Часть 1
19 ноября 2021 г., 14:02
Молоков много слышал и знал о жене Сергиевского еще до первой личной встречи. И, говоря откровенно, симпатизировал ей заочно: не всякая выдержит Анатолия.
Светлана училась с Анатолием вместе в университете, который он все-таки бросил спустя полгода после их знакомства, так и не закончив ни четвертый, ни пятый курс — и все ради шахматного мастерства. Она работала инженером на заводе: проектировала моторы для танков — умная женщина! Ей было двадцать два, когда они с Сергиевским вступили в брак, спустя год на свет появился Ванечка. Сейчас Ване едва исполнилось семь, а Светлане минуло тридцать лет. Для Анатолия в его тридцать три мир раскрывал объятия, для Светланы — сужался до формата "работа-дом". Даже привилегированность семьи не помогала ей избежать очередей и скудности жизни в Союзе — Молокову было с чем сравнить.
Он всегда покупал ей подарки в поездках по просьбе Анатолия, который даже не пытался разобраться в потребностях жены. Это Молоков выбирал ей туфли и сапоги, блузы и юбки. Он купил шубку на зиму. Шелковый платок. Украшения. Платье для приема в Кремле.
Светлана его, Молокова, терпеть не могла. Вечно оберегала Ваню, вечно смотрела на него со смесью затаенной ненависти и ревности.
С Ваней было проще: для него он был просто взрослым дядей, с конфетами и неприличными анекдотами. Когда Светлана просила Анатолия провести время с сыном, тот нередко брал его на квартиру к Молокову. Тому пришлось спешно узнать, где в Москве покататься на колесе обозрения, какое мороженое лучше купить парню и какие детские книги вообще надо читать. В общем, с Ваней они ладили — хоть Светлана об этом и не знала: Анатолий очень просил их обоих не выдавать его.
Когда Молоков вернулся без Анатолия, Светлана приехала к нему сама и задала такую пощечину, что бывший глава советской делегации долго потирал щеку.
— Как вы могли его отпустить в неизвестность?! А вдруг с ним что-то случится! — вот первое, что она сказала ему после пощечины.
— Светлана, решение Анатолий принимал без меня, — он закурил, игнорируя ее цоканье языком. — Но при содействии мисс Васси, англичанки с венгерскими корнями.
Он ждал сцены, обещаний оттаскать эту мымру за волосы, но... Ничего не последовало. Светлана смотрела на него, холодная и неожиданно спокойная.
— Бедный Ваня... — только и сказала она. — Если будут новости, сообщите.
Она вышла, но в комнате остался густой аромат "Красной Москвы". Молоков закурил вторую.
Эта женщина ему решительно нравилась.
Решение о поездке Светланы в Бангкок было принято спонтанно и под давлением сверху — деморализовывать предателя надо было по-крупному. Молоков внутренее радовался: на него самого таких рычагов давления не найдется. Все близкие умерли, даже упрямая матушка все-таки почила год назад в родной деревне под Иркутском. Жены нет, детей нет. Идеальный винтик советской машины.
Со Светланой хотелось убежать. Они много говорили, он показывал ей храмы и экзотику Таиланда — бедная "миссис Сергиевская" не знала ни слова по-английски. Она, бесспорно, была умна и очень скромна. Долго извинялась за вспышку после ухода Анатолия, таскала сына везде, смотрела на мир распахнутыми глазами и была дивно хороша в роли гостьи на телевидении.
Теперь Молоков знал ее. "Я люблю своего мужа, — говорила она в передаче. — Он был со мной добр и очень любил нашего сына. Любил ли он меня? Не знаю. Мы слишком рано поженились. Секс до брака? Что, простите? А, половая близость... Как можно, товарищ Трампер, это неприлично! Если бы я знала, что меня ждет с ним, вышла бы я замуж или нет? Да, вышла бы".
Она была идеалисткой. Она почти смогла напомнить Анатолию, кем он был.
Глядя в ее заплаканные глаза, Молоков знал цену этому "почти". Ему было бы проще, желай Светлана уничтожить Анатолия или соперницу, но она лишь говорила, что хочет мужу счастья.
Анатолий много раз называл Светлану мегерой, тормозящей его в личностном развитии, но правда была в том, что Светлана никогда бы не обвинила его ни в чем.
После возвращения Анатолия в Союз стало совсем туго. Он вернулся не к ней, но к сыну. Стал жить в потрепанной квартире с престарелой тетушкой, работал продавцом в книжном магазине. Светлану на заводе не осуждали, но утверждали, что ее муж, конечно, неблагонадежен. И все же, говорили они, она — хороший инженер, пусть в оборонку отныне путь ей и заказан. Пришлось перейти с танков на тракторы. Молокова понизили. Хотелось запить с горя, но денег просто не было, а просить у соседей — стыдно.
Вот тогда Светлана и появилась у него в квартире во второй раз. Вошла, поставила чайник, демонстративно открыла окно, чтобы выпустить запах сигарет.
— Может, назад в Бангкок? — поинтересовалась она, пристраиваясь рядом с ним на диване. Молоков лежал на спине в помятой рубашке и смотрел в потолок.
— Не издевайтесь... — протянул он устало. — Мне теперь путь из Союза заказан навсегда.
— Зато чемпионом мира все еще остается советский гражданин, — она горько улыбнулась. — Он рассказал мне об отце этой Флоренс... Вы правда его освободили?
— Нет, — он вздохнул. — Он умер за пару дней до победы Анатолия. Узнал уже по возвращении. Просто не проснулся, сердце не выдержало. Жалко, что жертва у Толика вышла бессмысленной.
— Вы правда думаете, что отец был ей нужнее, чем любовник? — Светлана изогнула брови и встала, чтобы налить ему чаю. — Мне кажется, Толя сам от нее сбежал.
Молоков рассмеялся и сделал пару глотков.
— Да, там девушка с характером, — протянул он со смехом, вспоминая подслушанные ссоры Флоренс и Анатолия, проходившие на смеси английского, венгерского и русского. — Вы-то как, Светлана?
— Лучше, чем год назад, — она с каким-то странным теплом положила ему руку на плечо. — Мы развелись, с сыном он видится. У меня теперь другая жизнь.
Молоков пожал плечами. Эта женщина больше не казалась ему сломанной. Будто бы в тот вечер, когда она к нему заявилась, в ее характере произошел главный перелом и после этого Светлану прежней никто не видел. Она будто стала фениксом и планировала не только восстать из пепла, но и стать счастливой.
— Не хотите в воскресенье составить нам с сыном компанию в Ленкоме? Пойдем на "Юнону и Авось", у меня тут лишний билет образовался...
Молоков и сам не знал, почему согласился.
Рок-опера произвела на Светлану тяжелое впечатление, а Молокову невольно вспомнилась Васси: вот так и она осталась, наверное, ждать своего чемпиона. Светлана откровенно всхлипывала, вцепившись в его большую ладонь.
На выходе из метро он не смог удержаться и приобнял ее за плечи: было уже достаточно поздно, и он вызвался проводить Сергиевскую с сыном до дома. Светлана только нервно вздохнула и послушно прильнула к нему.
Молоков вел Ваню за руку, обнимал Светлану и думал, что кое-что он все-таки выиграл.
С этого момента и в последовавшие полгода все как-то наладилось: его перевели в другой отдел и снова выплачивали приличную сумму, правда, забрали служебную "Волгу". Светлана безостановочно работала, предлагала новые проекты и все-таки выбилась чуть выше на работе. Ваня закончил второй класс на все пятерки и поехал в пионерлагерь в Анапу.
Анатолий появлялся в жизни сына и бывшей жены редко, пытался пойти преподавателем шахмат во Дворец пионеров, но встретил отказ как неблагонадежный элемент. На соревнованиях внутри страны выступал, но мало, проигрывал и все рвался уехать из Москвы то в Литву, то в Сочи, то на Дальний Восток.
Узнав об этих попытках от Молокова, Светлана только вздохнула и продолжила лепить пельмени на ужин.
Сидя у нее на кухне, он думал, что Анатолий в своей жизни добровольно упустил двух самых прекрасных женщин.
Светлана обернулась, отряхивая руки от муки.
— Саш, ну что ты так смотришь? — засмеялась она. — Такой голодный?
Молоков встал, обхватил ее за талию и поцеловал.
— Радуюсь, что ты не осталась в Бангкоке, — произнес он ей в шею, улыбаясь. — Давай поженимся, Свет?
Конечно, она согласилась.
