Мир ржавых костей

Свалить в поход посреди недели, наверное, было лучшим моим решением в тот момент. Да, я был молодым раздолбаем, но последний курс и диплом сильно давили на нервы, стоило выпустить пар и отдохнуть перед тяжелой работой. Мирон умел уговаривать, одного слова о ночевке под открытым небом, паре литров горячительных напитков и хорошей компании хватило, чтобы собрать вещи в потрепанный рюкзак и рвануть за много километров от города, к старой гидроэлектростанции. Вид там был завораживающим, даже жалко, что её собирались сносить. Птицы пели свои последние трели в этом году, а мы дружно аккомпанировали, как могли. Только десяток нетрезвых мужиков в крайней степени веселья и беззаботности. Конечно, мы не только пили, но именно эти моменты запомнились лучше всего, особенно на контрасте с мрачной действительностью, которая захлестнет меня позже. Немалую роль в моем выборе играло и то, что это, пожалуй, был последний раз в этом году, когда можно было так отдохнуть. Потом уже наступили бы дожди, холода, и пасмурное небо нисколько не улучшало бы настроение. А так, отдыхая на природе с удочками и вдыхая аромат кедрового леса, пропитавшего меня с ног до головы, мне было проще морально настроиться на чертов диплом. Нет, свое направление я любил. История всегда была для меня особым предметом, открывающим завесу тайн мира, чему можно было и всю жизнь посвятить, но, боже мой, это никогда не было просто. Даже сейчас, возвращаясь в родные пенаты общежития, я уже предвкушал не самые лучшие эмоции, которые подарит мне этот год. Даже немного жаль, что мне так никогда и не пришлось пережить этого. Сейчас, спустя столько лет, я так и не понял, почему сразу не заметил неладное, ещё тогда, когда прощался с добродушным парнишкой, согласившимся докинуть мою тушу до точки назначения. Даже отсутствие охранника, сидящего в своей будке сутками, почитывая новый выпуск местной газеты, или брызги крови на советской плитке в коридоре, прикрытые ночной тьмой, а уж тем более ноги, виднеющиеся из дверного проема с общими умывальниками, не смутили мой пьяный и уставший мозг. В свою врожденную невнимательность верится с трудом, не такой склад ума. Наверное, будь я более трезвым и выспавшимся, бежал бы оттуда без оглядки, но на тот момент будущее хоть и было не самым безоблачным и радужным, но явно безопасным и стабильным. То, что в тот момент творилось за хлипкими стенками, вошло бы в анналы истории как «Начало эпидемии, уничтожившей человечество». Пусть началось все далеко не в нашей скромной обители, даже не в этот день, но, увы, мы стали одним из эпицентров первоначального заражения. Узнал я об этом гораздо позже, незадолго до написания этой истории, но все же посчитал, что это тоже стоит упоминания. Сон был на удивление хорошим и долгим, в конце концов, я не знал о том, что ждет меня за дверью и как скоро от этого нельзя будет нигде скрыться. А пока, проспав первые две пары и пытаясь разлепить глаза хотя бы к третьей, чтобы полюбоваться на молоденькую аспирантку и совсем немного позаигрывать с ней, приходилось экстренно отпаивать себя рассолом от похмелья и наполнить легкие дозой никотина для бодрости. Про кофе не говорю, хотелось все же пойти на пару, а не сидеть с белым другом и размышлять о мире, читая этикетку освежителя воздуха. Правда, с одним белым другом повидаться все-таки пришлось. Не показывать же всем свое небритое и помятое лицо, от которого перегаром несло так, словно я самогон не пил, а купался в нем. Все же Саня принес хорошую вещь, недаром местные его так дорого продавали. Мы были хорошими приятелями и часто вместе ходили в бар неподалеку. Находились схожие интересы, и на мои подколы он особо не реагировал. Никогда не был особо нежным и обходительным, не мое это, многие этого не понимали, но он был не из их числа. Хорошие воспоминания, жаль, что больше не будет таких посиделок. Вся жестокость нового мира настигла меня у умывальников, когда взгляд упал на то, что осталось от девушки. Эти короткие шорты я узнал сразу, в таких ходила первокурсница с моего этажа. Симпатичная была, совсем невинная и напоминала воробушка - такая же маленькая и взъерошенная. Ныне же от нее остались стройные ножки в голубых шортиках, а выше было месиво. Едва угадывались очертания туловища, обглоданного до костей, да и кости едва можно было узнать, они были изломаны и многие явно не занимали свои привычные места. Остаток легкого сиротливо лежал под раковиной, явно видавшей ещё моего деда. За определения остальных кусков органов, лежащих на полу, я даже браться не буду, совершенно не те познания. Скажу только, что пол утратил свою когда-то девственную чистоту, если так можно было назвать общую комнату, которую мыли в лучшем случае раз в месяц. Где находилось голова несчастной я так и не узнал, живот стянуло спазмом и рассол со вчерашней закуской покинули желудок. Никогда не был особо впечатлительным или нежным, но на тот момент казалось, что это самое омерзительное зрелище, которое я увидел. Что ж, все ошибаются. Отвращение, страх и неверие будто кандалы сковали тело, не давая и с места сдвинуться, позволяя наблюдать кровавую баню и собственную блевотину рядом. Если бы я так и остался там стоять, то никогда не писал бы это по причине сладкой загробной жизни, подальше от всего ужаса современной реальности. Даже как-то странно, что в тот момент на меня не напали, но запах костра, елового леса, сигарет и перегара спас меня, выведя из ступора. Экран старенького смартфона ясно показывал, что связи нет вообще. В общаге это было не ново, тут всегда были с этим проблемы, так что пришлось взять себя в руки и идти вниз к коменданту. Ноги еле волочились по полу, мысленно я так и остался стоять у трупа, мечась между горестными стенаниями в духе мыльных опер и гневом на весь мир. Длинные волосы так и болтались в неряшливом пучке на затылке ещё со вчерашнего дня, не давая выбиваться темным прядям из общего вороньего гнезда. Одежда, провонявшая чем только возможно за несколько дней в лесу, была измята после сна, но выглядела ещё ничего. Наверное, неряшливость и спасла мою жизнь, когда на лестничном пролете показались они. Сначала я принял их за типичных куряг, сидевших на кортах с сигаретой в зубах и что-то бурно обсуждавших. Но чем ниже спускался по лестнице, тем отчетливее видел, что их интересовала далеко не сигарета и светские беседы на тему переоценки своих взглядов на жизнь и стоимость бутылки пива в сравнении с томиком стихов Ахматовой. Прислонившись к стене, сидел молодой парнишка, я часто видел его на общей кухне по вечерам вместе с соседями по комнате, но смерть разительно меняет людей. Зеленые глаза потускнели, русые волосы будто утратили свой блеск и стали более темными, или же мне так казалось из-за крови на них. На тот момент на долгие раздумья и пристальный взгляд времени не было. Над открытой грудной клеткой склонилось ещё трое парней, жадно впивающихся в труп и рвущих его на части, их не смущали даже остатки одежды, застревающие в зубах. Кожа была пепельной, ярко контрастировавшей с кровью на лице и мутными белесыми глазами. Зрелище ужасное, даже не помню, как влетел обратно в комнату и придвинул к двери старый сервант. Перед глазами стояли эти твари, повернувшие на меня свои кровавые морды, желавшие явно не дорогу к парку спросить, и даже не к пивнухе, что было бы более ожидаемо. Решение поиграть со мной в догонялки было не самым выигрышным для них, особенно после удара огнетушителем по голове самого прыткого, но даже сидя в относительно безопасной комнате, за толстой советской дверью, я слышал, как они скребли пальцами в дерево двери и пытались пробить его своим напором. Трофейное оружие в виде огнетушителя из рук так и не выпустил, вдруг ещё со спины кто нападет, хотя это весьма маловероятно. Сосед по комнате укатил к девушке ещё месяц назад и с тех пор обитал там, курсируя между учебой, теплой кроватью и холодильником. Даже не хочется представлять свою судьбу, останься Денис жить здесь. Наверняка не дожил бы и до рассвета, сверкая потом товарищам-тварям зияющей раной на шее. Никогда не был впечатлительным или робким, но происходящее выбило из колеи. Спокойной и размеренной жизни явно пришел конец. У меня не было семьи, ребята из детских домов редко её находят. Были только приятели и пара дам для здоровья, но ведь они не ворвутся сюда спасать мою задницу с криком: «Я тебя не брошу!» Боже, даже думать об этом смешно, так нелепо это выглядит. До сих пор думаю, пережил ли кто из них первые дни? Как умерли? Были ли сожаления перед превращением? Хотя да, последний вопрос глупый. В любом случае нужно было что-то делать. Первым делом я плеснул себе в лицо из чайника, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Помогло слабо, но хотя бы прекратились рвотные позывы. Пришлось ударить в плечо тем же чайником, боль отрезвила гораздо лучше, или же это была злость? За давностью лет уже и не помню, да и важно ли это было на тот момент? Зато с ясностью ума пришло и осознание, что нужно срочно вызывать силовые органы для успокоения этих буйных ребят за дверью. В тот момент я думал, что они просто словили передоз и буйствовали на фоне наркотиков. Связи так и не было, пришлось переместиться к единственному доступу во внешний мир. Вид из окна никаких надежд не дал, даже наоборот, пришло понимание, что в полицию звонить было бесполезно с самого начала. Интересно, как я не заметил этого, когда Слава подвозил меня до общаги? Наверное, просто не захотел думать о том, что редкие прохожие в ночной час ведут себя несколько странно. Сейчас же, при дневном свете открылся ужас происходящего. То, что я в темноте принял за мусорный пакет, было чьей-то головой. Думаю, той девушки около умывальников, но разглядеть отсюда было сложновато, хотя цвет волос вроде как совпадал. Рядом стояла машина с открытой дверью. Лобовое стекло изнутри было залито кровью, а из салона торчала мужская нога. При дальнейшем осмотре выяснилось, что и Слава далеко не уехал. Его старенькая белая нива стояла у ближайшего светофора. Насколько мне было видно, заднее стекло разбили, а под колесами лежало активно двигающее руками тело. Зрелище страшное, но больше было стыдно перед парнем. Он подвез меня по доброте душевной, хотя ему было в другую сторону, но даже до дома не доехал. Я увидел его через дорогу, так же безвольно бродящим, как и нескольких других почти людей. Или как их правильнее назвать? Тварь? Монстр? Зомби? Пожалуй, последнее лучше всего. Столько пафоса в этом слове, да и киношники сделали свое дело, название узнаваемо и у всех на слуху. Теперь курение в комнате уже не вызывало во мне приступов неправильности и страха выселения за нарушение правил, так что язычок пламени лизнул сигарету, а легкие наполнились едким дымом. Находиться здесь долго и делать базу было глупо. Хоть и не центр города, но людей тут всегда было много, а дверь и скудные запасы пищи никак не внушали уверенности в завтрашнем дне. Парни за дверью были согласны с тем, что лучше выйти отсюда как можно скорее, и активно скреблись, бубнили что-то на своем и явно выражали желание помочь мне прекратить мыслительный процесс самым легким способом — смертью. Через какое-то время звуки усилились, на вечеринку явно пришли ещё ребята, но я их не звал и был не рад новым гостям. Строго говоря, в такой ситуации вообще не рад гостям, а увеличение их количества даже нервировало. К ночи сервант начал заметно шататься, ребята за дверью явно не хотели ждать моей смерти от старости, но если план спасение провалится, они могут закусить лепешкой из моей туши. Мяса будет много, все же парнишка я не из маленьких, но на всех не хватит, пусть хоть подерутся за него. Комната на пятом этаже не придавала уверенности от слова «совсем», а хлипкие простыни, которыми я увеличил веревку, вообще доверия не внушали. План был откровенной лажей и держался на стандартном русском: «Авось». Конечно, выражение было более забористым, но, право слово, мои скромные записки могут читать дети, поэтому ограничимся этой формулировкой. Перед отправкой, естественно, пришлось забрать все скудные запасы консервов, исключая скоропортящиеся продукты, чтобы не забивать сумку лишним хламом. Благо с похода привез пару чужих шпрот и паштет, а рюкзак так и не разобрал. Ну и оставил ребятам прощальный подарок в качестве извинения за отсутствие виновника торжества. Пена из огнетушителя в их не самые благостные рожи мало чем поможет в спасении моей шкуры, зато доставит моральное удовольствие. В последний раз окинул глазами комнату, ставшую родной за время обучения. Хлипкие настенные шкафчики, пережившие не одно поколение раздолбаев, горестно скрипели дверцами от каждого удара в дверь, высыпая свое содержимое на пол. Когда-то это были важные для меня вещи, но ныне обесценились и являлись лишним грузом. Пришлось оставить даже любимые книги и коллекцию пивных крышечек, размещенных на дверце холодильника при помощи эпоксилина. А вот с немытыми тарелками на столе распрощался с легкой душой. Не хотелось трогать недельную плесневелую гречку на дне кастрюли. Уже позже, в самые неспокойные ночи, я с теплотой вспоминал, как переругались с соседом при выборе обоев, как остались недовольны результатом своего многочасового труда и просто разрисовали стены маркерами. С этой комнатой было связано столько воспоминаний, что можно даже назвать ее зоной комфорта. Покидать любовно обжитое гнездышко было тяжело, а прощаться с вездесущими тараканами – нет. Пусть живут себе и сами воюют с новыми захватчиками, мне же пора было оставить свою берлогу и рвануть куда подальше. Стоило только закрепить веревку на старинной батарее и спуститься на метр вниз по альпинистской веревке, как дверь издала натужный скрип и сдалась под напором жаждущих отведать бедного меня. Оставленный сюрприз в виде растяжки с огнетушителем сработал моментально, забрызгав пеной даже мои и без того грязные волосы. Досадное упущение, неправильно рассчитал угол распыления и силу напора, ну да и черт с ним. Это была больше моральная месть, чем попытка спасти жизнь. Кусок рыболовной лески было жаль, как и огнетушитель, оружием он был хорошим. Один удар отбил все желание двигаться у того зомби, но тащить такую тяжелую штуку с собой на спуск было глупо. Веревка и без того вряд ли бы выдержала мою почти сотню килограмм веса, простыни были вообще смешной темой, которая в итоге и подвела. Не знаю точно, то ли я плохо их связал, то ли они не выдержали такого выдающегося мужчину, но последние два метра до крыши хозпостройки я пролетел не слишком весело, а падение слышал как минимум весь район. Оставалось только встать и низко поклониться жадно взирающим на меня зрителям, коих, к счастью, было не так много. Зато сразу узнал, что их не звук привлекает, уже хорошо. Едва отодрав свою изрядно потрепанную от падения тушку, пришлось менять план на ходу. Спуститься с грацией кошки и заполучить машину Славика уже не получится, проблему с ещё шевелящимся телом под колесами предпочту не поднимать, у каждого в жизни бывали идиотские идеи. Зато сейчас, стоя на уровне второго этажа, новый план вырисовывался быстро. Хозпостройка в прошлом была частью спортивного комплекса, а потом сменила свои внутренности с лыж и спортивного инвентаря на бог знает что, но несомненно нужное старушке-смотрительнице, отвечавшей за чистоту здания и прилежащей территории. Туда соваться было бесполезно, вряд ли их напугает удобрение для бегоний или половина грабель, лежащих там уже лет десять чисто из соображений экономии средств на новый инвентарь. Пришлось прижаться пузом к шершавой стене и по карнизу добраться до открытого окна на втором этаже. Помнится, в том крыле затевался ремонт мужского туалета, и парни часто бегали на другие этажи по нужде. Если мои расчеты верны, то это было нужное окно и там можно будет соорудить ещё одну временную баррикаду и разжиться оружием. Едва перевалившись своей немалой тушей через оконный проем и угодив плечом в пустые банки с краской, я даже почувствовал себя в относительной безопасности. Пусть дверь здесь была будто из картона, но это бы помогло выиграть время на поиски хоть чего-то для защиты собственной филейной части. Естественно даже мысли о каким-то чудом оказавшемся здесь пистолете не было, но этих тварей нельзя пускать в ближний бой. Идеально было бы держать на максимальном расстоянии, но, увы, приходилось довольствоваться средней дистанцией. И для этого надо было соорудить подобие копья или булавы. Из короткого боя тремя этажами выше стало понятно, что дыра в черепе является весомым аргументом для этих ребят. Инвентарь, конечно, был не самым лучшим, но, слава богам, рабочие только приступили к демонтажу и не убрали плоды своих трудов. Естественно, древние раковины и плитка в ход не пошли, а вот кусок старой трубы подошел идеально. Штука достаточно прочная и увесистая, такой по живому человеку попасть было страшно, но тварей не жалко. В конце концов, пожалеет ли кто-то из них, когда будет мне лицо грызть? Под руку попался ещё и газовый ключ, быстро нашедший свое новое место на импровизированном оружии. Выглядело самодельное копье достаточно внушающе, на мой взгляд, хотя позже один малолетний псих обсмеял его. Было обидно, но работала эта штука хорошо, жизнь спасала и ладно, а об эстетике в то время думалось в самый последний момент. Налюбовавшись своим творением под бой мертвых кулаков о хлипкую дверь, пришлось покидать отхожее место тем же путем, которым и проник сюда — через окно. Пришлось в темпе вальса выбираться на уже знакомую крышу и забираться на стоящее рядом дерево, чтоб уже с него перепрыгнуть на крышу грузовика. Спортсменом меня назвать можно было с большой натяжкой, а потому все это сопровождалось ругательствами, и пару раз даже был риск оставить лодыжку в жадных руках толпы. На третий раз даже приноровился и скачки по крышам машин, а после и забору, стали гораздо проще. Но зрители стараний не оценили и спешили снять бегуна с возвышенности. Зато стало ясно, что и особым интеллектом ребята не обладают. Одна мадам в совсем непрезентабельном грязном платье бездумно билась головой об балку газопровода, установленного в лесополосе примерно на уровне человеческого роста. Отсутствие мозга, слуха и возможно даже зрения облегчало задачу, но совсем непонятно, как же тогда моя разношерстная компания ориентировалась на живых. В процессе своего увлекательного путешествия по заборам, крышам ларьков и машин, бега с горящей филейной частью стал замечать, что ребята шевелят ноздрями, прежде чем ринуться за своим кормом. Тогда понятно, почему за мной не пришли, когда я только ввалился в общагу, или не напали, когда пошел к умывальнику. Сомневаюсь, что ко мне с таким амбре подошли даже обычные люди, что уж говорить об этих эстетах. Запах перегара, сигарет, костра и немытого тела привлекал их меньше, чем остальной набор запахов, присущих среднестатистическому человеку, но все же больше, чем хотелось бы мне. Спустя час бега все же пришлось наконец остановиться на привал в гаражном кооперативе. Народу там всегда было мало, а сбить замок с дальнего гаража было не так уж и сложно. Тьма окончательно окутала город, видимость упала, а активность и количество голодных ртов нет. Бродить дальше было бы самоубийством, поэтому было решено остаться за железной дверью. Получилось даже сдвинуть ржавый, но вполне добротный засов и перекрыть доступ посторонних в помещение. Беглый осмотр дал понять, что тут есть несколько банок солений, диван годов семидесятых, судя по его убитому виду, и отсутствие второго входа. Обстоятельства радовали, но в то же время лишали обзора на происходящее снаружи, а вылезать пришлось бы в любом случае. Усталость нашептывала на ухо разбираться с проблемами по мере их поступления. Вроде и встал недавно, но произошедшие события, марш бросок и стычка с теми ребятами в коридоре давали о себе знать. Хотелось лечь спать и проснуться в своей комнате, в очередной раз поругаться с комендантом из-за курения в коридоре, шлепнуть по попе девочку с магистрата, а не все вот это. Еле как найдя в коробках дырявое войлочное одеяло, видавшие свои лучшие годы давным-давно, максимально компактно уместился на диване, оставив рюкзак и самодельное оружие у головы, чтобы в любой момент схватить и бежать. Сон пришел быстро, но был беспокойным и прерывистым. Я просыпался в холодном поту, хватался за трубу и осматривал помещение на наличие движения, после чего укладывался обратно, чтоб через пару десятков минут повторить этот ритуал. Из небольшой дыры под потолком полился солнечный свет, кошмары ушли и удалось полноценно поспать, хоть и не так долго. Дальше следовал перекус и попытка отогреть свои замерзшие конечности. Удалось на свой страх и риск развести небольшой костер, чтобы сбить запах и получить тепло, которое за ночь одеяло удержать не смогло никак. Зато соленые огурцы, кабачковая икра и ещё бог знает что, по вкусу похожее на кабачок, помогли более или менее быть довольным утром. Предупреждаю всех, кто окажется в такой ситуации, никогда не разводить костры в помещениях, тем более, если нет отверстия для выхода угарного газа. На мое же счастье, в гараже оказалось много щелей, а где-то и небольших дыр, что и спасло меня от отравления. Несколько маленьких банок отправились в рюкзак, большие же были использованы в качестве питания прямо сейчас. Тратить собственную провизию считаю нецелесообразным, поэтому запасался и ел все, что видел в погребе. Меню было не шикарным, ощущалась нехватка хлеба, зато при более или менее приемлемом освящении был найден домашний шпик и немного овощей. Радости не было предела, но встал вопрос с вместимостью рюкзака. Места ещё было, но не так много, а значит надо было либо избавиться от чего-то, что само по себе было глупым, либо искать базу и укреплять. Второй вариант был лучше, но стоил больших усилий и был сопряжен с рисками. Выбор все равно был маленьким, и пал на второй вариант. Если бы мне снова дали такой выбор, ничего не стал бы менять, даже зная о том, сколько придется отдать для этого не только сил, но и жизней товарищей. Выползать на разведку было страшно, но необходимо. Рюкзак оставил, спрятав в темном углу, среди отсыревших досок и кусков фанеры. Шаг рискованный и очень глупый, соглашусь. Сейчас, вспоминая это, поражаюсь своей наивности. Сначала обыску подверглись только ближайшие гаражи, из которых я тащил все в свою обитель, обустраивая и максимально стараясь обезопасить себя. В ход шел сварочный аппарат, который я из-за своей криворукости не смог нормально использовать, наборы различных инструментов не первой свежести и прочности. Даже умудрился перетащить журнальный столик, кресло и подвесную лампу, благо, электричество ещё оставалось. Со стороны, наверное, это выглядело комично. Я бегал как таракан, озирался и прислушивался, тащил все маленькими шагами, готовый бросить в любой момент и бежать к своей обители. Припасы, конечно, тоже собрал, но они были в основном однообразными: соленья, да овощи, но это уже что-то. Наличие дополнительной еды грело мне душу, когда уже ночью, сидя в кресле, с удовольствием смаковал сигарету. Их было не так много, чуть больше половины пачки, насколько я помню, а пополнение не ожидалось, поэтому награждал себя ими за тяжелый труд. Последующие дни проходили в таком же темпе, погреб наполнялся, удалось даже достать чью-то заначку с водкой и сушеной рыбой, оставленные и мной, и их хозяином для особого случая. Интерьер тоже улучшился. Нашел диванчик в более хорошем состоянии и обустроил небольшую спальную зону. Старый выкидывать не стал, мало ли чего, жрать не просит - пусть стоит. Снаружи попытался максимально замаскировать и утеплить жилище: обмазал стенки грязью и сделал насыпь из песка, даже вставил в песок несколько безжалостно выдранных засохших растений. В тот момент во мне проснулся эстет, хотелось как-то украсить свой маленький домик. Это была первая база, откуда берет начало сама история нашего небольшого отряда. Светлые воспоминания, которые даже бумаге не доверишь, она не сможет передать всю эту теплоту и атмосферу. Конечно, базы были и после нее, но именно этот гараж стал нашим сердцем, отправной точкой общей истории. В ритме собирательства прошла ещё пара дней. У гаража появился самодельный мангал с маленьким дымоходом, пусть не самый лучший, но я хотя бы освоился со сваркой и что-то попытался сделать из кусков старой трубы и чьей-то разобранной копейки. Вышло криво, но получилось поставить внутри три решетки и один самодельный тканевый фильтр, чтобы избежать проникновения и спрятать дым в ближайших кустах. Пришлось пожертвовать одной из дыр для воздуха в стене, зато теперь было подобие печки. Добавив пару кирпичей, получилось сделать конструкцию устойчивей и добиться медленного остывания. Внутри стало чуть теплее, что было очень кстати, осень набирала обороты и становилось прохладнее. Удалось даже найти немного старой одежды, четыре одеяла и грязные детские игрушки, которыми можно было заменить подушки. Вопрос с водой был решен нахождением колонки рядом с входом в кооператив. Идти было далеко, так что пришлось искать что-то глубокое и запасать ее. Под это дело была приспособлена огромная синяя бочка, где раньше лежали какие-то тряпки. Пришлось ополоснуть ее и натаскать воду ведром. Нашлись даже небольшие запасы древесины для растопки, на месяц-другой точно хватит, а потом можно было что-то придумать. Забавно, что тогда я считал, будто история выживания началась только в тот момент. Теперь же осознаю, что это было лишь предисловие. Настоящая жизнь в мире кровожадных монстров и не менее опасных людей начнется после встречи с ним.