и сколько бы

и сколько бы ты не бежал, она всегда будет обманом чувств, что стал фантомной болью исчерченной в чревах капелл, где в замирание распятий и катарсисе излома искусств, вкус крови станет привычным, и пересекая предел, вдыхая полной грудью - по линиям плоти разливается жилами медь, что впивается остриями в самую сердцевину, это как долго и жадно наблюдать, выжидать и смотреть, когда чьё-то сердцесловие обрежет тонкую пуповину: по ломкости тонкостей, по изгибам своих грехов, осязая, как по плеврам лоснятся миазмы асафедиты, следуя по извивам лихорадящих лоз, что до кровоизлияний и синяков душат томлением, - забытые подпозвоночные инстинкты превратят твой храм в руины, обвалы, и останешься только ты, с очертаниями тьмы на запястьях, расписанными стенами, взмывающим в небо пеплом, когда костры сожгут дотла то, что было твоими ночами… переходя пороги, не обращая внимания на закрытый (со смещением) перелом, ты забудешь, этот душный и страшный сон, и как пережил теракт… но однажды, когда задумавшись, крутя в пальцах последний патрон, кто-то окликнет и ты обернёшься назад…