом его лицо, стараясь вспомнить всех известных ему преступников, портреты которых мог видеть, покопался в памяти, надеясь выловить чьи-то рассказы о наёмниках или ворах. Но так ничего и не придумал. Эфир впервые в жизни видел это удивительно самодовольное лицо с лисьей ухмылкой и бездонными синими глазами. – Моё имя Тарталья, – представился вторженец, неторопливо и небрежно двигаясь навстречу Эфиру. – И я пришёл к тебе поговорить. Какая дерзость, с негодованием подумал Эфир, сжимая челюсти. Мало кто мог разговаривать с ним без трепетного благоговения или же страха, потому что оскорбление короны всегда маячило как самое страшное наказание. Среди людей Эфира считал себе равным только одного, и он, к сожалению, уже двадцать два года лежал в земле. – Ты можешь говорить и с такого расстояния, – хрипло приказал Эфир, выводя меч перед собой и направляя острие на Тарталью. Ему категорически не нравилось, как свободно и бесстрашно он себя вёл. – Если же нет, то разговора у нас просто не получится. – Но я же безоружен, – улыбнулся Тарталья, демонстративно подняв руки и покрутив ладонями. – Так что какой смысл мне угрожать? – Не испытывая моё терпение, – пригрозил Эфир, пуская в глаза опасный, нечеловеческий блеск своей силы. – Я понял, – уже гораздо спокойнее вздохнул Тарталья и встал на месте. Он как-то неловко положил руку на шею и опустил взгляд себе под ноги. Эфир опустил вооружённую руку, но предусмотрительно не стал отзывать меч обратно. Тарталья был не просто странным, он скорее напоминал сумасшедшего, который, потеряв всякую связь с реальным миром, начал творить что-то необъяснимое. – Знаешь, я пришёл из Снежной ради тебя, – со странной и немного пугающей нежностью признался Тарталья. Эфир чувствовал нехарактерное волнение из-за того, что не понимал его мотивов. – Семнадцать лет я ждал возможности добраться до тебя и всё рассказать, потому что иначе ты ведь и слушать бы не стал… – Больше конкретики, Тарталья, – перебил Эфир, крепче сжимая рукоять меча. – Ты… – Тарталья притих, сглотнул и закончил: – ты можешь называть меня Аякс. – С чего бы мне использовать это имя? – взвился Эфир, в порыве злости делая несколько шагов вперёд. За всё время он больше никогда не встречал человека с таким именем. И никто не смел его использовать или порочить воспоминания о маленьком служке, который смог растопить сердце Эфира несколько лет назад. Он готов своими руками придушить Тарталью, который проник в его дворец и решил так бесстыдно использовать чужое имя на себе. Терпение Эфира не резиновое, и оно стремительно кончалось. – Я знаю, что это звучит странно, – вздохнул Тарталья, встречаясь взглядами с Эфиром. Глаза у него так сильно отличались от живых человеческих, что пробирал холодок. Они не казались мёртвыми, не пугали, но всё равно отражали какие-то невероятные испытания, которые пришлось пройти их хозяину. – Но я – тот самый Аякс, с которым ты спал, – признался Тарталья – Тарталья ли? – и немного задрал подбородок. – Я не знаю почему и как, но в пять лет я вспомнил всю свою прошлую жизнь, большая часть которой прошла здесь. Я говорю чистую правду, и очень надеюсь, что ты сможешь мне поверить. – У меня нет на то никаких причин, – ощетинился Эфир, расправив плечи, чтобы казаться немного больше. Тарталья был высоким и широкоплечим, он явно работал несколько лет, раз развил такие мышцы. Одежда у него была мешковатая, но почему-то Эфир чувствовал, что под ней кроется хорошо развитое тело. Совершенно несравнимо с маленьким парнем, которому опасались давать тяжёлые коробки, потому что он мог, по ощущению, сломаться под их весом. – Я могу ответить на любой вопрос о прошлой жизни, – предложил Тарталья, заводя руки за спину. – Правда, что-то я мог и забыть, поэтому не выбирай самые сложные. Слишком подозрительно, подумал Эфир, сдерживая в себе порыв снести рыжую голову с плеч и избавить себя от большой проблемы. Тарталья бередил старые раны, буквально переворачивал воспоминания, освежая светлую память об Аяксе и словно собираясь её запятнать. Эфир жил на свете слишком долго, чтобы верить в то, что кто-то способен сохранить память о предыдущей жизни. Раньше не было ни одного такого случая, ни одного воспоминания, и даже его сил не хватило бы, чтобы сделать что-то подобное. Богам же на Селестии были слишком безразличны человеческие жизни и судьбы, чтобы что-то для них делать. – Попробуй, – недоверчиво предложил Эфир, неглубоко вгоняя меч в землю, чтобы можно было достать его в любую секунду. – Любимая еда Аякса? – Когда ты слуга, то не можешь быть придирчивым к еде. Но если она хорошо приготовлена, то мне понравится, – торопливо заговорил Тарталья, задумчиво пошевелив губами. – Но я любил брать твои сладости. – Цвет глаз? – Болотно-зелёный. – Как попал в замок? – Мама была поварихой. – Другие родственники? – Никого нет. – Последняя просьба? – почти прошипел в отчаянии Эфир, крепко-крепко сжимая челюсть, только бы не начать нести околесицу. Все прочие факты кто-то мог знать. Если хорошо поспрашивать у прислуги, то они расскажут любые слухи и предположения, даже если они касались событий, которые случились больше двадцати лет назад, даже если они затрагивали маленького служку, до которого почти никому не было дело. – Я хотел сходить с тобой в лес, мой король, – с нежностью ответил Тарталья, улыбаясь уголком губ. – Только ты, я и никого вокруг. Это точно был Аякс. Селестия его раздери, это не мог быть не он! Никто бы, даже Сяо, который знал всё вокруг и, кажется, слышал и видел сквозь стены, не смог бы выяснить чего-то столь личного и интимного, сказанного в ночи после приятного секса. Эфир совершенно для себя нехарактерно шмыгнул носом и несмело протянул вперёд руку. Он не плакал, слёзы у него уже давным-давно высохли, да и не положено никому его статуса проявлять подобную слабость. Но впервые в жизни Эфир хотел спрятать лицо в чьём-то плече, чтобы никто не видел его эмоций. – Я не верю, – признался он, останавливаясь за пару сантиметров до плеча Аякса. – Так не бывает. – Я тоже так думал, – выдохнул Аякс и бесцеремонно переплёл с Эфиром пальцы, словно так и надо. Их руки так сильно отличались в размере. Эфир помнил, словно всё было только вчера, как Аякс соединял с ним ладони и бурчал, что у него она немного меньше. Пальцы у него были тоньше, кисти костлявее, и кожа вся покрыта мозолями и ожогами из-за работы на кухне. А у Эфира были руки воина, хотя и не очень крупные – вообще, он в принципе был некрупным и даже на фоне обычных воинов казался подростком, а не главой страны. Сколько же неловких ситуаций из-за этого было в своё время… И вот сейчас Эфир стоял напротив нового Аякса, который был выше его на голову, заметно шире в плечах, с мощными ногами явно не ленивого человека. И руки у него теперь были похожи на эфировы, но больше. Некогда неприметный маленький Аякс в новой жизни стал красивым ярким парнем, за которым гонялись бы все служанки дворца, как за самым лакомым кусочком. Точно утёнок, о котором Эфир не так давно прочитал, за тем лишь нюансом, что утёнок не умирал, чтобы так измениться. – Пообещай, что ты мне не врёшь, – взмолился Эфир, крепко-крепко сжимая пальцы, что от этого могло бы стать больно. – Я ненавижу, когда мне дают ложные надежды. – Обман короля карается слишком жестоко, чтобы я мог на такое решиться, – с весельем усмехнулся Аякс, почесав щёку в удивительно знакомой манере. Он раньше всегда так делал, когда волновался. Аякс, не расцепляя рук, опустился на колено и поднёс кисть Эфира к губам, начиная шептать: – Я клянусь милостью богов, покровительством короля и своим сердцем, что говорю чистую правду. Да обратится против меня моя сила, если я осмелюсь солгать. Глаз бога на ремне засветился ярче, запульсировал и успокоился, словно подтверждая каждое сказанное слово. Конечно, он не станет убивать своего хозяина за ложь, всё это лишь фигура речи при важных разговорах, но Эфиру всё равно дала какой-то уверенности реакция небольшой кругляшки. Вздёрнув Аякса на ноги, Эфир прижался к нему, крепко-крепко обнимая за талию, словно обещая, что больше никогда в жизни не отпустит. Эфир вечно расставался с людьми из-за их смерти, но никто ещё не возвращался к нему, никто не перерождался и не шёл его искать, чтобы сновать лежать под боком в тёмные ночи и скрывать отношения при свете дня. – Я скучал по тебе, – признался Эфир, прижимаясь ухом к широкой груди и слушая заполошенное биение сердца – явный признак волнения. – Я тоже. Безумно, – просипел Аякс, притираясь щекой к макушке. – Столько лет ждал. Эфиру нечего было сказать, по ощущениям всё это было бы лишним и ненужным. Главное, что Аякс оказался рядом с ним вновь, а поговорить можно и потом. Аякс сломал законы этой жизни, видимо, ради Эфира.
