Ревность

Адриан (Кот Нуар в смысле) все тянул, тянул резину, и на следующие несколько миссий он Мо-ко не позвал. Маринетт и против этого не возражала, а наоборот, возрадовалась этому, потому что таким образом ее совесть оставалась чистой и перед Натаниэлем, и перед Котом Нуаром. Однажды после победы над одной из очередных акум (без Мо-ко, которая была бы очень кстати в этот раз) Адриан вернулся домой, и Плагг сказал ему: - Ты, конечно, дружок, решай сам, мне это все равно, но если ты будешь откладывать сыр в ящик, ты не будешь его видеть, это верно, но он от этого не исчезнет. Довольно равнодушный тон, в плагговской манере. Адриан ничего не ответил, да и что он мог ответить? Он знал, что Плагг прав, он знал, что нужно разобраться раз и навсегда, а также что это будет решать Маринетт - останется ли Мо-ко в команде. Парень заранее знал ответ, но надеялся на лучшее. Мама часто говорила так: «надейся на лучшее, но будь готов к худшему». Когда Адриан был маленьким, он не вполне понимал смысл этих слов, но теперь начинал понимать, хотя Плагг уверял, что бывают ситуации и хуже, а также выражал сомнения, что Адриан в принципе способен что - то понять. Но парень не отреагировал на эти слова квами, он был слишком подавлен для этого, и уже не только тем, что предстоит нелегкий разговор с Маринетт. Некоторые могут сказать, что это глупости, ничего «нелегкого» в этом нет, но Адриану это было тяжело, особенно в условиях, когда ему не с кем было поделиться своим разочарованием, кроме Плагга, ведь Адриан не был черствым человеком. Плагг помогал, как мог, но не слишком умело. Порой квами считал, что проявление приязни - это слабость, но Адриан научил его иному - что это как раз и есть сила. Агрест тихо сказал: - Вот бы мама была здесь. Он нечасто говорил про маму вслух, но Плагг догадывался, что Адриан часто думал о ней, потому что и это было тяжело - в двенадцать лет потерять маму. Плагг, конечно, смутно представлял, что это такое, но и он не был черствым. Даже если хотел таким показаться. - Но здесь есть я, - чуть слышно ответил квами. Адриан решил, не ослышался ли он. Потом он молча посмотрел на своего Плагга, и понял, что тот действительно сказал это, сказал от всего сердца, и в этом молчании было лучше всего выражены понимание и благодарность. Кот Нуар решил притвориться, что не заметил в прошлый раз смятение Маринетт, а не вызывал ее потому что не было необходимости. Он наведался в гости к Маринетт одним поздним вечером, когда она стояла на террасе. - Привет. Она вздрогнула и обернулась к нему, тут же с облегчением улыбнулась (а потому улыбка показалась более счастливой). - Привет, Кот Нуар. Что ты здесь делаешь? - Пробегал мимо, увидел принцессу в ночи, подумал, может, она заскучала? Маринетт тихо рассмеялась: - Котик, тебе не говорили, что это неприлично - по ночам заглядывать к чужим принцессам? Когда она смеялась, Адриан невольно залюбовался ею, но едва она произнесла эти слова, его сердце пропустило удар, и, хотя он знал, что значат эти слова, спросил: - Чужую, Маринетт? - Да, Кот Нуар. У меня есть парень. У Кота заметно упало настроение (как всегда бывало с Адрианом, когда тот слышал что - то о Натаниэле), он слегка отвернулся в сторону и замолчал. Эти слова вновь задели парня, хотя ничего нового он не услышал. Но его испорченное настроение продиктовало ему то, что он должен сказать, потому спросил немного жестко: - Ты ничего не хочешь мне сказать? Последнюю минуту Маринетт пребывала в полнейшем непонимании, почему так резко изменилось настроение Кота Нуара, а когда он сказал то, что сказал, ее выражение лица приняло виноватый вид, потому что она сразу поняла, что должна сейчас сказать (поскольку грешок на ее душе был один, но двусторонний), однако не задаваясь вопросам, откуда Кот это узнал. Даже если бы задалась, то не хотела бы знать. - Да. Мне было неудобно говорить тебе. Ведь ты так на меня рассчитывал. - Да что же? - совершенно безразлично спросил Кот, потому что знал ответ. - Я больше не смогу быть Мо-ко. Сердитость парня внезапно исчезла и уступила место сильнейшему волнению, когда холодеет в груди. Те слова, которые он сотни раз прокручивал в голове как раз потому, что не хотел их услышать, прозвучали из уст Маринетт. - Почему? Этот вопрос тихо слетел с его губ, но он уже не был задан без интереса. В нем было что - то большее, чем интерес. Но верно кто - то сказал, люди слепы. Маринетт не обратила внимание, потому что не могла справиться со своими чувствами, куда уж ей до чужих. - Мой парень Натаниэль… против… я пообещала ему больше никогда не использовать Камень Чудес. Злость вновь закипала в груди Адриана. Он только что был лишён права быть единственным посвящённым в тайну Маринетт. Точнее, он узнал, что был не единственным посвящённым в ее тайну. Которую он же и создал! Но Адриану было не до формулировок. Да ещё и опять этот Натаниэль. Но больше, чем злобы, в нем было обиды, как будто Маринетт не сохранила то, что должна была. - Зачем ты ему рассказала? Маринетт запнулась на мгновение. - Ну, я не хочу иметь секретов от человека, которого люблю. Это было последней каплей, дальше Кот Нуар слышал в пол уха, и один лишь бог (или Плагг) знает, о чем он думал. - Прости, Кот, я, должно быть, поступила совсем не так, как должна была… Дальнейшие ее слова утонули в страшном грохоте, когда обрушилось какое - то здание вдалеке. Благодарение небу, что Кот Нуар может вот так уйти, чтобы ему не пришлось оправдываться и вообще говорить что - либо. - До встречи, Маринетт. И он исчез в ночной темноте, даже не обернувшись, чувствуя себя ужасно. У него было стойкое ощущение предательства, а ещё ему не терпелось поговорить с Плаггом.