Что было в том чае?

В столовой они были одни. Даже надоедливый Хифуми, покинул ее, уж не хотелось ему вновь слышать разъярённые крики азартного игрока, которых пугался даже монокума. Ставя кружку на стол Киригири подняла взгляд на лицо Селес. Как обычно глаза чуть прикрыты, на лице слабая улыбка. Что у нее уже на уме? Сказать сложно, прочитать в алых глазах? нет, не вариант. Сложно, слишком сложно. Даже детективу это не под силу. Тишина стояла гробовая, две девушки смотрели друг другу в глаза. Слова вечной и слащавой любви им не нужны. Им и так прекрасно, но все же, всегда приятно услышать "Я люблю тебя, милая". Уже не приятная тишина была нарушена, темноволосая встала с места. Медленным шагом подходя к любимой. Киригири уже поняла ее намерения так что спокойной встала, идя ей навстречу. Но ноги заметно косило, голова гудела.. Еще шаг и она падает. Падает на Селес, что уже с более самодовольной улыбкой смотрела на Кёко. -Что..было в том чае..–тихо протянула девушка, стараясь зацепится руками за шею аппонимента. -Ничего необычного, любимая, ничего~ – нежно шептала той на ухо, Люденберг. Это было последнее что услышала та, перед тем как выпасть из мира. Уже полностью лежа на своей девушке. *** Глаза резко открываются, она чувствует тяжесть на груди, слышит тихое сопение. Это был сон? Скорее всего, но головная боль дает мысль о другом. Чуть похлопав себя по щекам, Киригири постаралась отогнать эти мысли. Она слишком устала, голова слишком болела, чтоб сидеть и разбираться во всей это каше. Выдохнув детектив уложила руку на талию Селес, прикрывая глаза она хотела вернуть былой сон. Вновь окунуться в царство Морфея, и забыться в нем на пару часов. Их должно хватить чтоб отдохнуть, и уже на свежую голову рассудить все произошедшее с ней. *** На утро состояние не улучшилось, а лишь стало хуже. Дышать было труднее, в ушах был неприятный гул. Даже приподнять руку было слишком трудно. Тяжести на груди уже не было, эта "тяжесть" сейчас была на кухне. Готовя завтрак для них двоих. Состояние Кёко не позволяло это сделать никаким образом. Тяжелый выдох, попытка принять сидячее положение оказалась удачной. Осталось лишь сделать пару шагов, и добраться до ванной. Но уже встать не получалось. Тихий скрип двери, после чего слышится стук каблуков. Они молчат, вновь молчат. Эта тишина давит еще сильнее. От нее в ушах гул становится лишь сильнее, еще немного и кажется она сойдет с ума. -Ты как? – нарушает тишину, Селес. Голос ее спокойный, тихий и до ужаса приятный. Он сбивает гул в ушах. Кеко подымает на нее затуманенный взгляд, все сразу становится понятным. Детектив слышит тяжелый вздох, он кажется болезненным? Мягкие губы накрывают ее лоб, кажется проверяют наличие температуры. -Не знаю, температуры у тебя вроде бы нет – азартный игрок качает головой, усаживаясь рядом с возлюбленной – может поешь? и тебе станет лучше?. Врет, она вновь врет. Температура есть, Кёко это прекрасно понимала. Как и то что Селес что то задумала, и то был далеко не сон. -Что было в том чае? –голос немного хрип, четко слышалось что говорить трудно. Чуть хмуря брови Кёко смотрела на "предателя". -ох, дорогая ты так быстро это поняла –слышится тихий смешок, улыбка расползается по лицу. В ней что то не то. Во взгляде что то не то. Все в Селес сейчас было не так. В алых глазах читалась печаль, будь это кто то другой он бы не понял, но сейчас в ним смотрит она, детектив, она знает азартного игрока как облупленную. Знает о ней все. Но глаза.. Всегда было сложно прочитать что в них. Но не сейчас, сейчас она уверена в своих догадках. Улыбка чуть подрагивала, что наводило на мысли что она права. Ответа она так и не дождётся, она умрет в объятьях своей любимой. В мучительной тишине, но приятном тепле. Последнее что будет помнить детектив это нежный поцелуй. Поцелуй той кто ее убил, той которую она любила. Они встретятся вновь на следующий день. Одна в белоснежных одеяниях, с парой крыльев за спиной. И вторая, в обгоревшем платье и ожогами по всему телу. Теперь они вместе навечно, этого и хотела Селес идя на такой поступок. Кёко не была на нее зла, было лучше умереть от ее рук, пусть и мучительно, пусть и долго.