Эридан

Глава 1 Меньше знаешь-крепче спишь. Ночной воздух окутывает этот мир. Именно в такой темноте душа хочет по-особенному отдохнуть, мысленно летая во всех направлениях. Все проблески грусти прошлого карабкаются наружу… Ян был футбольным тренером, который, не смотря на молодой 25-летний возраст, добился успехов в спорте. Юноша увлекался кулинарией, любил природу, но самой главной его любовью были его ученики. Он любил детишек, а те в свою очередь любили его. Каждый мальчик старался брать пример со своего наставника, равнялся на него. Вся команда хотела произвести впечатление на своего учителя. И вот сегодня один из таких дней. А точнее — уже ночь. Его ребята совсем нехотя собираются идти домой. Благо за каждым сегодня пришли взрослые, которые и проводят их домой. День у мальчишек выдался тяжёлым: зная, что совсем скоро у них соревнование — матч с футбольной командой соседней школы — ребята выкладывались на полную силу. Давно они не тренировались допоздна. — Влад, — обратился Ян к одному из своих спортсменов, когда тот собирал свою сумку. — Завтра можешь отдыхать, береги ногу, ты нам ещё нужен. Он действительно заботился о них как о младших братишках. Именно с ними Ян находил ту любовь и спокойствие, которых у него не было. И вот один такой насыщенный эмоциями день, к сожалению, подошёл к концу… Тренировка закончилась, дети собираются домой, и под гул восторженных юношеских лепетаний Ян с ними прощается. На дворе ночь. Такая прекрасная… Вся темная, загадочная, которая так и обещает тебе укрытие от этого бренного и лицемерного мира. Уставший, но счастливый, что смог провести время с детьми, он медленными шагами сокращает путь к дому. Как же приятно возвращаться домой после трудового дня, даже зная, что тебя никто не ждет. Но все же можно спокойно принять душ, и расслабиться за чашкой горячего чая с бергамотом. Ян был высоким юношей, черноволосым, с идеально очерченными бровями, широкой мускулистой грудью, кожей цвета слоновой кости, чувственными мягкими губами, маленькой сережкой в ушках, и в любимой бандане, без которой Ян — не Ян. Татуировка в виде дракона на предплечье символизировала его силу, мощный нрав, который нельзя было укротить. Огромное десятиэтажное здание было рядом. Молодой человек жил один в двухкомнатной квартире: в силу обстоятельств он вынужден был научится и стирать, и готовить, и убираться. Парень любил чистоту, и аромат лаванды всегда чувствовался в его маленькой, но уютной и сияющей чистотой квартире. Он уже соскучился по родному запаху дома. Его убежище было для него особенным, в нём он чувствовал себя живым. Ян снимал эту квартиру, как и многие жители Москвы, старался выживать. У провинциального парня это получалось хорошо. Да и хозяйка была молодой разведённой девушкой с сыном — Ян хорошо с ней ладил, и оплачивал съем исправно каждый месяц. Каждый уголок квартиры был лично обставлен его руками. Все в тёмно-серых тонах. Большая двуспальная кровать, которая смогла бы вместить до четырёх человек. У окна стоит небольшой столик, а на нём — недопитый утром чай и любимый ноут, в который тот погружался каждую ночь. Игры были ещё одной его слабостью. Ян почти уже дошёл до подъезда как услышал болезненные стоны. Юноша прислушался — уж не показалось ли ему? Мало ли какой глюк мог словить на уставшую голову. Он уже открыл дверь как снова стоны, но уже ещё болезненные, будто это был писк раненного зверька. Нет, Яну не показалось: буквально в 2-3 метрах от него лежал человек. Сердце застыло, и Ян не смог пошевелиться. На минуту его одолел страх — вдруг это инсценировка и его убьют к чертовой матери? Сейчас мало кому можно доверять, люди стали злые… Но все же доброе сердце заставило его пойти медленными шагами к тому, кто лежал на асфальте и стонал. Ян быстро достал телефон и включил фонарик. Всё же надо было убедиться, что это правда человек, нуждающийся в помощи. Увиденное повергло его в шок: весь окровавленный, с разбитыми губой и бровью, лежал парень. Его вид оставлял желать лучшего, он выглядел чуть хуже побитого беспризорного щенка. Ян начал быстро набирать номер скорой помощи. Даже если это и была чья-то злая шутка, о человечности забывать нельзя. — Алло, скорая, тут человек лежит весь в крови, и скорее всего с переломами. Приезжайте скорее! Проспект Ленина… — Не успел Ян договорить, как его за руку взяли мягко, и с осторожностью. — Н-не не надо, пожалуйста, — Парень еле двигал губами, на которых была засохшая кровь. И акцент у него был не русский. Может, он работает нелегально и без документов? Может, поэтому не хочет в больницу? Вопросов было слишком много, но вряд ли этот мальчуган смог бы на них ответить. — Что же мне с тобою делать? Ты же сдохнешь тут! — Ян начал волноваться, побитый юноша не был похож на чернорабочего или человека без определённого места жительства… А вдруг сынок мафиози, или, того и гляди, наркоман? От раздумий его отвлёк щебечущий голос. — В-воды-ы… — Парень выдохнул, будто последние силы его покидали. Тренера не надо просить дважды, он быстро потянулся к сумке и достал бутыль с водой. Глотков там от силы пять-шесть, но, кажется, и этого хватило бы этому бедному парню, для которого голый холодный асфальт был кроватью. Ян помог немного приподняться юноше, и тот сделал несколько глотков, после чего снова рухнул в объятия мужчины. Больно было смотреть на это чадо. Весь измученный, побитый, еле живой, но почему-то казалось, что больнее ему скорее морально, а не физически. — Ладно, пойдем ко мне домой, залатаю твои царапины, и утром уйдешь, ок? – Сам от себя не ожидал Ян. Как бы ни хотелось, но слова нельзя вернуть обратно, да и не сможет он этого парня тут оставить — вдруг те уроды ещё вернутся? До утра присмотрит за ним, и все. Хотя эти мысли были очень наивные, но знал ли Ян, что именно эта встреча полностью изменит его жизнь? Нельзя было терять времени, мужчина с осторожностью поднял на руки юношу, тот кривился от боли, и от этого зрелища сердце сжималось сильнее. Медленными шагами, боясь лишний раз причинить пострадавшему дискомфорт, Ян отнес мальца в свое убежище. Зайдя в дом и почувствовав нежный аромат лаванды, мужчина начал немного приходить в себя. Не каждый день он встречает избитых людей около своего дома. Первым делом он уложил парня на диван и начал медленно снимать с него куртку, дабы было легче оценить масштабы трагедии. Парень бредил, и говорил несвязные слова. -Хван…Ви... Джинён… — и по щекам его скользнули соленые капли. Ян осмотрел юношу: в силу своей профессии он мог оказать первую помощь, и выявить наличие переломов. Слава богу, переломов не наблюдалось, но были обширные гематомы, ссадины и растяжение связок. «Бедный парень,» — Подумал про себя Ян, — «Как же ты умудрился так прохерачить свою жизнь?..» — Скажи хоть как зовут тебя? — На самом деле это было не важно, мужчина просто не хотел, чтобы незнакомец отключился, и, не дослушав, встал и быстро пошел за аптечкой в ванной комнате. «Почистим ему лицо,» — С такими мыслями он взял тазик с водой и два полотенца, покрыв благим матом всех и всё за такой подарок в конце сложного трудового дня. Благодарности за такой снег на его голову не было предела. Когда он зашёл в комнату, что была одновременно и гостиной, он увидел хрупкого мальчика, который плакал, свернувшись в калачик. Да ему было похер на собственную боль! — Ты из ума выжил?! Не шевелись, дай подлатаю и хоть лицо умою. Вид у тебя не ахти. Ты уж прости, но долго смотреть на такое твое лицо я не могу, боюсь кошмаров на ночь, знаешь ли. Этот раненный юноша был одет дорого: блёстки на темных рваных джинсах в обтяжку — «Фу» такое носить парням! — берцы со вставками из стали на подошве; чёрная кожаная куртка, тоже с блестящими камнями врассыпную, которую Ян успел уже снять — этот парень определённо любит все яркое и блестящее, что тоже «ФУ». Нужно было сначала убрать засохшую грязь и кровь. Медленно погружая полотенце в воду, мужчина осматривал парня. Тот будто думал о своём, мыслями где-то летал, предаваясь отчаянию, с морем невыплаканных слез. Ян начал медленно водить полотенцем по его лицу, осторожно, боясь причинить еще больше боли. Когда проводил по щекам и губам, то заметил у него красивые пухлые губы, которые немного подпортили эти кровоточащие ранки. — С лицом закончили, мажорик. Теперь будь паинькой, а то иначе выброшу тебя в окно, — Конечно он не смог бы это сделать, но надо же было отвлечь паренька. Быстро доставая из аптечки все необходимое, Ян начал обрабатывать его раны. — СонМин… — Прости, что? Неужели ты заговорил? Я уж думал, немая русалка приплыла признаваться в любви принцу… то есть, ко мне, естественно. Ты меня извини, конечно, но я по девочкам. — С-СонМин, — Снова повторил юноша, и Ян посмотрел на это красивое, даже с синяками и ссадинами, лицо, — М-м-меня з-зовут С-СонМин, — Прошептав это, юноша снова закрыл глаза, и застонал, когда Ян ватой с перекисью водорода притронулся к его губам. От ноющей боли в пояснице, и от жжения на губах и бровях захотелось плакать еще сильнее, но СонМин был благодарен своему спасителю, и потому не посмел даже пикнуть. Однако боль разрывала его изнутри. Нет, это не физическая боль. Куда больше его терзают слова матери, которые он случайно услышал в последний день в Сеуле, в его родном доме. Как он тут оказался, где он — все это сейчас не имеет значения. Важные для него высказывания крутились в голове с тех пор, как только он очнулся на голом асфальте, весь измождённый, побитый, израненный… «Он уже слишком высокого мнения о себе, надо бы ему спуститься с небес, Джинен. СонМин был полезен до тех пор, пока приносил деньги. Я не желаю знать, что он там себе хочет, мне на это совершенно наплевать. Этот мальчишка должен быть благодарен нам за то, что мы вообще вывели его в люди! Это животное вообще должно было сидеть дома взаперти, так что пусть теперь поумнеет. Господи, ненавижу его, от одного взгляда на его лицо меня выворачивает!» Боль, отчаяние вперемешку с разочарованием душили каждую клетку его тела, не давая толком вздохнуть: «Как? Я не животное! "Уже не нужен"?!» — Неужели и его любимый братишка был того же мнения, что и мать?.. От мыслей его отвлек парень, кто усердно накладывал пластырь на его раненую руку. — Эй, Сон Как-там-тебя. Вижу, ты богатенький сынок. Знаешь ли, я не хочу накликать проблем себе на голову, приютив в своем доме мафиозного чадо. Так что ты поспи, а утром постарайся по-быстрому свалить, ок? СонМин ничего не ответил, лишь закрыл глаза и медленно положил голову на подушку. Объятия Морфея были именно тем, что ему сейчас было нужно. А утром он на свежую голову что-нибудь придумает. У его спасителя хороший русский акцент… благо, он не завизжал, когда увидел его, а может, и не узнал вовсе? Хотя ведь не трудно было догадаться, что это тот самый Пак СонМин — старший сын одного из самых влиятельных акционеров, айдол, певец, любимчик миллионов. Наверное, потребует деньги за помощь… Хотя юноша с удовольствием даст ему всё. Жизнь бесценна, а этот мужчина ему ее спас… *** — СонМин, вставай, пора на репетицию! — Звонкий голос его младшего брата был особенным будильником. Хоть и не каждое утро, но все же. Джинен был младше всего на полтора года. Завсегдатай библиотек, книжный червь, у которого безумно красивая внешность: большие чёрные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами; пухлые губы, как у старшего брата. Но, была в нем одна особенность: СонМин был от природы светловолосым, когда как Джинен был жгучим брюнетом. Он любил старшего брата и всегда помогал ему в делах, ведь СонМин был не только айдолом, но и бизнесменом — львиная доля акций принадлежит ему, за что стоило сказать «спасибо» покойному деду. Больше на 2 % было лишь у отца. А это значит, что у СонМина была расписана каждая минута. Хотя делами компании в большинстве своем занимался именно младший. — Нён, отвали, дай поспать, я же только утром заснул, — Больше всего сейчас не хотелось открывать глаза и смотреть на этого мальчика, сделавшего щенячьи глазки и мило смотревшего на брата. СонМин бы не удержался и затискал его, ведь для него этот парень навсегда останется маленьким ребенком. И ему больно от того, что он скрывает от самого дорогого ему человека свою настоящую сущность. Простит ли его этот маленький ангелок? — Не называй меня Нëном. Мне уже 23, и я уже, прошу заметить, взрослый мужчина, — обиженно надул губы паренёк, чем убавил себе ещё годиков пять своей милотой. — Ладно, взрослый мужчина, позови слуг. Мне нужно одеться и принять ванну. — Вообще-то ребёнок тут ты. Даже в ванную один не можешь сходить: тебя до сих пор купают и одевают слуги! — Джинен, я наслаждаюсь этим, мне нравится такая жизнь. И да, я прилично зарабатываю, чтобы позволить себе эту маленькую роскошь. Нехотя СонМин поднял своё тело, медленным шагом подошёл к окну и, развернувшись, бросил брату: — Ты же не будешь на меня голого смотреть? Пошел вон Нëн. И да, не забудь сделать мне американо, — После чего вновь повернулся к окну, рассматривая утренний Сеул. Каждый уже бегал по своим делам. Вот студенты с большими рюкзаками сломя голову бежали по тротуару; женщина, яро что-то объясняя оппоненту по телефону, перебегает дорогу. Каждый занят собой, своими делами, весь город кишит энергией. Минут пять и слуги, парнишки 18 лет, были готовы собрать хозяина. В их обязанности входили абсолютно все туалетные процедуры. Ровно через полчаса стильный статный парень, которого можно было сравнить лишь с наследным принцем какого-нибудь королевства, был готов. — Сегодня я вернусь позже, так что можете быть свободны. И да, никому ни слова об этом, иначе вы будете уволены с позором, — СонМин смотрел на них сурово. Однако, хотя слуги и знали, что хозяин их был выскочкой и самовлюбленным индюком, человеком он был хорошим. — Да, господин, никто не узнает, не волнуйтесь, — Пролепетали парни и вскоре вышли, сверкая пятками. День обещал быть насыщенным. Сегодня, возможно, самый важный день в его жизни: он должен подписать контракт с модельным агентством на 150 миллионов вон. Юноша должен получить этот контракт во что бы то ни стало, иначе его мать сведёт СонМина в могилу. К сожалению, СонМин лишь существовал, а не жил. Он был больше моделью, чем айдолом. Пение — его жизнь. Но его мать хочет, чтобы её сын был только моделью и все. Ведь на его внешности она хорошо зарабатывает. Стук в дверь отвлёк парня от мыслей, и это был никто иной, как человек, которого он звал мамой. От этой женщины он не получал ни капли любви, если не был в окружении других людей. — Так, СонМин, ты забыл, что должен пойти в салон сегодня, и привести себя в порядок? — Сразу перешла к делу, — У тебя контракт на носу, так что попробуй только опозорить меня — никогда в жизни не сможешь не то что петь, даже голос подать, понял? И, прежде чем пикнуть о своих… как там… друзьях, а также о том, что они для тебя дороги — знай, я могу убрать их в любую минуту. Тебе повезло: с такой внешностью ты делаешь нам с отцом хорошие деньги, и ради этого я милостиво разрешаю тебе петь, хотя этого ты не умеешь. Ты уж извини, СонМин, но ты ведь не забыл, кто ты на самом деле? -Сохëн… то есть, да, мама, я не забыл, — С горечью прошептал парень. На красивые глаза навернулись слезы. Не мог он звать родную мать мамой, слишком редко видел он её в своей жизни. СонМин вышел из дома и уехал с матерью на подписание контракта. Она была его менеджером в сфере модельной индустрии. Как же ему надоело быть куклой в руках других людей. Все пользовались им, и никто не хотел узнать, какой он самом деле. Что любит есть, какие фильмы предпочитает смотреть, хотя это удаётся редко. Никому не интересен его характер, манеры, его чувства — все это защищено плёнкой, так называемой «маской». Но сегодня он все решит. Окончательно поставит точку — и будь, что будет. СонМин должен хоть раз в жизни отстоять свои права. Он же человек, а не красивая вещь на аукционе. Завтра же он начнет новую жизнь, будет только петь, создавать музыку, которую будут любить люди и придавать им сил… «Мать побесится и успокоится. С шестнадцати лет я зарабатываю ей деньги, и причем приличные. Но скоро мне стукнет 25. Пора бы уже заняться тем, что я люблю.» Медленно выходя из машины, что остановилась возле главного офиса модельного агентства «Fair», безупречно одетые мать и сын зашли в здание плавной походкой. Их уже ждал генеральный директор компании. И, что скрывать, лыбился до чертиков, ведь сегодня он заполучит Пак СонМина. Это большой куш для их модельной компании. Ради такого красавца не жалко никаких денег. Белоснежный костюм со стразами сидел на СонМине великолепно, обтягивая его накаченные красивые бедра, и округлые ягодицы. А волосы, что отливали золотом с примесью розового цвета был в сочетании с его длинной сережкой неким… космическим явлением. Сохранив горделивую осанку, СонМин сел напротив директора. Мать не заставила себя долго ждать, нацепив на себя улыбку а-ля «Я — шикарная женщина, и Я— мать», присоединилась к сыну. Подозвав к себе ассистента и заказав напитки, она начала разговор. — Господин Мин, для нас великая честь сотрудничать с Вами. Признаюсь, я даже была немного удивлена, когда мне сказали, что Вы хотите заключить контракт с моим сыном, — Легкий смешок сорвался с ее уст, что вызвало у СонМина рвотный рефлекс. Ведь он знает, что он «её сыночек» только перед чужими им людьми. — Ну что Вы, госпожа Сохён, Вы недооцениваете своего сына. Столько модельных агентств борются за него… А он, несомненно, достанется мне. И, пожалуйста, никаких «Господин Мин», можно просто Юнги, хорошо? Мин Юнги был известен своим крутым нравом. Это был целеустремлённый человек, прямолинейный, и ни на йоту не уступающий никому. Чёрные волосы и лисьи глаза лишь подчеркивали его индивидуальность. Он был одним из самых известных людей в Корее. Начинал с самых низов, и всего добился своей кровью и потом. Все уважали его за ум, стойкость, и благородство, которое было редкостью в высших кругах. — СонМин, — Своим звонким голосом отвлёк он парня, который, сидя прямо напротив него, о чем-то задумался. Взгляд его был полон …пустоты? — Перейдем сразу к делу. Вот, — Мин Юнги протянул парню красную папку, — Ознакомься, пожалуйста. И если тебя что-то не устраивает, то скажи сразу, мы все исправим. СонМин наконец-то удостоил взглядом своего оппонента. Не было в голосе Мина издёвки или сарказма, что он встречал у других. И не заметил он обыденного для таких людей, как Юнги, высокомерия, но все же… не мог согласиться. Или сейчас, или никогда! — Нет, — Неуверенно прошептал златоволосый. Сердце готово было выпрыгнуть, в ожидании того, что сейчас случится, а в частности — того, как отреагирует его мать. — Прости, что? — Одновременно сказали два его собеседника. Оба надеялись, что им показалось. Или хотя бы, что СонМин бредит. — Я сказал — нет, — Уже было поздно сделать шаг назад. Он решился выплеснуть все, что у него было внутри, наружу, — Нет и точка. Я не согласен, и пришёл только чтобы просто отказать Вам. Никакие деньги мне, блять, не нужны, засунь их себе глубоко и надолго. А ты, — Встав с места, обратился он к матери, — Это был последний раз, когда речь идет о модельных агентствах. Я тебе не игрушка и не денежный мешок. Не смей мне больше предлагать эти хреновы контракты! — СонМин! Да как ты посмел?! — Начала кричать женщина, встав вслед за удаляющимся парнем, чуть не забыв умаслить Юнги, — Извините, Господин Мин, он просто немного выспится и всё будет хорошо, подождите, пожалуйста… У Юнги отвисла челюсть. Он знал СонМина послушным, покладистым и податливым мальчиком, который все время держал мамочку за ручку, и подобной выходки от такого «малыша» явно не ожидал. Ну и семейка Адамс. Ему даже нечего было сказать. Уверенность в том, что он все равно заполучит контракт с СонМином, отбивала у него всякое желание продолжать спор. «Парень застрял в пубертатном периоде, наверное,» — Думал он, — «Ну ладно, я терпеливый, подожду. От него пахнет сладким маршмеллоу, интересно какой это парфюм? Или может…» —Оставшись в одиночестве, Юнги посидел немного и ушёл прочь. Дела сами себя не сделают. — Стой, мразь, — Уже жутким голосом орала Сохëн, приближаясь к сыну. — Ты что, решил в себя поверить? Думаешь, это сойдет тебе с рук? Живо возвращайся назад и моли о прощении господина Мина, а то я такую сладкую жизнь тебе устрою — мало не покажется! — Ты вольна делать всё, что хочешь, но я уже сказал что не буду твоей игрушкой, — Продолжал упорствовать СонМин, — Никогда ты меня не слушала, всегда делала все по-своему. Ни разу я тебе не перечил, хотя твое поведение нельзя назвать поведением любящей матери… Ты использовала меня и мою внешность, с тех пор как я пережил тот страшный день семь лет назад. Ты шантажировала меня этим, хотя ты прекрасно знала, что я не виноват в произошедшем! Хватит, скажи всем правду, я согласен, только отстань от меня! — СонМин чуть не сорвал голос. Хорошо, что они уже были далеко от здания агентства, и повернули за переулок. Ведь он плакал будто пятилетний ребенок. Ему было больно, жутко от всего происходящего. Он чувствовал себя грязной, использованной тряпкой, вспоминая тот злополучный день.