О заботе и необходимости отдыха

— Ой! Инеж попыталась притянуть ногу к груди, но Нина крепко держала ее. — Я еще не закончила, — Нина злобно посмотрела на подругу и вернулась к осмотру подвернутой лодыжки. — Может быть растяжение связок. Или перелом. — Знаешь, я лучше схожу к целителю. Инеж аккуратно расцепила пальцы сердцебитки, обхватывающие ее лодыжку, и подтянула к себе пострадавшую ногу. Не считая легкой припухлости, видимых повреждений не было, однако стоять или двигать ступней было больно. — Где ты собираешься найти целителя на праздничной неделе? Кроме того, целитель возьмет с тебя тысячу крюге, а в итоге скажет: «Больше лежите, меньше двигайте ступней». Тоже самое тебе могу сказать и я. — А если у меня перелом? — повторила Инеж озвученную ранее версию. — Небольшое растяжение, — твердо сказала Нина, накрывая подругу пледом. — Меньше двигай ступней и больше лежи. Пей горячий чай и позволь друзьям позаботиться о тебе. Так Инеж и поступила. Целый день за ней по очереди ухаживали Нина, Джеспер, Уайлен и Матиас, пока она валялась на диване в гостиной особняка Ван Эка. Утром следующего дня Джеспер по-другому перевязал лодыжку и ступню девушки, фиксируя суставы. Он же спустил ее из спальни на первый этаж. — Если тебе что-то срочно понадобится, попроси прислугу или пошли за нами, — сказал Джеспер, поправляя подушки, на которых полулежала сулийка. К огромному сожалению друзей, ни один из них не мог сегодня лично заботится об Инеж, и она была полностью предоставлена сама себе. Если не считать стайки слуг, которые преданно выполняли любые указания Уайлена и Джеспера, но Инеж твердо решила, что не будет отвлекать их от работы. Была неделя праздников — старая кеттердамская традиция, о происхождении которой никто и не помнит. Половина города была освобождена от работы, в то время как у другой прибавилось забот по устраиванию частных вечеринок и мероприятий для туристов. Прислуга Ван Эка должна была за несколько дней наготовить еды и прибрать особняк к неформальному собранию Торгового совета, которое в этом году, по праву «новичка», проводил Уайлен. Чем быстрее кухарки, садовники и прочие работяги управятся, тем раньше начнется их отпуск, и Инеж не хотела быть причиной этой отсрочки. Заверив Джеспера, что все с ней будет хорошо, Инеж уткнулась в книжку, которую начала читать еще вчера, и за чтением не заметила, как прошло два часа. Услышав, как открывается входная дверь, сулийка не стала поднимать глаза, решив, что это вернулся кто-то из слуг после похода за продуктами. Однако когда раздалась серия тихих, размеренных стуков о пол, Инеж вскинула голову. По темным глазам Каза ничего нельзя было прочесть. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Сидящая на диване Инеж искала на лице Бреккера хоть какие-то признаки беспокойства за нее, но, не считая пронзительного взгляда, сканирующего ее тело в поисках других повреждений, ничто не говорило о том, что ему есть какое-либо до нее дело. — Привет, — сказала Инеж, когда тишина стала невыносимой. — Привет. Уайлен попросил меня глянуть гроссбухи его отца. Инеж скептически подняла бровь. — Попросил? — Предложил щедрую оплату моих услуг, — исправился Каз. — Ясно. Ну, где кабинет, ты знаешь. Инеж уткнулась обратно в книгу, но не могла сосредоточиться на строчках. О Казе не было ни слуху, ни духу за последнюю неделю. Конечно, он был занят в «Клубе Воронов», разбирался с непутевыми Отбросами и строил планы на новую империю. Разумеется, у него не было времени на друзей, даже на тех, кто мог бы быть ему чуточку больше, чем другом… Вместо того, чтобы расположиться в кабинете, Каз (по неизвестной для Инеж причине) забрал оттуда бухгалтерскую книгу и расположился с ней в гостиной, сев так, чтобы видеть девушку. Сулийка подняла книгу повыше, чтобы избежать соблазна взглянуть на Каза, но вскоре так зачиталась, что напрочь забыла о его присутствии. Лишь когда пальцы правой руки ощутили, как истончалась непрочитанная часть книги, Инеж догадалась посмотреть на часы. Отложив книгу обратно на столик, Инеж сбросила плед и аккуратно спустила пострадавшую ногу на пол. — Куда ты? — моментально спросил Каз. Он-то, похоже, не утонул в числах и записях, как Инеж — в сюжете книги, и все также ничего не упускал из виду. — Тебе что-то принести? — Нет, — ответила Инеж на второй вопрос, проигнорировав первый. Интересно, подумала она, Каз и правда принес бы ей то, что она бы попросила? Конечно, он не был абсолютным подонком, но и думать о заботящимся о ней Бреккере было странно. Сначала долго ее игнорировал, а потом заделался мальчиком на побегушках? Скорее уж Каз оторвет от дел прислугу ради ее потребностей. Инеж встала на ноги, и через секунду Каз уже был рядом. — Куда ты? — К целителю, — выдохнула Инеж, потягиваясь. Практически не наступая на подвернутую ногу, она добралась до прихожей, где надела пальто и свои любимые тапочки. Каз шел по пятам, но не подходил слишком близко, выдерживая дистанцию. — Ты ведь не собираешься идти пешком? — Почему нет? — Найми повозку. — Приемная целителя всего в двух кварталах, — возразила сулийка. Гафа не пользуется сеткой и не тревожит других, когда и сама может дойти до нужного адреса. Всего двадцать минут ходьбы — неужели она не справится с этим после подъема по шахте недавно работающего мусоросжигателя? Она неуклюже шагнула вперед, но Каз загородил собой входную дверь. — Инеж… — Каз. Их взгляды встретились. Челюсть Каза упрямо выдвинулась вперед. Инеж скрестила руки на груди, балансируя на одной ноге. Как жаль, что Нина опять куда-то спрятала ее кинжалы. С ними бы разговор шел бы куда приятнее. — Я прекрасно себя чувствую, спасибо, что спросил, — язвительно сказала Инеж. — А теперь уйди с дороги. В конце концов, это не твой дом, чтобы в нем командовать, тем более — мною. К ее удивлению, Каз действительно посторонился. Но едва Инеж поравнялась с ним, как Бреккер ловко подхватил ее на руки. — Каз! — воскликнула Инеж. Она попыталась спрыгнуть на пол, но Каз только крепче обхватил ее за спину и под коленями. Трость он все еще держал в руке, и Инеж чувствовала ее набалдашник своим боком. — Немедленно меня отпусти! — Не в повозке, — пробормотал Каз, вынося девушку из особняка Ван Эка. — Но и не пешком. Уверенным (насколько это было возможно при его хромоте) шагом Каз двинулся в сторону дома целителя, что навело Инеж на мысль, что парень уже изучал, где живет ближайший лекарь. — Пусти меня, — повторила Инеж, беспокойно дергая здоровой ногой. Внезапно ее осенило. — Дай мне свою трость! Если ты справляешься с ней, то и я смогу. — Тебе нельзя напрягать ногу. — А тебе можно? Каз никогда не жаловался на ногу, но Инеж видела, как усиливается его хромота после долгих бессонных ночей. Ему требовался хороший отдых; скажем, неделя без тревог и нагрузок. И после этого ему стоит пересмотреть свое расписание: перестать поздно ложиться и рано вставать, меньше бегать по всему городу, словно из-за страха, что все, что он построил внезапно просто исчезнет. Но разве это возможно? Нельзя заставить его измениться, только если он сам этого не захочет. — Я уже носил тебя на руках, — напомнил Каз. Его дыхание со свистом вырывалось изо рта, а каждый шаг выходил рваным и неуклюжим, но парень упрямо нес девушку по улице, не обращая внимание на любопытных зевак. — Вот только тогда я была без сознания. — Могу организовать. Инеж еще недолго побурчала, но квартал спустя бросила эту бессмысленную затею. Что бы она не говорила, Бреккер пропускал ее слова мимо ушей, а попытки его образумить только привлекали к ним больше внимания. — Ты неисправим, — удрученно вздохнула Инеж, когда Каз подошел к дверям дома, в котором целитель принимал пациентов. Передав Инеж целителю (с рук на руки, как мешок ворчащей, недовольной картошки), Каз тактично вышел из кабинета, поэтому не слышал упреки в адрес девушки. — Вам стоило послать кого-нибудь за мной, а не добираться сюда самостоятельно. «Не то, чтоб я сделала это самостоятельно…» Инеж пожала плечами. — Я не хотела вас отвлекать. Целитель засмеялся. — Милочка, это моя работа. Ну что ж, у вас небольшое растяжение. Если не перенапрягать ногу, скоро все пройдет. И не советую делать такую сильную перевязку, кровь должна нормально циркулировать. Я загляну к вам через несколько дней, чтобы проверить вашу ногу. Узнав, что девушка живет в доме Ван Эка, целитель отказался от денег, заявив, что уже не один год знаком с этой семьей, и раз Инеж — гостья Уайлена, то речь об оплате даже не стоит. — Я принимал роды у Марии Хендрикс, — сказал целитель, делая пометки в своей книге. — И был желанным гостем в особняке, до того, как… ну не важно. Хорошо, что вся эта ситуация разрешилась. Хотя я до сих пор не могу поверить, что Ван Эк мог запросто избавиться от своей жены. Десятью минутами спустя Инеж наконец покинула приемную целителя и даже сделала несколько шагов к двери, прежде чем Каз снова ее поймал. В этот раз он все же нанял повозку, однако не позволил сулийке самостоятельно проделать путь от порога до порога. — Каз, ты меня пугаешь, — сказала Инеж, когда Бреккер аккуратно положил ее на диван. — Почему? — полюбопытствовал Каз. — Тебе либо заплатили, чтобы ты посидел со мной, либо тебя хорошенько огрели по голове, чем вызвали помутнение рассудка, и я даже не знаю, какой вариант меня пугает больше… Каз пожал плечами. Убедившись, что Инеж больше не собирается куда-либо идти, он вернулся к изучению гроссбуха. Оставшийся день можно было в равной степени назвать веселым и раздражающим. Инеж читала одну книгу за другой, краем глаза наблюдая за Казом, в то время как Каз читал гроссбух, краем глаза наблюдая за Инеж. Ей было достаточно едва заметно шевельнуться в сторону кухни, как Бреккер шел туда, по пути уточнив, что именно хотела взять девушка. Пару раз у Инеж был соблазн потихоньку удрать, пока Каз, не доверяющий посторонним, самостоятельно готовил ей чай или делал бутерброд, однако чутье подсказывало, что он окажется в гостиной, едва сулийка отбросит плед. Однако в конце концов Инеж, выпившей две чашки кофе и одну — чая, пришлось пойти на хитрость. — У меня в комнате осталось вязание. Не принесешь? Кажется, оно на прикроватном столике. Не задавая никаких дополнительных вопросов, Каз поднялся со стула и вышел из гостиной. Инеж прислушалась. Ритмичный стук трости по ступенькам позволял четко определить, где сейчас Каз. Вот он преодолел один пролет, вот поднялся на третий этаж, но остановился, чтобы передохнуть, прежде чем пойти дальше по коридору. Едва ковер заглушил стук трости, как Инеж быстро (насколько это было возможно) преодолела расстояние между диваном и уборной. Открыв дверь несколькими минутами спустя, Инеж не удивилась, обнаружив в коридоре недовольного Каза. — Три лестничных пролета за пять минут, — сказала Инеж. — Это сколько ступенек в секунду? Каз скривился. Он запыхался после быстрого спуска по лестнице, но даже это не остановило его. Инеж молча позволила ему подхватить ее и отнести на диван. В этот раз Каз накрыл ее, подоткнув плед по краям. Намек был очевиден: в следующий раз сулийка будет связана по ногам и рукам. — Так что насчет вязания? — невинно поинтересовалась Инеж. — Думаю, твоим глазам тоже нужен отдых, — заботливо-угрожающе сказал Каз. Инеж обошлась без возражений. Она не помнила, как заснула. За окном сгущались сумерки, было скучно и немного тоскливо. Стопка непрочитанных книг уменьшилась вдвое, и от напряжения заболел правый висок. Инеж опустила голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Стояла такая тишина, что она слышала равномерное дыхание Каза и шелест страниц гроссбуха. Можно было отдаться воспоминаниям и, отбросив паранойю и недовольство, подумать о том, как пугающе-захватывающе было быть так близко к Казу, когда он нес ее. Крепкие руки надёжно удерживали от падения, от тела исходило согревающее тепло и запах кофе. Когда Инеж проснулась, то первым делом услышала шмыганье носа, и только затем ощутила, что лежит на чем-то более мягком, нежели изношенные диванные подушки. Инеж повернулась на бок и открыла глаза. Она была на кровати в своей комнате, а на пороге, уже собираясь уходить, застыл Уайлен. — Прости, что разбудил, — смущенно сказал парень, поднимая руку с пузырьком. — У меня закончились чернила. — Ничего страшного, — Инеж заспанно почесала глаза. — Сколько сейчас? — Почти десять. — Спасибо. Инеж села в кровати. Увидев, что помимо одеяла ее накрыли еще и пледом, в голове девушки зашевелились подозрительные мысли. Она окликнула Уайлена. — Я точно помню, что уснула в гостиной. Меня перенес ты или Джеспер? — Когда я пришел, тебя внизу не было, — озадаченно ответил Уайлен. — А Джеспер вернулся позже меня. Может, Матиас?.. — Может, — Инеж сильно в этом сомневалась. Нина собиралась в театр, и Матиас был бы вне зоны доступа как минимум до следующего утра. — И еще. Ты обращался к Казу за помощью? С гроссбухом. Уайлен совсем растерялся. Он удивленно заморгал, глядя на Инеж из коридора. — Даже не думал об этом. А что? — Да нет, ничего, — уклончиво ответила Инеж. Уайлен несколько секунд смотрел на девушку, словно пытался понять природу ее странных вопросов. — Дай знать, если тебе что-нибудь нужно, — наконец сказал парень и ушел. Инеж и правда было кое-что нужно, но вряд ли Уайлен мог дать ответы на интересующие ее вопросы. Например, почему Каз внезапно стал гиперзаботливым. Или когда наконец Бреккера добьет его упрямство. Впрочем, последний вопрос разрешился уже через два дня. Целитель сдержал слово и заглянул к своей пациентке через несколько суток. К этому времени Инеж уже полностью поправилась. Она подолгу гуляла по району, хотя пока и воздерживалась от подъёма на крыши. Каз больше не заявлялся, и получив официальное разрешение на длительные пешие прогулки, девушка отправилась в Западный Обруч. Каз нашелся в Клубе Воронов. Как коршун, он стоял на возвышении и изучал посетителей, отыскивая нечестных игроков. Его взгляд скользил от одного стола к другому. Заметив нарушителя, он давал знак вышибале, и в зависимости от степени нарушения, игрока либо выкидывали на улицу, либо отправляли к Казу за понятным и кратким объяснением, почему ему лучше больше не появляться в этом клубе. — Было что-нибудь интересное? — спросила Инеж, вставая рядом с Казом. Парень никак не показал, что удивился ее приходу или внезапному появлению из-за угла. — Все те же Простофили, что и раньше. Разве что сегодня они на удивление щедры. Как нога? — Прекрасно. Как твоя нога? Каз не ответил, но Инеж и так видела, что парень стоит, перенеся вес на здоровую ногу. — Я не буду говорить: «Я предупреждала». — Уже сказала, — заметил Каз. Инеж пихнула Каза под бок, и губы парня изогнулись в полуулыбке, хотя взгляд был прикован к столу с VIP-игроками. — Интересно, — пробормотал он. Инеж проследила за его взглядом, но не заметила ничего, что могло бы привлечь его внимание. Впрочем, это было обычным делом. Мозг Каза постоянно работал, отыскивая выгоду в любой мелочи, в то время как другие просто наслаждались тем, что имели. Каз проковылял к черному выходу и вышел из клуба, не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли Инеж за ним. — У меня будет к тебе просьба… Закончить предложение Каз не успел. Больная нога подвернулась, и Бреккер — Грязные Руки, гроза Бочки, самый опасный и отчаянный преступник Кеттердама — кубарем покатился с лестницы.

***

Инеж снова ничего не сказала, но в ее взгляде отчетливо читалось: Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА. Каз недовольно пыхтел, высоко подворачивая штанину, чтобы можно было оценить повреждения. С помощью Инеж ему удалось подняться на ноги и, хотя сначала он пытался убедить девушку, что в порядке, ему пришлось проглотить любые возражения, когда он осознал, что не может самостоятельно идти. Каким-то чудом — и с поддержкой Призрака — Каз смог добраться до Клепки и доковылять до своей спальни, не смотря на предупреждение Инеж о вреде подъема по лестнице после такого грандиозного падения. — На мой взгляд, все в порядке, — заявил Каз, осматривая больную ногу. Он сидел на кровати, ботинки с воткнутыми в них носками опечалено стояли рядом, на ковре. — Тогда тебе стоит проверить зрение. Каз напрягся, когда Инеж подошла ближе. Он знал, что девушка не станет прикасаться к нему без его разрешения, и все же внимательный взгляд, направленный на его бледную ногу, нервировал. Колено опухло, но это был единственный визуальный признак травмы. Если бы Инеж каким-то образом могла залезть в голову Каза, она бы ощутила пульсирующую боль, отдающуюся во всем теле. Но поскольку чтение мыслей не было в арсенале Призрака (по крайней мере, насколько это было известно Бреккеру), существовали неплохие шансы ее обмануть. — Я просто оступился, — гнул свое Каз. — А ты устроила из этого трагедию. — Вытяни ногу, — сказала Инеж. — Что? — Вытяни. Ногу, — медленно повторила Инеж. — Давай. Крепко сжав челюсти, Каз выполнил приказ. От острой боли, вызванной даже таким простым движением, он поморщился и сжал пальцы в кулак сдерживая ругательства. Инеж выразительно подняла бровь. — Нога и раньше так болела, — сквозь стиснутые зубы выдавил Каз, уже понимая, что это сражение он проиграл. — Тем более. Тебе нужен отдых. И не смей спорить со мной. У меня кинжалы, помнишь? Каз недовольно скривился и откинулся на подушки, дожидаясь возвращения Инеж. Делать все равно больше было нечего: Призрак предусмотрительно забрала с собой его трость. Несколькими минутами спустя Инеж вернулась, неся с собой эластичную повязку и мешочек со льдом. — Ну уж нет, — сказала Инеж, когда Каз протянул руку, чтобы забрать лед. — Я в состоянии позаботиться о себе. — Каз, ты в состоянии обхитрить самых умных главарей банд Бочки, в состоянии похитить человека из самой охраняемой тюрьмы мире и в состоянии построить империю из пепла и опилок. Но ты определенно не в состоянии позаботиться о себе. Присев на кровать, Инеж осторожно прижала лед к колену. Каз дернулся. Холод притупил боль, но уже через несколько минут парень покрылся мурашками. От соприкосновения с разгоряченной после тяжелого подъема вверх по лестнице коже лед стал таять, и на простыню упали первые капли. Каз закрыл глаза, представляя, как замораживаются поврежденные ткани и пропадает чувствительность. Может, лед, растая, заберет с собой всю боль — не только физическую, но и душевную. Может, случится чудо, и холод распространиться дальше, к сердцу, чтобы Каз больше не допускал глупых мыслей о будущем, которое ему не светит. А может, упав, он снова сломал ногу, но в этот раз все закончится плохо и он не сможет ходить. Череду нежелательных мыслей прервало прикосновение к ноге — легкое, как перышко, но ощутимое даже на обледеневшей коже. Каз отдернул ногу и распахнул глаза. Он открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Ему оставалось только безмолвно смотреть на Инеж, переступившую черту. — Мне нужно осмотреть твою ногу, — сказала Инеж. — Я в перчатках. Она подняла руки, но Казу пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы отвести взгляд от ее лица. На узких ладонях были надеты черные кожаные перчатки — запасная пара Бреккера, которую он держал в ящике в старом кабинете. — Можно? — Инеж вглядывалась в лицо парня. Она нарушила его личные границы, но не собиралась повторять ошибку. Прошли долгие минуты в тишине. Каз не шевелился, только тяжело дышал. Мешок со льдом, который больше никто не придерживал, свалился на бок и теперь лежал на кровати, оставляя под собой лужу. — Каз? Бреккер медленно кивнул. Не то, чтоб он видел смысл в осмотре ноги, но вокруг Инеж был такой ореол уверенности, что он не рискнул снова спорить. — Хорошо, — хрипло сказал Каз, возвращая ногу на место. — Хорошо. Но не увлекайся. — Зависит от того, как ты будешь себя вести. Осмотр не занял много времени. Инеж ощупала кости, чтобы убедиться, что они целы, после чего принесла новый лед и зафиксировала его на ноге. Закончив временную перевязь, Инеж подправила подушки под спиной Каза и села на стул, предварительно подвинув его ближе к кровати. — Что-то еще? — спросил Каз, выжидающе глядя на девушку. Она его заставила лечь в постель, осмотрела ногу и перевязала ее. Что еще можно было с ним сделать? — Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя без присмотра? Едва я выйду за дверь, как ты снова вскочишь на ноги и побежишь разгребать дела в клубе. — Как только найду свою трость. Инеж улыбнулась той улыбкой, что Каз сразу понял, что на удачу и логику в поисках рассчитывать не стоит. Через полчаса Инеж снова ушла, чтобы принести сухой бинт. Каз выждал несколько минут (полагаться на слух с Призраком было гиблым делом), Каз встал, опираясь на спинку кровати и оглядел комнату. Чем бы заменить трость? Из имеющихся в комнате вещей подходит только зонтик с секретом, изъятый у одной дамы в клубе. Благодаря сложной схеме зеркал ей удавалось разглядеть карты своих партнеров. Зонтик был черный, но с броскими оборочками. Впрочем, для спуска вниз вполне подойдет. Используя дамский зонтик вместо трости, Каз вышел из спальни, пересек кабинет и, уже представляя реакцию болтающихся на первом этаже Отбросов, когда они увидят спускающегося по лестнице с данным аксессуаром Бреккера, открыл дверь. — Вот об этом я и говорю. Каз скривился, словно съел лимон, и под надзором Инеж вернулся в кровать. — И сколько ты собираешься со мной сидеть? — Каз скрестил руки на груди, изображая полнейшую скуку, хотя сердце бешено билось в груди, пока Инеж делала перевязь. — Пока ты не восстановишься, либо пока у меня не кончится терпение. — Это может произойти очень, очень не скоро, — заметил Каз. Инеж пожала плечами. — Мне некуда торопиться. — И чем же будем заниматься, пока я тут лежу? Казалось, Инеж дожидалась этого вопроса. Она достала из кармана карандаш и блокнот. — Для начала — спланируем твой отпуск…