Don't wanna lose you

Здесь довольно просторно, что сказать. Но находится тут невыносимо. Он ненавидит все здесь. Каждый миллиметр этой комнаты его раздражает. Эти фиолетовые капли, что стекают из плачущего обсидиана, этот котёл с невыносимо горячей водой, нагретой от лавовых стенок, эти часы, отбивающие ритм, которые он не раз разбивал из-за раздражающего цоканья, но Сэм постоянно приносил все новые и новые. Как же здесь скучно. Одиночество — это ужасно. Раньше у него был Техно. Он с улыбкой вспоминает те времена, когда его сокамерник стоял на шухере, пока он копал обсидиан в…. туалете? Звучит странно, что сказать. Прекрасные 3 месяца, но они закончились, он сказал все что знал об этой чертовой тюрьме. Теперь он сидит в одиночестве, ожидая то ли прихода Квакити, то ли освобождения. Да что говорить, ему было приятно сидеть здесь с Томми. Да он убил Иннита, но только для того, чтобы доказать свое могущество. А так, моменты с ним хоть как-то разбавили яркими красками мрак в его голове. Даже визиты этого сраного мексиканца со шрамом на глазу были приятными, не смотря на свою жестокость. Он помнит каждый, на нем раны и шрамы от каждого прихода. Квакити терроризирует его, чтобы получить книгу Возрождения. Ту самую книжку, которую передал ему Шлатт, ту самую, с помощью которой он воскресил Иннита и Сута, ту самую, которую он сжёг, а воспоминания о ней оставил в голове. Одиночество — это ужасно. Жаль что он это понял поздно. Почему он не подумал об этом тогда, когда начал контролировать Ранбу, когда взорвал, а до этого угрожал, Л’Манбургу, когда беспощадно пытался любой ценой заполучить диски, когда они с друзьями строили Общественный дом, тот самый дом, который помог ему изгнать Томми. Почему он не подумал об этом тогда? Почему его гениальная голова не подала сигнал остановится? Почему из-за этого он не может уснуть? Тик-так Он хочет уснуть. Тик-так Он хочет видеть сны. Тик-так Он хочет видеть во снах те самые, прекрасные времена. Тик-так Он хочет видеть во снах его. Тик-так Он хочет… Тик-так Он желает… Тик-так Он мечтает… Тик-так Дрим хочет видеть во снах друга… Тик-так Дрим хочет видеть во снах любимого… Тик-так Дрим хочет видеть во снах Джорджа Тик… Дрим держит в окровавленных руках, в очередной раз, разбитые часы. На горячем обсидиановом полу осколки битого стекла, которые, была б температура больше, стали жидкими. «Я скучаю по тебе, — он выбросил сломанный золотой предмет в лаву — Джордж» С рук течет кровь, громко стуча каплями по полу, проникая в уши и подсознание громким эхо. Кап-кап Он стоит у жидкой стены, слушая её бурление. Если б не последняя жизнь, сохраненная Томасом, он бы прыгнул в эту стенку и проснулся бы на мягкой траве, под чистым небом и обжигающим летним солнцем. Когда он последний раз видел синеву? Он приблизился к сундуку с пустыми и нет письменными книжками. Взяв одну он сел на пол, снял маску и начал писать. «День??? Прошло несколько недель, с тех пор как Техно ушёл, он буквально испарился. Надеюсь он поторопиться с моим освобождением и я разберу эту тюрьму, не оставлю ни единого кусочка обсидиана, превращу её в пыль. Но до этого я убегу, далеко — далеко, сначала один, потом…. Не знаю. Вряд ли он захочет уйти со мной. Помнит ли он меня вообще? За все время меня мало кто навещал. Он не навещал… :)» Он завершил запись и мысль смайликом, таким же как и на его маске. Надо бы спрятать его личный журнал, будет неловко если Квакити подумает почитать парочку его книг и наткнется на эту. Он подошёл к сундуку и спрятал его на самое дно, надеясь на его сохранность. Маска все еще лежала на полу. Он надел её и присел у стенки. Глаза закрылись. Он молил богов, если они есть, даровать ему спокойный сон, даровать ему во сне Джорджа. До сих пор окровавленные руки скрестились на груди. Он ненавидит эту комнату, но здесь тепло, даже жарко. Холод тут только от него самого. Сна нет. Снов нет. Богов значит тоже нет. Одиночество — это ужасно. Оно заставляет вспоминать свои поступки, жалеть о своих поступках, вспоминать и скучать по друзьям и любимым. Он не знал что такое одиночество, теперь он остался в одиночестве. Он столкнулся с одиночеством лицом к лицу. Он умрет в одиночестве. «Прости, — по щеке потекла слеза — я не смог сдержать обещание»