Меньше знаешь — крепче спишь

Вообще Курапика очень любит ясные ночи, когда прекрасно видно и звёзды, и величественный диск луны. По комнате сразу разливается серебряный свет, а серебро он считал самым чистым из металлов. Он поистине благородный и грациозный. В нём есть что-то святое. Вот только в самом Курапике ничего святого нет. В клане Курута не было принято делать своё тело порочным и грязным до свадьбы, но клана давно уже нет. Есть только Курапика, жестокий мир, бушующие гормоны и нескончаемый стресс. Организм давно стал намекать ему, что определённые части тела иногда требуют особого внимания. И, как выяснилось опытным путём, уделять себе это внимание до жути приятно. Экзамен на звание охотника оказался достаточно сложным и сейчас, пока они направляются к очередному этапу на корабле, как никогда хочется хоть немного расслабиться. В паре метров крепким сном спит Леорио, но стоило кому-то уронить в коридоре что-то стеклянное, как тот моментально подскочил со своего места. Его сон глубокий, не поверхностный, поэтому он и высыпается почти всегда, но разбудить его легко. Очень плохо, просто ужасно для выдержки Курапики. Остаётся надеяться, что никакой внезапный звук Паладинайта не разбудит. Курапика бросает короткий взгляд за окно, снова удивляется от того, как бывает светло в безоблачную ночь и тянется рукой к резинке ночных штанов. Их он стягивает, но всё ещё остаётся прикрыт одеялом. Наверное, неправильно это делать таким образом, когда совсем рядом достаточно близкий человек, просто если не сейчас, то возможность предоставится ещё не скоро. Пальцы медленно, как на пробу, проходятся по коже. Словно неуверенно: «Стоит ли оно того?» По рукам пробегают мурашки: «Конечно стоит, Курапика, можешь не сомневаться». Он сгибает одну ногу так, чтобы колено приподняло лёгкое одеяло, словно парус с мачтой, образуется небольшое пространство, которое помогает меньше думать о том, насколько его действия развратны. Как говорится, меньше видишь — слаще дрочишь. Или, как в случае с Леорио, меньше знаешь — крепче спишь. Вот уж точно... Он проводит пару раз вверх-вниз по стволу и переводит взгляд за окно, на луну. Как будто, если мысли где-то далеко, то ответственность за действия лежит не на нём. Наивно, Курапика, очень наивно. Насколько нужно быть наглым, чтобы вот так... При друге, трусливо прячась за тонким одеялом. Леорио бы никогда себе такого не позволил. Скорее всего, он делает это в полном одиночестве, обложившись салфетками, и трясущимися руками ищет соответствующие видео или фото, а потом смущается-смущается-смущается. Он наверняка гораздо сильнее других смущается, когда переходит от фантазий к действиям. Так получается, что Курапика гораздо больший извращенец, чем Паладинайт, но об этом никто даже не догадывается. В низу живота скручивается сладкое тянущее ощущение и появляется щекотка в паху, от которой одновременно хочется убежать и быть к ней как можно ближе, выкрутить интенсивность на максимум. Он не готов сегодня к каким-то ухищрениям, приёмчикам. Даже с обычными механическими движениями надолго его не хватит. Пальцы на ногах поджимаются в предвкушении того запретного, сладкого удовольствия, всё тело превращается в камень. Кровать, слава богу, не скрипит, но Курапика позвонками чувствует, что стоит ему ещё хоть чуть-чуть надавить на деревянные рейки, и они заявят о дискомфорте самым неприятным образом. Это тонкая грань. Дефиле по едва замёрзшему льду со стопкой книг на голове. И стоит пересечь её, как Леорио проснётся и увидит всё своими глазами. Неизвестно, как он отреагирует на такую дерзость. Возможно раскраснеется и, тактично скрывая смущение, уйдёт в уборную; возможно разозлится настолько, что на лбу вздуются вены, а руки сами собой нальются силой чтобы... ударить? Не в его духе. Помочь завершить начатое? О, Боги, Курапика, даже не думай об этом. Оставался вариант, в котором тот спокойно отпустит ситуацию, но будем честны: Леорио не будет Леорио, если просто проигнорирует это. Однозначно, если его сейчас обнаружат, Паладинайт отреагирует шумно и эмоционально. Почему-то от этой мысли кисть задвигалась только быстрее. Есть что-то возбуждающее в мысли о том, что в любой момент маленький секрет невинного и целомудренного Курапики может быть раскрыт. Он кончает гораздо быстрее, чем предполагал и, если он думал, что основная сложность будет в процессе, то он явно ошибся. Сдержать голос после такого яркого, как будто первого в жизни, оргазма тяжело. Приходится задержать дыхание и выпускать воздух из груди только через нос и маленькими порциями. Недостаточно для того, чтобы выдохнуть всё, Курапика давится воздухом, открывает рот, понемногу расслабляет горло. Становится легче. Ненамного, но определённо становится. Следующая сложность — удержать своё тело на месте и не скрипеть кроватью, пока конечности заходятся судорогами. Попытки ограничить движения только подливают масла в огонь и обостряют ощущения. Курапика сдаётся. Рука зажимает рот, и он резко подскакивает практически до сидячего положения с несдержанным всхлипом. Леорио подрывается с кровати напуганный, расфокусировано смотрит на Курапику. Весь стыд резко концентрируется в одной точке и ухает где-то в груди (особенно усложняют всё дурацкие послеоргазменные конвульсии, которые теперь уже точно необходимо сдержать). — Курапика? А-а, будь здоров, — зевает Леорио и ложится обратно на подушку. — Спасибо, — сипит он в ответ и содрогается от бегущих по спине мурашек. — Может окно закроем? Ты аж дрожишь, вдруг замёрзнешь, — он снова зевает и его глаза закрываются, диалог он продолжает в полусонном состоянии. — Вот заболеешь и экзамен не сдашь. — Я не- — Да ты чихаешь уже... Мфм, сейчас встану только, дам тебе капли. — Не надо, Леорио, — в этот раз совладать с дрожью получается лучше, и Курапика с расслабленным вздохом падает обратно на постель. — Я не заболею, честно, спи лучше. Ответа не последовало — утомлённому Леорио не нужно разрешение, чтобы уснуть. Это было близко, это было опасно, и Курапика только что поговорил с Леорио, пока его член робко извергал из себя остатки ночного извращенского произвола. Курапика поднимается со своей кровати максимально тихо, успокаивает проснувшегося от этого Леорио и идёт в ванную. Этот случай он занесёт в своей памяти в раздел самых неловких и постыдных ситуаций. Салфетки справляются с основной массой "проблемы" на ура. Только неловко заставлять Паладинайта так часто просыпаться. Прежде чем наконец уснуть в своей постели Курапика долго смотрит на храпящего в позе морской звезды друга и думает о том, насколько чист и не очернён его разум.