Автостопом по Галактике

      Боль неприятно пульсировала в правом виске. Я слышала, как кто-то беспокойно ходил вокруг моей кровати, как шуршала одежда и звучали приглушенные голоса. Через мгновение чьи-то руки стащили с меня теплое и приятное одеяло, обеспечивающее мне защиту от внешних раздражителей. Я в ярости схватила его и потянула обратно на себя, но после этого некто очень смелый заехал мне по макушке. Я повертела головой и увидела ту самую мерзкую тетку, что вчера устроила истерику в запретной комнате. В ее сжатой ладони поблескивала гибкая прозрачная палочка, которой пользовались учителя и старейшины, чтобы бить ей непослушных детей. — Вставай, — проворчала она, злобно зыркая на бегающих мимо служанок. — Зачем? — я склонила голову и прищурилась. Сон еще не окончательно покинул мою голову, но мыслила я уже достаточно четко, чтобы почуять очередные неприятности. — Делай, что тебе говорят.       Я устала сопротивляться, поэтому лениво поднялась и направилась в уборную. Раджанки уже поджидали меня там, боязливо окидывая близлежащие предметы взглядом. Несмотря на то, что я была категорически против, девушки помогли мне привести себя в порядок. Их опытные руки с осторожностью и даже материнской нежностью расчесывали мои волосы, натирали тело ароматическими маслами и массировали огрубевшие от работы ладони. Я молча наблюдала за их стараниями и мучила себя догадками о предстоящих событиях. Довольно быстро эта звенящая тишина мне надоела. Я наклонилась к той девушке, что колдовала над моими пальцами и внимательно заглянула ей в удивленные глаза: — Что происходит?       Никто не ответил. Служанки кратко переглянулись между собой, словно ведя немой диалог. — Что, и здесь есть камеры, поэтому вы боитесь мне и слова сказать? — я повертела головой в поисках тайных наблюдателей. Ванная не отличалась убранством, кроме душа и одной единственной полки ничего внутри не находилось. Не могли же камеры упаковать между стыками настенных плиток? — Нас накажут, — прошептала та, что заплетала волосы. Отлично, эта девушка посмелей, значит, с ней можно вести диалог. — Никто ничего не узнает, — я постаралась говорить как можно более убедительно. — И не переживай, я не собираюсь устраивать истерику, если эта информация мне не понравится. — Вы сами все скоро поймете, — прошелестел голос за спиной. — Ну, пожалуйста… — мое терпение достигало своих пределов. Может, и правда устроить истерику? Я умею очень красочно и правдоподобно плакать. Эта стратегия отлично срабатывала, если Ксаль вел себя как задница.       Обстановку разрядила та тетка, ворвавшись в ванную без стука. Она краем глаза оценила мой вид и резким кивком головы приказала девушкам выйти. Когда мы остались вдвоем, вновь наступила неприятная, напряженная тишина. Я по-прежнему сидела на табуретке и смотрела на женщину снизу вверх. По правилам я должна была встать, но ноги от страха перед неизведанным прилипли к полу. Впрочем, мое неуважение оказалось незамеченным. — Послушай, — раджанка присела на корточки и заглянула мне в глаза. В ее голосе не звучала злоба или раздражение, как раньше. — Я понимаю, что ты бунтуешь, потому что тебе страшно. И ты правильно делаешь, что боишься — Британия может одновременно считаться как самым безопасным, так и самым опасным местом в Империи.       На мгновение она закрыла рот, чтобы проследить за моей реакцией. Я молчала. — Ты здесь не просто так. Это было предрешено не год и не два назад, а с момента твоего рождения. И парень, которого ты знаешь как Ксаль, тоже не просто так вокруг тебя вертелся. — О чем вы говорите?.. — усилием воли я разлепила свои губы. Во рту стало очень сухо. — Идем.        Она мягко подцепила меня под локоть и вывела в зал. В голове незаметно образовалась гигантская черная дыра. Пустота. Несмотря на то, что предоставленной информации все равно было недостаточно для составления целостной картины, сложившиеся кусочки уже вселяли в меня неописуемый ужас. — Дам тебе совет, если хочешь выжить, — подталкиваемая ее руками, я встала в центр комнаты, чтобы быть тут же облепленной служанками. Я заметила, как из секретной комнаты выносят синее платье, в котором я пришла на корабль. — Всегда слушай, что тебе говорят. Отмечай для себя все маловажные детали. Глупые слухи, подслушанные за стенкой, могут спасти тебе жизнь. Будь внимательной и хитрой. Держи глаз за всеми, кто тебя окружает.        Я окунулась в волшебную синюю материю платья. Женщина ждала, пока мои конечности вынырнут наружу. — Держи ухо востро. Если тебе что-то не понравится — не показывай этого. Здесь честен с тобой только корабль, его же пассажиры и экипаж окутаны толстыми слоями лжи. Ради собственной безопасности придется стать такой же.        Советы закончились так же внезапно, как и появились. Видя, что я не в настроении хоть как-то реагировать на ее слова, тетка недовольно цокнула языком и вышла в коридор. Когда она вернулась с парой солдат, я была уже полностью готова. К чему-то.       С полнейшей обреченностью во взгляде я подняла опущенную голову и посмотрела на тех, кто вошел следом за женщиной. Один солдат оказался вовсе не солдатом, а членом Черной Десятки. Это было понятно по черной одежде и маске, натянутой на неестественно бледное лицо. Его глаза, непонятного серого цвета, отливали красивым фиолетовым. Еще один необычный цвет.       Второй мужчина как раз оказался обыкновенным солдатом, но и он вызвал у меня нескрываемое удивление. Довольный и отчего-то невероятно гордый собой, передо мной стоял отлично вооруженный Пайос. — Привет, — парень широко улыбнулся. Игриво припрыгивая, он обошел меня кругом и незаметно для остальных приблизился губами к уху. — Возьми ключи, — прошептал он, не стирая с лица обаятельную улыбку. Без промедления я направилась доставать клатч, спрятанный под подушкой. — Ничего не бери с собой, — тетка таки заметила, как я вытаскиваю из недр сумки позолоченные карточки, и подошла ближе. Я с надеждой в глазах посмотрела на нее, ожидая то ли сочувствия, то ли малейшей помощи. Ответ последовал не сразу, но он меня воодушевил. — Ладно, — прозвучал обреченный вздох. — Их надо спрятать в платье. — Как? На нем нет карманов… — Подойди.       Парой отточенных движений женщина сумела из ткани завязать маленький узелок на бедре, куда я и засунула два ключа. Пайос на цыпочках подошел ко мне и незаметно вытащил тот, что подсунул вчера. Я нахмурилась, но ничего не сказала, ибо до сих пор не понимала, что вокруг происходит. Оставалось положиться на тех, кто вызывал хоть какое-то доверие. — Я позже все объясню, — прошептал он с серьезным видом, но секундой позже весело засиял вновь.       Возле дверей продолжал стоять парень из Черной Десятки. Он практически не двигался, смотрел в одну точку и был чертовски бледен. С уверенностью можно было сказать, что тот болен и чувствует себя плохо, только никак этого не показывает. Вдохновленная желанием оказать помощь незнакомцу, я без страха подошла и мягко спросила: — С вами все в порядке?       Парень молча сфокусировал на мне свой холодный, страшный взгляд, от которого стало не по себе. Мышцы его лица на мгновение дернулись, словно в попытке раскрыть рот для ответа, однако безуспешно. Внезапно я впервые впала в необычное состояние, которому я не могла подобрать правильного слова. Возникло сильное ощущение, что я уже видела этого человека и была в подобной ситуации раньше. Мой голос разума, тем не менее, еще был жив и здоров и радостно сообщал мне, что ничего подобного в моей скучной и серой жизни не наблюдалось. Наваждение прошло так же быстро, как и интерес Черной Десятки ко мне. Он отвернулся и припал к стене, прикрыв глаза.       Пайос, закончивший перешептываться с раджанками, подскочил к напарнику, беззлобно хлопнул того по плечу и шепнул что-то ободряющее. — Пошли, — подозвал он меня рукой и выскользнул в коридор.       Мы шли по палубе в носовую сторону судна так быстро, как это позволял Черная Десятка, еле плетущийся на своих ногах. В один момент мне стало страшно, когда он резко покачнулся и врезался в стену, но все-таки не упал. — Всевышний, что с ним? — зашептала я озабоченно, схватившись за рукав Пайоса и озабоченно поглядывая на парня сзади. — Ради Всевышнего ты сейчас закроешь рот, — на мужском лице сверкала беззаботная улыбка, но она никак не соответствовала зловещему тону голоса. — Отцепись от меня и иди ровно.       Я послушалась, бросив последний взгляд на Черную Десятку. Он тяжело дышал, по его лбу катилась капелька пота. Казалось, еще чуть-чуть и он просто упадет в обморок.       Мы ему устроили передышку, когда встали напротив лифта, в ожидании прибытия кабины на нашу палубу. Стоило дверям раскрыться, я тут же увидела в углу маленький блестящий глазок, а Пайос, развернувшись спиной к камере, приложил палец к губам. «Проклятье», — думала я, наблюдая за тем, как больной парень вваливается за нами в кабину. Он вцепился в поручень и припал лбом к холодной стене. «Почему никто не хочет мне объяснить, что происходит?»       Судя по притянувшимся к полу ногам, мы поехали куда-то наверх. С каждым новым этажом волнение в моей груди нарастало стремительными темпами, но мне хватало сил не показывать этого. К моменту, когда двери разъехались в стороны, я уже вполне трезво соображала и держала нервы в узде. Мы вышли прямо на капитанский мостик.