Разница в росте

      Ветерок периодически дул, слегка трепля ещё не испорченные ни краской ни лаком волосы ребятишек. Уже сейчас они примеряли на себе роли взрослых и грезили мечтой о создании своей собственной банды гопников, что превзойдёт по мощи любую в Токио. Да что там в Токио, если есть вся Япония! Сейчас это было крайне похоже на лишь громкие детские мечты, и автором этой мечты каждый в компании ребят мог назвать Манджиро Сано, или просто Майки. Ребята примерно все были ровесниками, разве что некоторые казались уже учениками средней школы, но большинство выглядело на девять-десять лет. Трое мальчиков сидели на ступеньках у дома и громко разговаривали, периодически переходя на такой же громкий и заразительный детский смех. А четвёртый, довольно улыбаясь с детской гордостью, рассказывал им то, что ему рассказала учительница в школе.       Так проходили почти все дни ребят: днём они ходили в школу, а вечером собирались около дома Баджи, а когда его матери не было дома, то они с удовольствием заглядывали к нему в гости.       И каждый раз, входя в дверной проем комнаты черноволосого мальчика, Кен подпрыгивал и задевал рукой верхний "косяк" двери и со смешинкой в глазах смотрел на более низких товарищей. Если Мицу и Майки было всё равно, то Баджи такое терпеть был не намерен, тем более в своём доме и в своей комнате.       Кейске уже надоело терпеть слегка насмешливый взгляд от Кена, ведь тот прекрасно осознавал, что его друг завидует его долговязости. Так что в какой-то момент Рюгуджи насмешливо выдал: — Да чего ты прыгаешь, клыкастик? У твоей мамы же есть туфли, — и эти слова по какой-то причине запомнились Баджи.       В начале каждого учебного года их водили на вступительный медосмотр, где измерялся рост и вес, а так же смотрелся список прививок. И Баджи, как и все остальные в их небольшой компании, знал, что по недавним результатам Доракен был аж 169 сантиметров в свои, без пяти минут, одиннадцать. И мальчик открыто, пусть и сам хотел утаить это, показывал, что завидует высокому другу.       От слов Кена Баджи прекратил свои попытки незаметно встать на носки, в целях казаться выше, чем он есть. «Каблуки? Что за бред! Я же мальчик!» - недовольно возразил в мыслях на, даже в шутку, но всё равно насмешливую и оскорбляющую его достоинство, фразу. Но вслух Баджи не произнёс ничего, и все, кроме адресата слов, вскоре забыли эту ситуацию…       Когда с друзьями ученик младшей школы попрощался, то в его голове всплыли слова долговязого парня со светлой косичкой: «Да чего ты прыгаешь? У твоей мамы же есть туфли.» До прихода матери было ещё время, но стоило поскорее решиться хоть на что-то.       И долго в голове мальчика спорили две позиции. С одной стороны будет крайне неловко, если его встретит мать в её каблуках, да и по голове влетит. А если не наденешь, то никогда и не узнаешь, как можно выглядеть чуть выше. И всё же желание казаться хоть самому себе чуток выше пересилило любые опасения быть застуканным за столь странным и ненормальным занятием для мальчика.       Ребёнок точно знал, что Баджи-сан сегодня опять задержится на работе… Как всегда, уж быть врачом и содержать одной сына – работа не из лёгких. Ребёнок точно знал, где лежит сезонная и парадная обувь матери, надеть которую просто не позволяло отсутствие случая.       Мальчик вытащил сразу несколько короб с различными туфлями. Тут были и высокие шпильки, и симпатичные летние босоножки с жгутиками вместо завязок, и простая обувь на платформе, и яркие остроносые туфли с каблуком средней высоты... У мамы Кейске было много различной обуви, которую она носила крайне редко. Некоторые туфли Баджи и вовсе никогда не видел на ногах матери. И от этих мыслей из детского рта вырвался досадный вздох, но он продолжил выбирать себя что-то повыше и желательно такое, чтобы надев на ноги туфли, не поломать свои ноги. А-то потом разговоры будут…       По итогу выбор Баджи всё же пал на туфли с каблуком сантиметров семь, он осторожно взял в свои ещё небольшие руки открытую коробку с кожаными туфлями глубокого зелёного оттенка. Ясно было, что они и несильно новые, но и точно не поношенные. Да и судя по тому, как приятно было касаться, ещё не огрубевшими от драк, пальцами материала, туфли были явно дорогими и качественными.       Баджи слез с небольшого пластмассового стульчика и бережно достал мамины туфли из коробки. Он так же медленно поставил картонную упаковку на пол и начал осторожно надевать обувь дабы не дай бог не порвать или испортить что-то. Как только кожаные туфли были надеты на его ноги, он осторожно, покачнувшись и схватившись рукой за шкаф, встал на ноги и огляделся. В целом…Ничего сильно не поменялось, но для Баджи это уже было весьма высоко. Мальчик довольно улыбнулся свой клыкастой и искренней улыбкой и осторожно доковылял к зеркалу.       Он осторожно переступал с одной ноги на другую. Обувь была большевата, а значит шанс навернуться был высок. Ребёнок еще немного посмотрел на себя, после чего, задрав нос повыше и состроив важное лицо, начал пародировать голос матери: — Кейске Баджи! Я ради тебя тружусь, а ты даже учится нормально не хочешь! Имей совесть! — но вскоре вся его напускная серьезность растворилась, и одинокий звонкий смех ребёнка заполнил тишину квартиры.

***

      Воспоминания об том моменте пришли сразу же, как только он только познакомился (а вернее только встретился) с Чифую Мацуно. Впервые они встретились лицом к лицу в средней школе, когда Чифую переехал из другой префектуры в Токио. Тогда он в конце каникул уже успел влиться в какую-то группу гопников, Но Баджи никогда не сталкивался ни с ним ни с его компанией… Всё же Токио город далеко не маленький и крайне многолюдный.       Чифую выглядел тогда до смешного нелепо: торчащая прической, на которую выливалось наверняка не меньше одного баллончика лака для волос в день, до смешного широкие штаны, рубашка выправленная из штанов, галстук, не туго завязанный и болтающийся на шее, и подведённые нижнее веко ярким черным карандашом. Всё вместе это выглядело несуразным, но видимо Чифую считал, что выглядит так крайне круто.       Чифую с момента появления в классе сразу же хотел произвести подобающее впечатление, поэтому подросток вальяжно подошёл к парте в центре класса, где и сидел подросший и окрепший Кейске в слегка свободной школьной форме, с собранными в низкий хвост волосами и нелепыми большими очками. Парень с осветленной причёской громко хлопнул по парте и, облокотившись на неё рукой, усмехнулся: — Ха, что такой зануда тут забыл? Свали с этого места — это звучало как-то смешно, ведь у Мацуно ещё не сломался голос, так что периодически звук скакал с тональности на тональность. И от этого Баджи не удержался и молча усмехнулся, - Что ты усмехаешь?! Совсем страх потерял? – недовольно воскликнул Чифую, второй рукой стукнув по школьной парте. И тут Кейске и вовсе рассмеялся, он был старше одноклассников и его голос уже успел сломаться, так что теперь разносился негромкий и слегка скрипучий смех парня. Чифую сощурился от такой реакции, ведь не такой реакции он ожидал от, скорее всего, главного ботана класса.       Баджи с клыкастой ухмылкой встал из-за стола, и теперь уже он возвышался над наглым «хулиганом». Он сквозь мутноватые линзы очков насмешливо глядел сверху вниз на парня помладше и пониже. Чифую недовольно привстал на носки, но всё равно даже так на пару сантиметров не хватало, чтобы уравнять их разницу в росте, хоть и с помощью прически он казался выше. Мацуно раздражённо фыркнул и промолчал…

***

— А ты знал, что я в детстве надевал каблуки, чтобы казаться выше Кена?... — слегка задумчиво вставил Кейске прямо посреди фразы Чифую, который рассказывал ему о новом томе сёдзе манги, которую они читали иногда вместе.       Чифую лишь тихо посмеялся и, кинув короткий взгляд на собеседника, толкнул его в бок локтём. Он явно не верил в это. Ему казалось, что Баджи тот человек, который бы никогда не пытался стать тем, кем не является. — Не веришь что ли? – в ответ на свою усмешку темноволосый юноша получил твёрдый и почти моментальный кивок из стороны в сторону, — Ну твоё право. Хочешь верь. А хочешь нет…