Уходя, возвращайся

Уходя — возвращайся, всегда и везде, По студёной воде, по горячим ветрам… Город будет скучать по твоей доброте, По твоей красоте и красивым делам. Зимовье Зверей — Уходя — возвращайся

На полдороге Макс выбивается из сил. Сумка натирает плечо, колючие ветви лезут в лицо, расшатанные ступеньки будто нарочно скользят под ногами, и всё же Макс продолжает путь. Немного не дойдя до маяка, видит пень с вырезанными строками: «Сверни или узри Одинокое осеннее дерево, Но не оборачивайся». Не сверну, обещает она себе и, собрав последние силы, поднимается на утес. За столько лет почти ничего не изменилось: та же одинокая пихта, та же потускневшая карта, где они с Хлоей некогда отметили свой форт на дереве, та же величественная громада маяка. Теперь он открыт для посетителей только в определенное время — то ли дело детство, когда Макс с Хлоей играли здесь в пиратов дни напролет! Свобода ушла вместе с детством, маяк больше не ждет Макс в гости. Хлоя, наверно, тоже. Никто не ждет блудную дочь Аркадии Бэй. Макс вздыхает и смотрит с утеса. Когда-то здесь часто ходили рыбацкие суда, а вокруг сновали чайки, с криками отбивая улов. С утеса, где стоит Макс, можно было разглядеть играющих китов. Сейчас же водная гладь тиха, как затаившийся хозяин, который не хочет открывать незваному гостю. И лишь блики заходящего солнца напоминают: Макс не зря пришла. Кое-что в Аркадии Бэй неизменно — живописный закат. Макс фотографирует солнце над океаном — неплохой кадр, но чего-то не хватает. Она захватывает скамейку и часть маяка — так лучше, однако жизни здесь всё равно нет. Со вздохом Макс оглядывается на пляж и видит нежданную стайку чаек. Будет жалко упустить такой кадр — с этой мыслью Макс несется вниз. Чайки разлетаются от нее, зато садятся на пирс — солнце заливает их силуэты черным, обрисовывая янтарем. Она делает одно фото за другим и переключается на пляж — всё такой же пустынный, теперь он поблескивает надеждой. Если Макс было суждено вернуться, значит, неспроста. Когда чайки улетают, Макс снимает кроссовки и опускает ноги в воду. Волны оглаживают ступни, смывая усталость, и Макс понимает: не зря она прошла до маяка и обратно. Понять, что такое дом, можно лишь проделав долгий путь и вернувшись туда, где тебя ждут. Аркадия Бэй ее ждала и дождалась вопреки всему. Она покидает пляж, лишь когда его окутывают сумерки. И обещает вернуться, хоть по студеной воде, хоть по горячим ветрам.

***

Вода в океане, кажется, застыла навсегда, вобрав недавний ливень. Ветер пробирает до костей, однако Макс не чувствует холода, вспоминая ветер недавний — обжигавший, пахнувший гарью и бензином, раскидывавший всё на своем пути. Буря ушла, оставив руины, куда и вернулась Макс. Внизу на песке валяется кит — очередной проигравший войну за жизнь. По нему скачет чайка, еще две копаются в куче мусора. Разбитая рыбацкая лодка грустно смотрит на полуразрушенный маяк, лишь пихта рядом с ним невредима. Теперь Макс понимает, к чему было то хайку на пне. Это одинокое осеннее дерево — она, не сумевшая спасти ни родной город, ни Хлою. Дорога, выведшая к ней, закрутилась таким узлом, что невозможно было разрубить без крови. Макс сжимает кулон Хлои. Зря вернулась. Лучше бы Хлоя и родной город были с ней только в воспоминаниях, зато живые. Лучше бы все «что, если…» таковыми и остались. Лучше бы… но ничего уже не будет. Она отворачивается к воде, смахивая слёзы, чтобы в последний раз полюбоваться закатом с утеса, и замечает чайку. Та летит вдоль берега, Макс следит за птицей и видит параллельно ей железную дорогу. Человеческие фигурки вдалеке расчищают пути — неужели надеются, что поезд придет? Будто услышав ее мысли, люди ускоряются. Макс всматривается в продолжение дороги — действительно, там состав. Он приближается, двое запрыгивают на подножку, а над ними летит уже другая чайка. Она провожает поезд до свалки и скрывается из вида вместе с ним. Макс с удивлением обнаруживает, что больше не плачет. Поплакать есть о чём — повсюду смерть, но жизнь прямо сейчас одержала крохотную победу. Значит, у Макс тоже есть шанс. Она спускается и ждет, пока чайка пролетит над развалинами, чтобы ее сфотографировать. Нажимает кнопку моментальной печати, находит перо и вкладывает в дневник вместе со свежим снимком. Макс знает, что снова покинет Аркадию Бэй. Однако что-то подсказывает: не навсегда.

Уходя — возвращайся, везде и всегда, Если будет беда и если будет успех… Пусть открыты тебе всей земли города, Но мой маленький город — уютнее всех.