Вопросы

Дилюк с непроницаемым лицом смотрит в карточку, которая оказалась на дне одного из ящиков, оставленных на винокурне уж очень давно. Только всё руки не доходили их разобрать. Возможно, зря. Юный Рагнвиндр никогда не задавал вопросов о Кэйе, его брате, которому когда-то доверял больше чем на все сто. Дилюк никогда не задавал вопросов, почему же его вечно строгий отец так мягко обращался с подкидышем. — Кэйа, тебе не стоит есть так небрежно. А мальчишка продолжал заглатывать еду, словно дикий волчонок, которому позволили есть вкусное лакомство. Мастер Крепус на то лишь качал головой и оставлял все попытки приструнить и обучить его. Даже Аделинда никогда не пыталась лишний раз отругать ребёнка за проказы. Зато Дилюку частенько влетало за недостойное, по мнению многих, поведение. Дилюк никогда не задавал вопросов о том, откуда же такие познания у маленького ребёнка. — Ай! — и за этим следует тихий всхлип. Юный наследник винного дела, Дилюк, упал с высокой ветки, ободрав руку и ногу. Ему всего десять и от такого позора к глазам подступают слёзы. Не от боли… От обиды. — Давай в дом, быстрее, Дилюк! Найдём масло на слаймах или нектаре попрыгуньи. Они помогут унять боль. — и Кэйа, которому только-только исполнилось одиннадцать, тащит Рагнвиндра за собой, туда, где Аделинда хранит аптечку для первой помощи непоседливым мальцам. А после умело накладывает повязки на раненые места с яркой улыбкой. Им всего по одиннадцать лет, а Кэйа уже во многом обгоняет Дилюка в программе обучения. Не только по наукам устным, но и в практике на мечах. Пусть и пока деревянных. Кэйа глупо улыбается и говорит, что тут одно лишь везение. А после поддаётся. Не достаточно сильно, чтобы юнец тогда мог обратить внимание на подобные вещи. Дилюк никогда не задавал вопросов о том, как Кэйа мог видеть падение своей страны. — Дилюк, я не тот, кем ты всегда меня считал. — эти слова болезненно отдаются в голове человека, только что потерявшего отца. — Я родом из Каэнри’ах, а в доме твоей семьи оказался, когда отец попытался спрятать меня от гнева божьего. — Кэйа говорит тихо, холодно. Так, словно ему совершенно плевать на смерть отца, так, словно ему сейчас ни сколько не тяжело. Гул ярости и гнева оглушает Дилюка. Он не хочет слушать ничего от человека, предавшего его. Названные братья подняли оружие друг на друга. Дилюк никогда не задавал вопросов о том, как же так вышло, что глаз бога Кэйи явно отличен от привычного Мондштадтского. Стоило Дилюку вернуться на родину, когда ярость утихла, месть отошла на второй план, как столкнулся он с Кэйей. Тот словно поджидал его, словно знал. Все попытки разговора были прерваны и проигнорированы. Сейчас совершенно не до этого. И в целом, Рагнвиндр бы игнорировал назойливого капитана кавалерии. Но тот вечно маячит на глазах. И как же легкомысленно он относится к своему дару богов… Явно брал пример со своего младшего брата. Бывало, в пьяном бреду оставлял его на стойке или излюбленном столике второго этажа. У Дилюка было достаточно возможностей его рассмотреть. Дилюк никогда не задавал вопросов о том, как Кэйа каждый раз оказывается рядом в момент опасности. Пиро маги… Самое жуткое, что могло случится с Дилюком в очередной его вылазке. И эти маги наступали. Глаз порчи покоился себе спокойно на винокурне, а его элемент бесполезен. Можно было бы попытаться пробить щиты мечом, да толку от этого не много. И в такие моменты появлялся Кэйа. Всегда. Стоило оказаться ситуации слишком безвыходной, тот приходил. Словно всегда был рядом. И сейчас не стало исключением. Крио элемент сверкнул за спинами магов. А этот вульгарный капитан красуется, создавая ледниковый вальс на манер их собратьев. Маги издают последний писк, а Кэйа беззлобно, но с вызовом улыбается. И смотрит прямо в глаза. А после молча уходит. Иногда, конечно, кидается парой фраз в след. Дилюк никогда не задавал вопросов. А стоило бы. И понял он только сейчас, доставая из ящика старую фотографию с маленьким Крепусом и статным мужчиной, что держит его на руках. Кэйа. Его Кэйа. С такой же хитрой улыбочкой, правда менее вульгарный, но, чёрт возьми, это именно он.