Least Favorite Only Child

Би узнаёт первой. Аарон рассказывает ей на первом же сеансе после того, как это произошло. Он ведь не может рассказать никому другому, да? Эндрю не поймёт. Итак, когда Кейтлин расстаётся с ним, он бежит прямо к Би. Год назад он даже и не подумал бы вылить своё сердце гребаному психиатру. Аарон всегда смотрел на них, как на кучку снисходительных засранцев, что судят остальных со своей отвратительной надменностью, держа в рамочке шикарный диплом. Но Би другая. Сейчас он это понимает. И всё же, сегодня он чувствует себя преданным. Аарон сидит в кабинете Би на их совместном сеансе с Эндрю. Он пропускает момент, когда Би заводит этот разговор, задает тот самый вопрос, от которого он захлёбывается, позволяя Эндрю выстрелить в упор, прямо в его гребанное лицо. Стоило знать, что Би не на его стороне, что на стороне Аарона никогда не будет хоть кого-нибудь. Он вдыхает. Выдыхает. Вдох. Выдох. Его сердце застряло где-то в горле. Голос Эндрю ровный, почти спокойный. Почти. Аарон уже научился слышать все оттенки голоса брата. Едва ли тонкое напряжение, что тот пытается (безуспешно) скрыть говорит Аарону достаточно. Эндрю в ярости. Но опять же, бывает ли по-другому, если в этом замешан Аарон? — Мне всё равно, как сильно ты его ненавидишь! Мне плевать, что твой гомофобный зад не в состоянии переварить идею его в моей жизни! Он никуда не уйдет. Тебе лучше к этому привыкнуть. Аарон вздрагивает. Би знает. Она знает, что не это его волнует. Это не имеет ничего общего с тем, что Нил — мужчина, все дело в том, что Нил — это Нил. Он не подходит Эндрю, Аарон просто это знает. Но Би ничего не говорит. Она позволяет Эндрю облить Аарона ядом с тем же собранным выражением лица, что и всегда. И Аарон выходит из себя. Он кричит что-то мерзкое и злобное, слова пропитаны ядом, он вооружает вокруг себя стену из колючей проволоки, чтобы защититься от уколов боли, что Эндрю бросает ему с каждым словом. Он даже больше не запоминает, что говорит. Он просто знает, что это ранит Эндрю, и этого достаточно. Аарон хочет сделать ему больно в ответ. Вот как проходит эта игра. Эндрю причиняет ему боль, затем Аарон причиняет ещё больше боли в ответ, и это продолжается. Снова и снова. — Он просто не подходит тебе! — наконец кричит Аарон. Эндрю смотрит. — Почему? Потому что он не идеальная, хорошая девушка из сранной команды поддержки? — Это не то, что я… Прекрати искажать мои слова. Прекрати втягивать её в это! Это не имеет никакого отношения к Кейтлин. Или к тому факту, что он парень, черт побери, Эндрю! Эндрю фыркает и отворачивается. — Если она такая безупречная, почему вы расстались? Это затыкает Аарона. Его первая реакция — посмотреть на Би, надеясь, что священное чувство предательства не проявляется на его лице. — Ты сказала ему? Би качает головой. — Всё, что ты говоришь мне — конфиденциально, Аарон. Я не раскрывала никакой информации, которой ты делился на личных встречах. Аарон смотрит на своего брата. — Как ты… — Я не слепой. Аарон вздыхает. Вот оно. Это выражение на лице Эндрю, безмолвное «Я же тебе говорил», почти невидимая насмешка. Несказанное «Ты нарушил нашу сделку ради ничего». Как будто он не нарушил её сам, когда решил, что этот блядский Нил Джостен чего-то стоит. Эндрю плевать. Плевать, ранит ли Аарона разрыв. Ранит ли его что-угодно. Его брата заботит одно — собственная правота. Это ключевой момент его жизни. Всегда одерживать верх, всегда тыкать Аарона носом в то, насколько он лучше. Как будто это его вина, что их мать оставила Эндрю позади. Аарон проводит рукой по волосам. Бессмысленно. Эти сеансы — пустая трата времени, и они оба это знают. Эндрю никогда не захочет быть братом Аарона. Аарон — всего лишь бремя, ответственность, обещание, данное из неуместных обязательств, токсичное существо, связанное с ним кровью. Его не волнует. И никогда не будет. Он говорит именно это, и на секунду лицо Эндрю ужасно бледнеет. Он смотрит на него безэмоционально, как всегда холодно, безразлично. Би не говорит ни слова. Аарон другого и не хочет. Он должен был знать, что это никогда не сработает. Когда это Аарон чего-то хотел и получал? Когда у него вообще что-то было?

~~~

Аарон сидит за столиком в «Райских сумерках» и мимоходом напивается. Нил и Эндрю, как обычно, трахаются глазами. С той катастрофы на сеансе у Би Эндрю стал ещё невыносимее, когда дело доходит до его тупого парня. Он начинает таскаться с Нилом всякий раз, когда Аарон рядом, а все слова, сказанные против публичного проявления чувств, просто улетают на ветру. Аарон знает, что Эндрю делает это назло, но всё равно раздражается до чертиков. Они ничего не обсуждают. Они перестали проводить совместные сеансы и все эти дни почти не разговаривали. Так или иначе, как будто Эндрю вообще когда-нибудь говорил о проблемах. Аарону хочется думать, что это просто черная полоса, что все вернется к нормальности, что в мире Аарона означает едва ли балансировать на грани. Но этого не случится. Сейчас это ясно как день. Это знакомое чувство — быть оставленным позади. Их отец ушел ещё до рождения Аарона и Эндрю, Тильда… Ну, Аарон не особо хочет об этом говорить. Потом Кейтлин. Никто не остается. Потому что никому нет до него дела. Пару месяцев назад, когда Кейтлин с ним порвала, она сказала, что никогда не думала, будто он на самом деле её любил, и… что это ещё за дерьмовая выдуманная херня? Она сказала, что ему нужно подумать, открыть себя, что она — не то, что он на самом деле хочет и ему следует разобраться в этом самостоятельно. Тогда он думал, что она не права. Все её слова были неверны. Он любил её. Может, она просто хотела отвлечь его, но это он никогда не узнает. Но прошел день, и он не так сильно по ней скучал. Прошла неделя, и он забыл вкус её поцелуев. Месяц, и он ничего не почувствовал, когда они встретились в кампусе, и она обняла его, прижав руку к спине. Прошло два месяца. Он ничего не чувствует, когда думает о ней с кем-то ещё. Ничего не разжигается в его сердце. Он хочет, чтобы она была счастлива с кем-то другим, и он уверен, что не должно быть настолько просто отпускать того, кого любил. Особенно, когда думал, что женится на этом ком-то и проведет с ней остаток своей жизни. Он не может вспомнить причины, по которым он вообще хотел быть с ней. Нил глотает третий шот, в то время как Аарон делает вид, что не видит огонь в глазах своего близнеца, наблюдающего за этим пьяным рыжим идиотом. Ники, пьяный в стельку, что-то строчит на салфетке. Аарон пялится на Кевина на танцполе. Это чувство, что до усрачки пугало его последние четыре месяца, возвращается. Теплое и расплывчатое. Он не может отвернуться. Он ненавидит это. Он глотает ещё один шот. Кевин избегает его уже несколько месяцев. Аарон не совсем уверен почему, но подозревает, что это имеет отношение к той же причине, почему Эндрю думает, что Аарон ненавидит Нила или Ники полагает, что Аарон ненавидит Эрика. И он сам виноват, если уж быть честным с самим собой. Он не настолько глуп, чтобы думать иначе. По Кевину, в отличие от Кейтлин, он скучает. Он скучает так, будто одно его лёгкое было вырезано из тела. Он скучает по нему больше, чем по воздуху, так сильно, что больно быть так близко и так далеко одновременно. Четыре месяца назад Аарон думал, что Кевин сошёл с ума. Кевин-проще-оставаться-гетересексуалом-Дэй публично объявил о своей бисексуальности. Перед ебучей камерой. На национальном телевидении. Аарон не мог перестать думать. Пресса поливала грязью Джереми Нокса из-за его предполагаемых отношений с Жаном Моро, подвергала сомнению его навыки в игре, его навыки как капитана Троянцев, его будущее в экси. Кевина это не касалось. И тогда он сделал это. Сказал так просто. Будто это ничто. И Аарон думал, что тот лжет, лжет, лжет. Это не правда… Кевин не мог. Той ночью Кевин сидел рядом с ним на диване и играл в Марио Карт. Они оба были пьяны, и Аарон даже не смотрел на него. Буря кипела в его груди, и когда Кевин снова победил, Аарон уставился в пол и спросил: — Ты сказал это, чтобы защитить Джереми? Ты солгал из-за него? Кевин вздохнул. — Нет. — Аарон тяжело сглотнул. Каждое слово, которое он говорил по этому поводу Ники, кому угодно, каждый бестактный комментарий весили гору на его груди. Какого хера это вообще имело значение? Это всё еще Кевин. — Я знал, что ты взбесишься, — сказал Кевин, положил контроллер и вышел из комнаты. С тех пор он избегает Аарона. Сегодняшняя ночь ничем не отличается. И Аарон не собирается это обсуждать, но он может смотреть. Он может смотреть и пытаться понять, почему жар расползается по его коже. Он отстраненно задается вопросом, собирается ли Кевин когда-нибудь снова на него взглянуть, когда слышит бормотание Ники о каком-то хуевом воспитании. — Что? — спрашивает Аарон. — Я говрю… — ик, — с… ума сойти, сколько оттенков… — второй ик, — хуевого всо… воспитания. Аарон хмурится. Эндрю закатывает глаза и отводит взгляд, его рука все ещё на талии Нила. — Алкоголь пробудил в тебе психиатра? — Нил усмехнулся. Ники смеется, способствуя началу новому раунду икания, контролировать который он не в состоянии. — Ээээто прааавда. Типо… — ещё один ик, — смотри. А, b, c, d… — он жестикулирует на каждого из стола по букве, а затем на Кевина на танцполе. — Весь ебанный алфавит. Нил тоже взглянул на Кевина. — Не знаю. Надеюсь, что все, что мы делаем — правильно. Аарон не имеет ничего против. Правда не имеет. Он просто хочет сказать что-то противоречивое Джостену, но когда фраза выходит из его рта, он жалеет, что начал все это. — Кричать на весь мир, что ты гей — правильно? Взгляд Эндрю смертоносен. Нил, с другой стороны, улыбается так, что айсберги могут расплавиться. Только если кому-то из них нравятся рыжие мудаки, конечно. — Твоя мать действительно проебалась, да? — спрашивает Нил. Аарон хочет его ударить. — Не говори о моей матери! — Почему нет? Моя тоже проебалась, — Нил двинулся, наклоняясь подбородком ближе к столу. — По крайней мере, я могу это признать, потому что я не безрассудное хуйло, как ты. Аарон проглатывает два шота подряд и вылетает из клуба.

~~~

В месте, где сидит Аарон — в самом дальнем ряду на корте — темно. Это определенно выглядит так, будто он прячется, но ему уже все равно. Он пил каждую ночь всю прошлую неделю и сейчас его решения немного ненадежны. Он наблюдает за Кевином. Опять. Тот один, выполняет тренировочные упражнения в полночь, как настоящий псих. Но Аарон наблюдает, спрятанный в темноте, размышляя, что было бы, почувствуй он себя хоть на секунду таким же свободным, как Кевин, вышедший в блядский полный мир. Как-то Би сказала: чтобы освободиться от наручников, стягивающих руки, нужно признать их существование как только увидишь. Аарон не может. Он бесповоротно несчастен, одинок, едва ли стоит на ногах, заперт в темном месте без фонарика, чтобы найти сраный выход. «Твоя мать действительно проебалась, да?» Слова Нила все еще отравляют кровь. Он не переставал думать о них, не переставал вспоминать стертые воспоминания, вынуждая себя переживать их снова и снова. Они причиняют ему боль, каждое из них, сжимая его сердце. Он наблюдает за Кевином и думает о Кейтлин. Он наблюдает за Кевином и думает о своей матери. Может, Кевин и прав, что избегает его. Он не стоит времени. Не стоит ни черта. Ничего нового. Он моргает, и голос Тильды прерывает его мысли. Ты — ни на что не годный ублюдок, как и твой отец. Аарон тяжело сглатывает. Сколько раз она ему это говорила? Он не может заставить себя начать считать. Может, она была права тогда. «Твоя мать действительно проебалась, да?» Нахуй Нила. Аарон выталкивает Нила из головы, но это бесполезно, потому что его место занимает Тильда, и всё это ядовито. Всё, что он последние годы пытался подавить. Он изо всех сил старался сохранить хорошие воспоминания, похоронив все плохие в толстом слое тумана, пропитанном наркотиками, но теперь они всплывают все одновременно. Он видит её ясно как день. Аарону двенадцать и он узнает, что у него есть брат. Твою мать! Тильда злится, запрещает ему в это вмешиваться. И Аарон, в кои-то веки, отказывается отступать. Он каракулит письмо, кладет в него фотографию и отсылает брату. Может, все станет лучше. Может, у него не идеальная семья, но она могла бы быть. У него может быть брат и кто-то, кто достаточно позаботится о нем, чтобы остаться. Тильда почти сломала ему ребра, когда узнала. Аарону четырнадцать, и Изабелла из его проекта по биологии провожает его домой. Прямо перед тем, как он попрощался, она схватила его за руку, и он позволил, потому что она милая и красивая, а её кожа сияет прекрасной бронзой на солнце. Она наклоняется, но он ударяется своим носом о её лицо, но она не злится. Она хихикает и всё равно целует его. После того, как он открывает дверь, Тильда ждёт его в коридоре: её лицо и глаза красные, и Аарон знает, что она пьяна. Она бьет его по лицу и толкает в гостиную. — Это не тот тип девушек, с которыми ты будешь возиться. Гнилые девушки дадут тебе гнилых детей, Аарон. Грешников. Как Николас. Ты этого хочешь? Тебе нужно найти приличную девушку. Девушка, выглядящая как Кейтлин, — Аарон отдаленно думает, что ему всегда должна нравится такая девушка, как Кейтлин. Он помнит, как Тильда говорила о маме Ники, как будто та была лучше неё и его тошнит от воспоминания. Аарону пятнадцать, и Тильда кричит, что он не должен видеться с Ники. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Аарон не должен общаться с грешниками. Николас отправится в ад, она это знает, потому что преступник вроде него не заслуживает лучшего. Даже Лютер не смог его исправить, он принёс своей семье только позор. Она не позволит ему испортить ещё и Аарона. Аарон наклоняется вперёд и упирается подбородком в спинку переднего сиденья. Кевин стоит посередине корта и смотрит вверх. В темноту. Теоретически, он не должен его видеть, а если и заметит, то не узнает с такого расстояния. Но Кевин пялится целую минуту, и Аарон не дышит. Такое чувство, будто Кевин точно знает, кто прятался в этой темноте во время ночных тренировок последние пару месяцев. «Твоя мать действительно проебалась, да?» Аарон смотрит на Кевина, и голос Нила болезненным эхом отзывается в голове. И, возможно, Нил прав. Аарону требуется вся сила воли, чтобы не хотеть исцарапать его лицо, но, возможно, только возможно, на этот раз Нил прав. Он продолжает пялиться на Кевина, как он вытирает пот со своего лба, на гибкую талию, на сжатые мышцы бедер. Он чувствует жар, страх и стыд. Так много стыда. И он знает. В конце концов, Тильда с ним проебалась. Это не то, что он должен чувствовать. Не по отношению к Эндрю, Ники и Эрику, которые относились к нему с такой добротой, отчего у Аарона колет в груди. Она проебалась, но на этот раз он отказывается оставаться слепым. На этот раз он может что-то сделать. В конце концов, она мертва, а он нет, и будь он проклят, если позволит призраку определять всю его оставшуюся жизнь.

~~~

Улыбка Би как всегда добрая. Совершенно не утешает. Его сердце бьётся где-то в горле, груз двух десятилетий токсичного дерьма раздавливает грудь. — О чём бы ты хотел поговорить сегодня? — спрашивает она. Аарон передумал. Он может просто встать и уйти. Но потом он вспоминает вещь, сказанную Би, что его покорила. Травма — не твоя вина, но твоя обязанность — попытаться излечиться от нее. Я здесь, чтобы помочь тебе попытаться. Будь он проклят, если не попытается. Он запрокидывает голову назад, делает глубокий вдох, закрывает глаза и говорит: — О моей матери. Это ад. Первые пару сеансов почти невыносимы. Эта боль сравнима с неправильно сросшейся костью, что ломают снова, дабы скорректировать в правильное положение. Но Аарон всё равно продолжает. Они с Эндрю всё ещё не разговаривают. Нил всё ещё говнюк. Кевин всё ещё его избегает. Но становится легче. Каждый новый сеанс с Би причиняет всё меньше боли. Во второй половине дня вторника Кевин находит его на одной из скамеек двора и падает рядом. Впервые за несколько месяцев он так близко к Кевину, кожа покалывает от близости. Аарон просто смотрит на него. Что можно сказать в такой ситуации? Он позволил Кевину выйти из комнаты той ночью и больше не пытался что-то исправить. Что хорошего в поздних извинениях? — Нил сказал, что ты должен быть здесь. Сказал, что ты здесь часто прячешься, — говорит Кевин. — Что за сталкер, — фыркает Аарон. — Я устал. От этого, — произносит Кевин, смотря себе под ноги. Аарон тяжело сглатывает. Он тоже устал. Больше, чем устал. Недостаток Кевина каждую секунду, что он был рядом до той ночи, похож на удар в живот, выбивающий воздух из лёгких. Аарон снова хочет начать дышать. — Мне жаль… — Не надо. Мне это не нужно. Я просто думал… ты лучше всех поймёшь. Я думал, ты поймёшь почему. Аарон хочет прижаться плечом к плечу Кевина. Как это было раньше, за исключением, что на этот раз Аарон не будет уклоняться от ощущения трепетного тепла, которое, безусловно, будет проникать в его кровь. — Почему что? — спрашивает он так тихо, что Кевин мог не услышать. Кевин садится и запрокидывает голову назад. Его кадык двигается вместе с биением сердца Аарона. Слишком быстро, слишком хаотично. Аарон не может перестать смотреть. — Почему я держал это в себе. Почему никогда не говорил. Почему я думал, что это неправильно. Я думал, ты поймешь, потому что… — Кевин ударяет ладонью себя по лицу. — Так или иначе. — Да. Я понимаю, почему, — глупо, так глупо думать, что ему разрешено это делать, но он продолжает. Он ловит руку Кевина и держит её между ладонями. У Кевина перехватывает дыхание и это дает Аарону больше причин сжать её сильнее. — Я тоже устал от этого. И мне жаль. Кевин ёрзаерт и поднимает на него взгляд. Наконец-то. Вспышка яркой зелени в унылом сером мире Аарона. — Нил сказал, что ты видишься с Би наедине. — Да. — Зачем? — Думаю, ты знаешь зачем. Кевин кивает. — Эндрю продолжает ходить на ваши еженедельные сеансы. В тот же день, в то же время, ты знал? Не особо. — Может, тебе стоит присоединиться к нему как-нибудь? — произносит Кевин, вставая. Вытащенная ладонь из рук Аарона понижает температуру вокруг на несколько градусов. — Может быть. Мы… увидимся в общежитии? — его голос звучит отчаянно, и на это тоже уже всё равно. Кевин улыбнулся. Одной из тех редких, искренних улыбок, по которым Аарон скучал больше, чем по воздуху за последние несколько месяцев. — Конечно. Давненько я не надирал тебе задницу в Марио Карт. Да. Все налаживается, и Аарон понятие не имеет, как справиться со всем этим. Раньше он планировал пройти через всё только для того, чтобы не утонуть. Но теперь всё изменилось. Он больше не боится.

***

— Знаете, иногда я так злюсь на него. Потому что он её убил. Потому что он забрал её. Но иногда я знаю… знаю, что он сделал это, чтобы защитить меня. — Ты подумал о чём я спрашивала тебя в прошлый раз? О прощении? — Да. На что похоже прощение, Би? Я не знаю. У меня никогда не было шанса поработать над прощением. — Как ты думаешь, как бы это было? — Легко. — А ты чувствуешь легкость? — Больше, чем раньше. — Это хорошо. Помни, что тут нет расписания. Ты идёшь в своём собственном темпе. Никто не решает, кроме тебя. — Я знаю. Но простить труднее, когда ему всё равно. — Почему ты думаешь, что ему всё равно? — Всем плевать, Би. Всем плевать. Я не… я также не думаю, что моя мама любила меня очень сильно. Я был… самым нелюбимым в её жизни. Технически, я был единственным ребёнком, который у неё был, и всё равно был наименее любимый. Насколько это пиздец?

***

Нил ходит за ним по пятам, как чёртов бешеный пёс. Аарон серьёзно планирует ударить его клюшкой во время тренировки. Через пару недель он уже не выдержит. Он намеренно задерживается на 10 минут в душе, зная, что этот ублюдок ждет, и выходит в пустую раздевалку. Ну. Почти пустую. Джостен сидит на одной из скамеек со скрещенными на груди руками. Аарон поднимает бутылку с водой и пьёт, ожидая, пока этот засранец уже скажет то, что хочет в течение последних нескольких недель. Когда тот всё еще молчит, Аарон нарушает тишину. — Отлично. Давай уже, Джостен. Какого хуя тебе надо? — Вернись к терапии с Эндрю. Этот мелкий сукин сын! Аарон хочет бросить шлем ему в лицо. — Или что? Используешь мою девушку, чтобы… ох, подожди. Нил ухмыляется. — Или использую твоего пар… Аарон кидает в него бутылку с водой: — Заткнись нахуй! — Кажется, задел за живое. Хорошо. Технически, Эндрю и Аарон даже не разговаривают друг с другом. Будет ли что-то хуже, если он случайно убьет его тупого парня? Что Эндрю сделает? Перестанет разговаривать с ним ещё больше? — Жаль тебя прерывать, но Эндрю не очень-то рад чинить что-то между нами. Я не вернусь к совместной терапии. Нил закатывает глаза и фыркает. — Ты полный идиот. Когда он уходит, Аарон чувствует только облегчение.

***

— Я хочу сказать… Я не могу. Извините. Мы можем поговорить о другом? — Ты можешь говорить обо всём, о чём пожелаешь во время наших сеансов, Аарон. Ты знаешь, что здесь свободное для мыслей место. Я понимаю, если ты ещё не готов говорить на определенные темы, но я хочу, чтобы ты знал, что можешь начать, когда захочешь. — Я… Блядь. Извините. Эм… Думаю, что у меня могут быть чувства к кому-то. Возможно… давно. Я не знаю, как с этим справиться, потому что это не… правильно? Нет. Нет. Перефразирую. Думаю, я долго игнорировал этот факт, потому что полагал, что это неправильно. — А сейчас? — А сейчас… я не знаю. Но я думаю, что мог бы все исправить, но я не знаю, возможно мне… — Возможно что? — Не разрешено. — Почему тебе так кажется? — Это… это парень. — Позволь мне спросить тебя вот о чём. Кто именно не позволяет тебе преследовать этот романтический интерес?

***

Они едут в «Райские сумерки», Кевин, Аарон и Ники, как обычно, на заднем сидении. Эндрю и Аарон по-прежнему не говорят больше необходимого минимума. Кевин вопросительно смотрит на Аарона, но ничего не говорит. По крайней мере, его Аарон возвращается. Раньше было хорошо: ночные разговоры, видеоигры и прижатое к нему плечо Кевина. Его запах после душа. Пару месяцев назад, до начала одиночных сеансов с Би, он бы почувствовал стыд и гнев только из-за мыслей о том, как пахнет Кевин. Сейчас он чувствует лишь тепло. Желание быть ближе. Это заставляет его улыбнуться. Кевин видит и улыбается в ответ, это ощущается как маленький личный секрет между ними. Никто из них ничего не говорил, но Аарон чувствует, как что-то изменилось. Изменилось, из-за особой нежности в прикосновениях, мягких взглядах и искренних улыбок, которые Кевин, кажется, специально оставляет для Аарона. Аарон выпивает несколько шотов и всю ночь украдкой наблюдает за Кевином. Когда Эндрю и Нил исчезают, он следует за Кевином на танцпол. У Кевина врожденное чувство ритма, и он всегда двигается так изящно, что внутренности Аарона плавятся. Он хорошо танцует. Аарон впадает в свой недо-танец, наблюдая за движениями Кевина. Он слишком близко. Кевин бросает на него разгоряченные взгляды, что разжигают огонь в груди Аарона, пока тому не надоедает, и он не подходит к Аарону опасно близко. Рука Аарона дрожит, когда он касается бедра Кевина. — Мне стоит предложить тебе пару уроков танца. Ты просто ужасен, — говорит Кевин. — Ох, посмотрите на него, одинаково отвратительный перфекционист на и вне поля. — Вот. Позволь помочь, — смеётся Кевин. Кевин прижимает руку к бедру Аарона, кружа, пока затылок того не упирается Кевину в грудь. Тепло распространяется от места соприкосновения рук Кевина с бёдрами Аарона. Всё вокруг как в тумане, но Аарон не думает об этом. Он был под кайфом много раз, но никогда не чувствовал ничего подобного. Он опьянен жаром Кевина и всё, о чем он может думать — больше, больше, больше. Аарон позволяет Кевину двигать его бёдра так, как тому хочется, пока он не перестает это терпеть и не оборачивается. Он обвивает шею Кевина рукой и притягивает. Уязвимое выражение лица Кевина приятно отдаётся в груди. — Аарон, — кричит Ники где-то недалеко и Аарон отступает. Черт бы его побрал, блядь! Ники всегда выбирал худшее в мире время. Позже ночью он находит Ники одного на кухне. Аарон пьян и мягок, его сердце бьётся немного необычно. Он хочет так сильно поцеловать Кевина, что это причиняет боль. Он так сильно хочет поцеловать Кевина, но этот мудак лишь прижал его к стене в коридоре, поцеловал в лоб и, сказав, что они сделают это только тогда, когда Аарон не будет настолько пьян, ушел спать. Сказал, что не хочет, чтобы Аарон потом пожалел об этом. Как будто он когда-нибудь сможет пожалеть о чем-то, что связано с Кевином. Ники ухмыльнулся, завидя Аарона, и налил себе стакан воды. — Итак. Ты хочешь поговорить о… мммм… ну, этом? — Ники неопределенно бросает жест в сторону комнаты, где спит Кевин. — Не-а. — Будь осторожен. Эндрю это не понравится, — фыркает Ники от смеха. Аарон прислоняется к стойке, глядя на кузена. — Знаешь, что? Я устал осторожничать. Эндрю может нравиться или не нравиться всё, что ему угодно. Но… он не может контролировать ещё и это. Уже нет. Ники мычит. Он ничего не отвечает. Аарон слишком хорошо его знает. Ники не любит конфликты, и, хотя он никогда это не говорил, Аарон знает, что тот немного боится Эндрю. Не то чтобы Эндрю когда-либо действительно навредил бы Ники, но его привычка приставлять к людям ножи не совсем безопасна. Аарон понимает, что Эндрю мог навредить Ники угрозами, но и он сам причинял ему боль, хоть и другими способами. И с этим покончено. Честно, Би бы им гордилась. — У тебя… Был ли у тебя кто-то когда… Когда твои родители узнали? Ники останавливается, поднося стакан ко рту, и смотрит на него, приподняв бровь. — В начале — нет. Но потом появился Эрик. Он помог мне с этим дерьмом. Аарон сглатывает. — Извини. — За что? — Я тоже немало добавлял к этому дерьму. Ники похлопывает его по плечу. — Не стоит. Я знаю, где ты вырос, помнишь? Я никогда не надеялся, что с тобой будет легко. — Да. Но и ты на это не подписывался. Это. Аарон имеет в виду его с Эндрю способ постоянно портить его жизнь, но он не хочет говорить это так. Ники не раз говорил, что не жалеет о возвращении ради заботы о них, и со временем Аарон поверил. — У нас всё будет хорошо, — мягко улыбается Ники. — В конце концов, у нас всё будет хорошо. — Теперь ты говоришь как Джостен. — Может, Нил прав. — Конечно, конечно, — закатывает глаза Аарон. — Он не так уж и плох, как ты хочешь думать. Аарон знает. Он кивает, потому что, чёрт возьми, он не собирается признавать это дерьмо вслух.

***

— Почему ты думаешь, что Эндрю на тебя плевать? — А похоже, что нет? Ему наплевать, Би. Его волнуют лишь его тупые обещания и правила, это никогда не было из-за чего-то чисто человеческого. — Ты не думал, что его забота о тебе может казаться необычной со стороны? — Да-да, я знаю, у Эндрю нет эмоций, бла-бла. — Эндрю не проявляет эмоции. Это не одно и то же. Только потому, что его забота отличается, не делает её менее искренней.

***

Аарон наблюдает за разговором Эндрю и Нила во дворе перед главным зданием. Он сидел на своей любимой скамейке, когда его близнец появился вместе с Нилом. Когда Эндрю его увидел, в их разговоре что-то изменилось. Теперь они оба выглядели как почти дерущиеся, а не разговаривающие, и Аарон хмурится. Нил стоит перед Эндрю и что-то говорит, его рука скользит по щеке Эндрю. Эндрю кивает, и Нил прижимает ладонь к лицу брата. Эндрю редко проявляет уязвимость, но сейчас он прикрывает глаза и тает под прикосновением и… И, может быть, Нил не так уж и плох. Они стоят так продолжительное время и, когда Эндрю снова открывает глаза, он смотрит прямо на Аарона. Ну, блядь. Эндрю подходит к нему и садится на скамейку, оставляя между ними пару удобных футов. Ни один из них не начинает разговор первым несколько минут. Аарон не знает, что сказать, а Эндрю… ну, Эндрю упрямый чёрт. Он наверняка знает, что сказать, но слишком зациклен на том, чтобы всегда иметь над Аароном преимущество. Эндрю наконец ёрзает, вытаскивая что-то из кармана. Он поднимается и бросает это на скамейку рядом с Аароном. Лист бумаги, старый и немного порванный, но Аарон узнает жёлтую бумагу с изображением жирафа. Он поднимает её и разворачивает, небрежный двенадцатилетний почерк Аарона, написанный в письме Эндрю, глядит на него в ответ. Этот засранец его сохранил. Сердце Аарона подскакивает к горлу. — Ты ошибаешься, — говорит Эндрю. Аарон не хочет поднимать взгляд — он не надеется, что слёзы, заполнившие его глаза, не покатятся вниз, но Эндрю зажимает его подбородок двумя пальцами, поднимая голову вверх. — Ты ошибаешься. Мне не плевать. Ты — не обязанность. Ты мой брат, и я хочу, чтобы они сработали. Аарон не может ничего сказать. Он почти уверен, что плачет, но сейчас ему всё ещё плевать. Эндрю видел его в состоянии и похуже. — Я хочу, чтобы ты пришёл… — Эндрю замолкает и отводит взгляд. — Если ты тоже этого хочешь, я бы хотел продолжить наши совместные сеансы с Би. Аарон отстраняется и заставляет каждую каплю хладнокровия вернуться в своё тело. Эндрю зажигает сигарету, оставаясь стоять рядом, ожидая. Аарон кивает. — Я свободен по средам. Эндрю фыркает между затяжкой и выдыханием дыма. Он собирается уйти, когда делает неопределенный жест на Аарона и что-то позади него. — Для протокола, мне это не нравится. Но, — Эндрю затягивается, — он хорош для тебя. Не проебись. Затем он уходит, направляясь прямо к Джостену с самой большой тупой улыбкой на его тупом лице, и Аарон думает, что, вероятно, нет никого лучше Джостена для его брата. Не то чтобы он когда-нибудь скажет эту херню даже под дулом пистолета и всё такое. Кевин присаживается рядом, обвивает руку вокруг талии и притягивает, пока спина Аарона не прижимается к груди Кевина. — Итак, — он проводит рукой по волосам Аарона, ещё больше плавя сердце в его груди. — Хочешь поговорить об этом? — Ну, сейчас я определённо не пьян. Кевин целует макушку Аарона. — Хорошо. Потому что мне есть, что сказать. Аарон смеется, плавясь под Кевином, сплетая их пальцы вместе. Может быть, Джостен, в конце концов, прав — может, всё, что они делают — правильно. Блядский Джостен и его пьяные мудрые фразы. Аарон поворачивает голову, прижимаясь щекой к груди Кевина, обнаруживая, что сердцебиение того такое же быстрое, как и у Аарона. Сомнения тают, как утренняя дымка на солнце. Он чувствует всё. Всё, кроме страха. На этот раз он обязательно сделает всё правильно.