у котика не боли

      Юнги резко встал с подушек. Голова кружилась, немного тошнило. Он знал причину изменения своего состояния, но от этого было только хуже. От его изменившегося магического фона завибрировали хрустальные шары на полках и столиках душного кабинета предсказаний. Вдалеке слышны завывающие мантры профессора Трелони. Она не изменяет своему стилю: цветастая юбка в пол, бусы на шее и амулеты на поясе. Худые руки расписаны необычайным узором — похоже на руны скандинавской письменности. Она последняя, о ком Юнги хотел сейчас думать.       Профессор поправила очки и прошелестела совсем рядом:              — Мистер Мин? — прозвучало прямо за спиной, и Юнги резко отскочил в противоположную сторону, параллельно задев маленький столик соседей и наступив кому-то на ногу.       — Профессор, извините, — Трелони окинула его взглядом и вальяжно прошла мимо. Через десять секунд её уже ничего не волновало.       — Не кипишуй, она не поняла, — потянул за мантию обратно его сосед по несчастью Техен.       — Ей может что угодно в летаргическом бреду привидиться, — Юнги на ощупь сел, опираясь на Тэ.       — Ты просто плохо знаешь её. Изгаляется своими предсказаниями над нами каждый раз. У Чонгука в чашке в прошлый раз был заяц или что-то такое, — Техён повернул голову в сторону его стола.       — Зря он тогда про плейбой пошутил, Трелони же долго жила в маггловском мире. Неделю шары эти протирал, — Юнги слабо ухмыльнулся все ещё ощущая неприятную пульсацию в висках. — Мерлин, как он жив еще.       — Каждый из вас к шестому курсу понимает, насколько большую роль может сыграть маленькое предсказание, — монотонно пропела профессор, привлекая внимание.       — Давайте увидим будущее! — её голос раздался рядом с каждым и эхом пролетел по прокуренному травами кабинету. — Я просила вас вглядеться внимательнее в хрусталь. Первый образ, что подскажет интуиция, верный. Отпустите разум, освободитесь! — от каждого столика студентов раздалось дребезжание шаров о металлические подставки. И конечно же, один восхищенный вздох.       — Конечно, профессор! Какая техника абстрагирования наиболее эффективна при работе с хрусталём? — вдохновленный, ужасно приторный голос можно узнать, даже оглохнув после пересадки Мандрагоры.       Пак Чимин, ну, конечно же. Каждому готов сделать расклад таро хоть в туалете. Такой же бледный и худой, как и все костяные амулеты и поганки, которые он носил на шее. У магглов в телевизоре предсказывает погоду, а его любовные гадания — самые точные на факультете.       — Ты в порядке? — прошептал Техён. — Я не понял, что произошло.       — Пак, — процедил Юнги и потёр виски ладонями, — Чимин. Техён понимающе погладил его по плечу: — Держись…       Но Юнги продолжал тихо негодовать.       — Как он задолбал своими эмоциональными качелями… — Юнги подпёр головой стол.              Чимин — соулмейт Юнги, но кто сказал, что это должно определить их судьбу? Юнги некогда разбираться с ним, он просто предпочитает избегать проблему. А Техёну сложности с эмоциями соулмейта не знакомы. Кажется, его половинка ещё не нашла дело всей своей жизни или любовь, поэтому он не чувствует его перепадов настроений. Как говорили на введении в физиологию, при таких глобальных изменениях, как любовь, смерть, рождение ребенка, обретения дела жизни, сильного стресса, соулмейты начинают чувствовать первые эмоциональные связи со своей парой. Но эти чувства до воссоединения далеки от приятных.       Девчата с потока говорят, что это похоже на тянущие боли в районе живота во время месячных. Хотя у кого-то щиплет глаза, кто-то мучается коликами, бывает просто что-то хроническое, как суставы. Это может быть что угодно, но пока не будешь рядом со своей парой — так себе аттракцион.       Юнги повезло меньше, чем Тэ. Уже в свои тринадцать, после получения списков предметов на выбор, колющая боль в шее дала знать, что соулмейт близок к своему делу жизни. Он просто надеялся, что школа не зря имеет Примерную Индикаторную Систему Оценивания Совместимости (аббревиатура ПИСОС, как любили сокращать все, кому не повезло быстро найти своего соулмейта), и заглушающие таблетки помогут ему спастись от этого кошмара. Кто же знал, что с годами, если намеренно избегать своей судьбы, это будет влиять на тебя так сильно?       Урок завершился достаточно мирно, если не считать, что в этот раз Чонгук рассмотрел тигренка в чашке соседа, что тут же было трактовано как сложный период в жизни, требующий от него титанической смелости.       — Профессор, я недавно углубился в изучение зависимости фаз луны и активности магии земных существ… Возможно ли такое, что в полную фазу мятный лапчатник приобретает свойства невидимости? Я вырастил в теплице профессора Стебель пару образцов, и лепестки ночью становятся прозрачными! Я подумал, возможно ли использование данного свойства в зелье скрытности? Поговорите, пожалуйста, с профессором Снейпом, чтобы я мог поэкспериментировать в кабинете зельеварения, — Чимин щебетал без остановки, а Трелони смотрела на него огромными глазами из-под очков, медленно разглаживая полы своей мантии. — Я попал к нему на отработку на прошлой неделе, спрашивать сейчас было бы для меня немного опрометчиво, — он закончил и потупил взгляд.       — Конечно, опрометчиво, — хмыкнул про себя Юнги, шепча заклинание для очистки воздуха и рассеивая дым. — Он чуть не сожрал тебя за взорванный серебряный котел, ещё месяц будешь отрабатывать, — сложно не помнить момент взрыва, когда Юнги чуть не откинулся вместе с ним. Это было два месяца назад, именно тогда все его догадки насчёт соулмейта и подтвердились. Максимально грандиозно, можно сказать, сногсшибательно — снесло буквально всех, только потому, что они работали в паре. Пришлось лежать в больничном крыле две недели. Даже там, под костеростом, Чимин думал только о лунных циклах и пропущенных экскурсиях в Запретный лес.       Он продолжал мяться около Трелони, уговаривая её на эксперимент, и принялся от волнения вращать кольца на руках. Некоторые из них были инкрустированы камешками, все металлы и минералы гармонировали друг с другом и были проверены на эффект и влияние к ауре чуть ли не по китайскому календарю. О, да, у Юнги было время изучить всё это. Его собственная боль в пальцах не давала забыть о страсти Чимина к кольцам. Всё любимое им превращалось для Юнги в новую пытку.       Профессор взмахнула руками, осадив весь кумар на пол.       — Всё, чему суждено произойти, не сможет обойти… — она медленно покачала головой из стороны в сторону и стала что-то мурлыкать себе под нос, по-матерински обхватывая Чимина за плечи. Чимин немного расслабился, и Юнги наконец отпустила еще одна щемящая боль в груди, не дававшая вздохнуть, — это было предвкушение Чимина, его волнение.       Впору создавать календарь настроений. Юнги, как старый дед, Мерлин не даст соврать. Нога болит — к гневному Чимину, пальцы рук и душит — волнение, а вот от сегодняшней гениальной идеи Чимина Юнги прошибло даже через магический фон. Чуть не спалился перед всеми одногруппниками, когда вскочил посреди урока. Хорошо, что Тэ протянул руку помощи во всех смыслах.       Техён много раз убеждал его поговорить с Чимином, который, вроде как, выглядел понимающим. Но признание своей слабости перед каким-то бледным гадателем с черепами птиц и колечками как-то не по Юнги. Он терпит уже давно, вроде привык. Никто не обещал, что станет сильно легче от разговоров, обычно только хуже в присутствии Чимина. А дружба у них мягко говоря не задалась с детства.       Ведь на первом курсе именно Юнги прибил камнем птицу, череп которой висит у Чимина на поясе. Неважно, что она была хищная и пыталась убить кролика их одногруппницы.       — Нельзя что ли было как-то по-хорошему, — выл белугой Чимин вслед Юнги. Когда каждый, разве что с долей ужаса, восхищался смелым поступком первокурсника, Чимин плакал над хладным трупиком. Потом выучил заклинание магического кремирования. А кости неудавшегося питомца превратил в амулеты. Тогда Юнги долго пил таблетки от боли в ногах, ведь именно так чувствуя горечь и отчаяние его соулмейта.              На втором курсе Чимин умудрился чуть не свалиться с астрономической башни. Внезапная мигрень, от которой Юнги проснулся — никогда не забыть. Он долго не мог прийти в себя и только на следующее утро узнал о том, что Чимин увлёкся разглядыванием луны так, что его еле успели спасти.       На третьем курсе Юнги прострелило спину — Чимин вступил в сборную Хаффлпафа по квиддичу и пришел в восторг. Тогда слизеринец начинал потихоньку улавливать связь между матчами сборных и своими фантомными болями. Он стал ходить на тренировки и смог точно выяснить, что его соулмейт учится на барсучьем факультете. Осталось только вычислить кто. Ведь после победы Хаффлпаффа над Рейвенкло он еле смог подняться с кровати на следующий день — Чимина переполняло счастье от первого выигрыша.       Так продолжалось ещё год: боли в спине, руках, ногах и таблетки. Юнги снова подтвердил свои догадки о том, что это Чимин, когда они пересеклись ночью в библиотеке. Он залез оставить просроченную нумерологию, чтобы обойтись без штрафа. Чимин же — в запретную секцию за магическими свойствами крови животных. Они шли, опираясь о полку с разных её сторон и столкнулись. Чимин отскочил на пол метра, а Юнги рухнул на колени от нового приступа боли. Просто Чимин жутко испугался.       Слушая его причитания, Юнги старался сидеть тихо. Он осел на пол, обхватив голову руками.       — Только бы это поскорей закончилось, — единственная мысль. — Ну, и, конечно, где здесь книжка с проклятиями и как накладывается летучемышиный сглаз.       Но вдруг очень внезапно туман в глазах и пульсирующая боль в ушах отступила — Чимин оказался напротив и крепко держал за плечи, наверное, уже не раз повторяя:       — С тобой все хорошо? — обеспокоенно шептал он.       Так Юнги понял, что в их случае имеет взаимосвязь рода: сильная боль, сильный откат. Но почему только Юнги тащит проблемы их пары? Он сбросил его руки с плеч и, ни слова не говоря, развернулся в сторону подземелий, чувствуя ужасную несправедливость и обиду на весь мир. Уже тогда казалось, что это полный бред. Они даже не здоровались, кидая друг в друга презрительные взгляды и колкие фразочки. О каком адекватном пути решения проблемы речь?              С того момента Юнги прошёл все стадии принятия: отрицал очевидное, орал на Тэхёна, когда у него снова прошибало голову или руки; будучи постарше, торговался с председателями медицинской комиссии на более сильные дозы, просил рассмотреть его случай в четвертый раз. После очередного эксперимента неугомонного Чимина, он впал в депрессию и начал заранее закидываться таблетками, проклиная счастливчика, который ничего не испытывает. А потом понял, уехав к родным на Рождество, что чем реже видит Чимина, тем легче переносит боль. Вцепившись в этот факт, Юнги записался на бег, квиддич и изучил все возможные виды быстрого перемещения, чтобы как только увидеть светлую макушку в коридоре максимально быстро испариться. Он лучше всех сдал аппарационный тест на шестом курсе. М — мотивация!       А теперь Юнги какого-то, Мерлин его дери, дракона, здесь, у Трелони в кабинете. Потому что без закрытого зачёта по прорицаниям, ему не перейти на другой курс. Он видит Чимина всего лишь три раза в неделю, но сегодня количество времени, проведенное на таком небольшом расстоянии — уже рекорд последних трёх лет. Юнги экстренно закидывает в сумку всё, что лежит на его столике и с привычным ускорением несётся к крохотной двери между стеллажей.       — Сегодня с Трелони не поговорить, Чимин оккупировал её по всем фронтам… Так, вторник — урок с Ревейнкло, попробую подойти к трём… — изменить планы, из-за того, что Чимин оказался не в том месте и не в то время — специализация Юнги. Он считает дни до окончания грёбаной школы. Зачеркивает палочки на стене, как в тюрьме.       Техён уже ускакал, и Юнги не может найти его, осматривая винтовую лестницу из коридора. Он хлопнул по карманам мантии в поисках палочки и с ужасом оглянулся. Она в кабинете.       — Так, ждать ухода Чимина не вариант, до поворота лестницы на третьем этаже семь минут, — он сверился с часами, которые не снимал даже перед сном. — Святой Салазар, помоги! — Юнги выдохнул и снова потянул на себя тяжелую металлическую дверь кабинета, но входа не увидел, только левитирующие шары с предсказаниями, которые с бешеной скоростью неслись к двери. Юнги только успел пригнуться, как они со свистом разбились о стену справа от него. От осколков, как щит, спасла огромная дверь, которую он успел потянуть на себя.       — Мистер Пак, как вы могли без моего разрешения оставить здесь элементально заряженный предмет! — палочка Юнги все ещё светилась от недавнего заклинания. — Профессор Снейп не зря просил относится с осторожностью к Вашим словам! Те — о — ри — я! — отчеканила ведьма, схватившись за голову. Юнги под шумок, стараясь преодолеть головную боль от взволнованного Чимина, осторожно входил в эпицентр страданий. Он схватил свою палочку со стола и успел обойти профессора и причину их проблем, как почувствовал вцепившуюся ладонь на запястье.       — Помоги, — Чимин держал его за руку, сверля спину слизеринца взглядом, пока она со слезами собирала осколки хрусталя в коридоре. Юнги не успел вырваться из крепкого хвата. Чимин смотрел на него, как на последнюю надежду, зато опомнилась профессор, и входная дверь с грохотом и хрустом разбитого стекла снова захлопнулась.              Юнги всё же и бросил взгляд на Чимина через плечо, сжал зубы и тихо выдохнул. Стоп. Его голова не раскалывается. Мерлин, ничего себе, она не болит?! Может, Техён прав? Сейчас он готов уговорить себя уже на что угодно. Стоит узнать, что по ту сторону его отчаяния.              — Услуга за услугу, — с каждой секундой, что Чимин держал его руку, Юнги набирался небывалой уверенности и надежды об избавлении от вечных мук. — Или может их можно передать ему? Хватит уже с меня, — пронеслось в голове.       Чимин прикусил губу и начал мелко кивать, вцепившись в него второй рукой. Юнги пробило на мурашки.       — О, Мерлин, я твой должник! Проси что хочешь, только отмажь меня! Я должен быть на отработке Снейпа сегодня, или мне крышка от факультета, они загрызут меня за вычет баллов, — Юнги заметил его волнение, опыт уже, но почувствовал не боль в пальцах, а тепло и лёгкое приятное покалывание. О, определенно он должен понять, как это работает.       — Ладно, — Юнги развернулся и постарался осторожно обойти Чимина в узком проходе между стеллажами, где находился выход, но все равно чуть мазнул носом по его щеке. От бегущего по спине облегчения после мимолетного касания захотелось жить. Юнги подумал, было бы неплохо, если эта функция — постоянное свойство Чимина. Проверим, теперь уж точно.       — Профессор, это моя вина. Я оставил палочку, скорее всего, элементальная сила анемо, которой я раздувал кумар,провзаимодействовала с магическим фоном кабинета, — Юнги отлично играл провинившегося, потому что и играть не надо было, это чистая правда, хоть и получилось случайно. Чимин, бедняжка, ведь правда думал, что виноват, у него постоянно что-то не так идёт. Теперь-то до него начинает доходить, что хитрый слизеринец Мин Юнги обманом выпросил у него желание.       — Месяц отработки минимум, — злобно шипела Трелони, уже собравшая хрустальные шары с помощью репаро. — Они теперь пустышки. Все предсказания — утеряны! Благодаря вашей, мистер Мин, безалаберности! — она взмахнула палочкой и перед ним в воздухе появился пергамент метр на метр со звездной картой южного неба. — Перенести все созвездия, все, — и челюсть Юнги повстречалась с полом.       — Мы же даже не живем в этом полушарии! — последняя попытка воззвать к совести профессорки.       — Я поеду туда в командировку. Чтобы восстановить, между прочим, с Вашей помощью утерянные предсказания. Что предложить взамен коллегам, если не щедрый подарок для Австралийской школы магии? До встречи через месяц с готовой картой, — пергамент шумно свернулся и упал к ногам Юнги. Профессор прошуршала юбками в свой кабинет. Дверь за ней гулко проскрипела и закрылась.       Чимин понял, что отомщен с лихвой. То задание, которое вывалили на Юнги, достойно диссертации. Взгляд слизеринца стекленел, просверливая в пергаменте дырку. Он был чертовски зол и пожалел уже сто раз, что ввязался.       А Чимин внезапно почувствовал щекотку в области затылка. Унять странное чувство ничего не помогало: плечи дрожали, изо рта выходили странные звуки. Щекотка усиливалась, но никто не щекотал. Юнги поднял взгляд, полный отчаяния и уставился на хихикающего Чимина.       — Ты издеваешься? — сказал Юнги без доли иронии.       — Прости, хех, прости, пожалуйста, хехех, — он повел плечами и даже потёр затылок, но становилось только хуже, щекотка пробирала до лопаток и усиливалась.       — Я не знаю, что это, такого дурацкого ощущения я никогда не испытывал, — пролепетал Чимин, хихикая уже невесело, а как-то болезненно.       — Зато я, кажется, знаю. — Юнги злорадно улыбнулся. Ну, неужели. — Хочешь, чтобы это прекратилось? Это моя вина. Потому что я чертовски зол. А ты наконец-таки это почуствовал, — произнес он, наклонив голову вбок. Чимин рассеянно кивнул, и Юнги в два шага сократил расстояние между ними и обхватил ладонями его лицо.       — А казалось, что может быть хуже боли. Разве что, щекотка, — Чимин не понимает, о чём Юнги и вообще хотел оттолкнуть его, но истерический смех отпустил его в ту же секунду. Он удивленно таращил глаза и выдыхал последние смешинки.       — Пак Чимин, — прочеканил Юнги, закатывая глаза — Почему именно ты? — Чимин устало упал лбом на плечо рядом, содрагаясь от поутихшего смеха.       — Судьба, наверное, — Чимин смеялся, но не от щекотки. Всё он понял.