Его тайна

      Из раза в раз делая это, Барнс вспоминает, что в двадцатом веке так не делали. В двадцатом веке за это бы высмеяли, не разбираясь. В двадцатом веке Джеймса Бьюкенена Барнса отправили бы в психлечебницу.       Двадцать первый век другой. Об этом Джеймс узнаёт из чудного мира под названием "интернет". Здесь и сейчас ты можешь быть каким захочешь, и никто не в праве тебя осудить. Девушки ходят в армию наряду с мужчинами, полные люди не стесняются своего тела, а Баки под грубой формой Зимнего солдата носит белое женское кружевное бельё.       Началось всё с одной из миссий, где Наташе следовало быстро сменить образ. В подсобке ресторана не было дополнительных комнат и развернуться было бы довольно проблемно, так что девушка переоделась прямо перед другом.       О, Джеймс до сих пор помнит, как то бельё сидело на ней, и какой счастливой была Ванда с красным следом на ключице на следующее утро.       К слову, счастливой тем утром была не только она. Питер, чтоб его, Паркер со своей неизменной тёплой улыбкой и хитрым прищуром светло-карих глаз. Кажется, для него вся супергеройская жизнь чёртова игра, в которой он главный герой. Он всегда умел веселиться от души, за это в команде его и любили.       Банальный завтрак он мог превратить в чудное представление, наполненное саркастичным юмором и кучей отсылок к попкультуре, из-за бредовости которых даже сам Баки нередко позволял себе пропустить смешок.       Да, Питер был практически единственным, если не считать Уилсона, кто приносил радость в "жизнь после гидры". Правда, помимо радости он приносил и другие, неведомые раньше чувства и эмоции.       К примеру, то же возбуждение. Его отголоски Барнс почувствовал ещё при первой встрече, когда парень с лёгкостью остановил вибраниумную руку. В голове в тот день так не вовремя вспыхнули картинки того, как ещё можно применить такую силу.       А ведь Паркер был действительно силён. Будь у него ещё чуть-чуть мышечной массы, он мог бы посоревноваться с Тором или Виженом. Во время миссий, на которые Питера, к счастью, брали редко, пацан мог с лёгкостью ловить предметы и людей или, к примеру, как на одной из миссий в России, остановить небольшой самолёт.       Двигался Паук легко, в бою он был быстр и ловок, хотя некоторый элемент юношеской резвости всё же присутствовал. Спроси у кого угодно из друзей Паркера какой он, все первым делом скажут "гиперактивный".       С Баки у него были особые отношения. Питер опекал солдата словно маленького ребёнка, хотя по факту был в пять раз младше. Показать новый мир и помочь справиться с отголосками прошлого было первостепенной задачей юного героя, хотя странно, что на Роджерса такая опека не распространялась.       Не получилось разобраться с кофемашиной? Паркер тут как тут. Такая помощь нового друга вызывала некое смущение, ведь непристойные мысли посещали когда-то промытые мозги всё чаще и чаще.       Заказать бельё и скрыть его существование ото всех не составило труда, прошлое шпиона хорошо в этом помогло, но вот надеть на себя... Чёрт.       Джеймс сделал это поздно ночью. Признаться, посмотреть на себя в зеркало было страшно, но мужчина всё же смог. Тонкие кружевные трусики, чулки и топик, на удивление, смотрелись довольно гармонично на косых мышцах, местами покрытых шрамами.       Барнс представил, что носит это ради Питера, что Питеру такое нравится, и что он захочет лично снять всё это с его тела. В тот день солдат впервые мастурбировал. Не представлять кучерявого друга не вышло.       Утром была новая миссия, о которой Баки благополучно забыл на фоне своих мыслей об объекте обожания.       Переодеться времени не было, так что Джеймс надел форму поверх белья. Это и стало началом некой привычки носить то бельё везде и всегда, скрывая его под плотной одеждой. Оно доставляло некое спокойствие, с ним было проще фантазировать, правда смущаться без повода мужчина стал намного чаще, особенно при Человеке-Пауке.       Благо, довольно продолжительное время о маленькой тайне одного суперсолдата никто не знал, но ничто не может продолжаться вечно, кроме чтения моралей Роджерса и моря сарказма Старка, конечно.       Первый день июня. Солнце, тепло и разведывательная миссия в Лос-Анджелесе вместе с Питером и Скоттом. К девяти часам вечера Барнс закончил свою часть и вернулся в мотель, в котором троица остановилась.       Номер был пыльный, душный, без кондиционера, но солдату не привыкать. Мужчина стянул резинку с волос и кинул её на постель. Наклонился, развязал ботинки и снял их. Не спеша стал отстёгивать ремни, освобождая себя от формы. Бельё было как всегда на месте.       Баки улыбнулся и уже почти стянул с себя штаны, когда услышал сзади тихое "вау" и замер.       Чёрт возьми. Он здесь. Он всё видит. - Джеймс, - прошептал Паркер, но мужчина с места не сдвинулся, только выпрямил спину, будто ожидая атаки. Питер бесшумно подошёл и аккуратно коснулся лямки топика, отчего Барнс вздрогнул. - Ей, Джеймс, тихо... - прозвучало под ухом, тем временем как тонкий пальчик парня сзади пролез под лямку и оттянул её, после отпуская, - тебе очень идёт.       Солдату было страшно. Очень страшно. Мысли о том, что Питер собирается сделать, сменялись в голове с огромной скоростью.       Рука Паркера легла на плечо, чуть поглаживая, но спокойней от этого не становилось. Что странно, мурашки от прикосновения шли прямиком к паху, заставляя член дёргаться, и совершенно наплевав на то, что сам Барнс волнуется.       Через пару секунд другая рука легла на второе плечо в месте стыка вибраниума с кожей, делая те же манипуляции, и Баки услышал, как дыхание Пита сбилось. - Скажи, если что-то не так, Джей, - прошептал будущий любовник, чьи руки плавно спустились на талию, а губы примкнули к открытой шее. Спустя некоторое время голубоглазый и не заметил, как начал глубоко дышать, как прикрыл глаза от наслаждения и наконец расслабился в нежных руках.       Благо, Паркер был до невозможного аккуратен и ласков, и это успокаивало. Чужие пальчики уже успели исследовать всю мужскую спину и руки, губы не пропустили ни одного участка кожи. Вот прямо над трусиками остаётся лёгкий поцелуй и парень поднимается, наконец разворачивая возлюбленного к себе.       Барнс смущён, пусть и страха больше нет, он отводит взгляд и сдвигает колени вместе. Питер о смущении и думать забыл, он ласково улыбается, медленно облизывается и невесомо касается чужих губ своими, лишь бы не спугнуть. Баки тянется за вторым поцелуем и кучерявый отпускает себя, впивается в губы настойчиво, притягивает мужчину к себе за талию и голову, еле заметно постанывает в поцелуй, наслаждаясь ответными стонами.       Парень ведёт возлюбленного к кровати, не разрывая поцелуя, аккуратно укладывает его на мягкую постель и начинает раздеваться, потемневшими глазами осматривая, как кружева охватывают кожу. - Боже мой, ты так прекрасен, - на грани слышимости произносит кареглазый, беря подушку, устраиваясь между ног любимого и подкладывая ту подушку под приподнятые бёдра, - видел бы ты себя моими глазами. Чёрт, у тебя есть?.. - В моём рюкзаке. Под кроватью, - это первое, что Джеймс говорит этим вечером, и его голос звучит необычайно низко для того, кто прямо сейчас собирается отдать себя полностью.       Питер ухмыляется и тянется вниз, в то время Барнс тихо сглатывает, наблюдая за движениями тела Паука.       Вот тюбик оказывается в руках, а несколько мгновений спустя прозрачная смазка оказывается на пальцах. - Всё хорошо? Я могу?.. - Да.       Паркер целует живот Баки, чистой рукой стягивает трусики к лодыжкам, после начинает поглаживать колечко мышц, чуть надавливая. Джеймс, не сдерживаясь, тихо стонет, новый опыт приносит ему невиданное раньше наслаждение, тело окутывает жар, а связных мыслей становится всё меньше.       Первое проникновение не остаётся незамеченным, и в первые секунды Барнс даже чувствует отголоски боли, но позже приходит такое удовольствие, которое он и представить не мог. Мужчина бесстыдно насаживается на пальцы, желая большего, но последние отголоски сознания взывают не подавать голоса, ведь может быть больно, да и чего уж там, говорить между стонами было бы довольно проблемно. - Готов, пенсионер? - спрашивает Питер. После немного нервного кивка Баки, он вытаскивает пальцы с хлюпающим звуком, немного продвигается вперёд и подставляет головку ко входу. - Точно? Я могу сделать тебе... - медлит юный герой. - Боже, да, Пар... - Барнс захлёбывается собственным стоном и закрывает глаза. Питер вошёл. Хорошая подготовка сделала своё дело, так что боли нет, но то наслаждение, которое сейчас получал мужчина, ни с чем не сравнимо.       Парень начинает аккуратно двигаться, придерживая возлюбленного за бёдра и пытаясь не сорваться, в то время как Джеймс забывает обо всём на свете, полностью отдавшись.       Со временем темп ускоряется, и стонут уже двое. Им безумно нравится чувствовать тела друг друга, да и кто бы мог подумать, что всё будет настолько прекрасно? Паркеру приятно осознавать, что вот он Барнс, под ним, полностью открытый и невероятно красивый в этом своём кружевном белье, а сам Барнс лишь громко стонет, показывая, как ему хорошо.       Забывшись, Питер начинает беспорядочно целовать Баки, и плевать ему на то, что они вроде как "друзья", и секс этот значить ничего не должен. Губы касаются то лица, то тела. В ответ на такую нежность Джеймс тянется руками вперёд, оглаживает упругие мышцы и делает попытки отвечать на поцелуи губ в губы.       Чувствуя приближение собственной разрядки, Паркер аккуратно касается члена любовника. Барнс вздрагивает, но не делает попыток убрать чужую руку. Тогда парень охватывает головку ладонью, на которой осталось немного смазки, и проводит по всей длине. Мужчина снизу не выдерживает и обильно кончает, пока Питер продолжает двигаться. Вскоре он выходит из обмякшего тела и белёсая жидкость остаётся на бёдрах Баки.       Юный герой без сил падает на кровать, прижимается к чужому телу и тихо-тихо шепчет: "Спасибо, Джеймс", - после чего засыпает. Сам Джеймс ещё долго не может заснуть, мысли о произошедшем его не отпускают. Что будет теперь? Будут ли они вместе или это одноразовая акция?       Паркер же, будто во сне чувствуя переживания возлюбленного, обнимает его за талию и утыкается носом в шею. Пожалуй, от этого становится спокойней и ближе к полуночи Барнс засыпает.       Двое уходят из мотеля рано утром, они молчат, но мило улыбаются друг другу и слегка соприкасаются руками при ходьбе.       К обеду Скотт Лэнг возвращается в пустой номер, забирает свой рюкзак и открывает окна. На ругань администратора, который говорит о жалобах на стоны, мужчина лишь неловко усмехается и берёт вину на себя. Пускай маленькая тайна Зимнего солдата и Человека-паука останется тайной, которую один муравей попытается сохранить.