Кладбище рассудка

              — Питер, подай мне трубный ключ, — мужчина в красном свитере, — с непонятными вышитыми иероглифами вдоль груди, голосящие что-то на китайском —, протягивает ладонь в сторону, сосредоточенно разберая заржавевшие запчасти. Ответа так и не последовало. Сегодняшний день был сам не свой. Питер был вял и неряшлив до такой степени, что всю дорогу до лабораторной доктора Стивена Винсента он буквально дремал в сосредоточенных собой мыслях. Всё пролетело как во сне: ванная, жар вдоль дрожащей кожи, прикосновения, слова, Энтони-мать_его-Старк, требующий собственноручно стянуть чужую рубашку под предлогом возможного запотевания... И Паркер даже не знал, был ли он счастлив тому, что пережитое было наяву, а не в очередных дурных фантазиях. Всё произошло чрезмерно быстро. Загадки. Блядские загадки были везде, от чего порой казалось, что без них речь человека была просто напросто пуста и суха. Всё было до чертиков неясно, принуждая додумывать собственный вердикт, который тысячу раз вгонял в заблуждение, нерешительность и негодующий страх. Да, действительно страх. Старка не мог опробовать даже близкий друг, что уж тут говорить о Питере, которому не было известно даже явных деталей? Одно неверное слово, одно неправильное решение в адрес мужчины... Да о чем же речь? Этот орешек навряд ли прокусит даже его собственная супруга, делившая с ним постель и жильё Пеппер Поттс. Питер мгновенно сглатывает слюну, ощущая густой ком в горле. Всё это было так богохульно, грязно, блядски, что Паркер ощущал себя не просто школьником, а самой настоящей проституткой, которая за деньги закроет глаза на любой нюанс... В случае парня это были далеко не зелёные бумажки, а внимание Энтони Старка. Внутри боролись две стороны: одна твердила о том, что Питер потеряет всю честь, втянувшись в их личную жизнь и решившись на дальнейшую "игру" со сладким призом, а другая активна парировала о том, что о какой любви и о каком умиротворение может идти речь, когда с одной стороны происходит аффилиация далеко не к своей второй половинке? — Питер! — повышает тон доктор Стрэндж, возвращая юношу в реальность. Паркер активно хлопает глазами, словно ожившая мистическим образом кукла, приступив рыться в чемоданчике. Всё лежало на своих местах, сохраняя идиллию, и лишь ковыряние чужих рук расскидывало сложенные по столбикам инструменты в разные стороны, разыскивая то, чего и не знал толком... Забыл, если быть точнее. Доктор Стив всегда казался Питеру человеком с золотыми руками и потрясающим талантом возвращать к жизни любой испорченный предмет, будь то разорванная на мелкие части бумажный лист или разобранная по частям машина. И будь парень младше себя лет так на семь — безоговорочно стал бы главным подражателем Стрэнджа. Чистоплотный, трудолюбивый, бережный и строгий, проявляя временами до абсурда заботливую черту характера. Агнец Божий, не иначе. — Что с тобой сегодня? — мужчина отстраняется от стола, кладя ладонь на упругие плечи Паркера, легонько остраняя того в сторону. Сегодня от Питера явно не будет толку, — Выглядишь не самым лучшим образом, мальчик мой, — ладони вынимают нужный инструмент, а перед лицом Паркера вновь предстаёт влажная от рабочего процесса спина, — В последнее время так точно. Питер хмурится. Говоря честно, он даже не замечал этого за собой. Не замечал, как совсем перестал есть, как отстранился от шумных компаний, отдав предпочтение четырём стенам. Паркер опять хлопает глазами. Словарный запас утратился ещё сегодня утром, когда вместо кофе "доброе утро" ему пожелал никто иной, как Тони. Секретов от Стивена, сколько себя помнит юноша, у него не было. Первый поцелуй — он узнает первым! Украденные деньги с кошелька — «доктор Стрэндж, мне нужно кое что рассказать...», и даже сейчас, не глядя на возможное отвращение к распирающим изнутри чувствам, о них был осведомлён один лишь Стрэндж. Чреватых последствий это не принесло. Нет, конечно Стивен устроил Питеру целую лекцию о том, что сильно увлекаться этим явно не стоит, но в основном это подарил такую громоздкую поддержку, которая согревала Паркера в самых тяжёлый ситуациях по эту же секунду. И что же мешало поделиться тревожными мыслями сейчас? Даже не для совета, как для попыток выговориться и разделить это сказочное чувство. — А так заметно? — он подрывается с места к ближайшему зеркалу в попытках разглядеть себя как можно тщательно. — Не скажу точно, но выглядишь не очень опрятно. Тяжёлая ночь? — Скорее утро, — он отводит взгляд на задний план отражения, изучающе оглядывая процесс работы доктора Стрэнджа, — Там случилось кое что... — Ты же знаешь, я не люблю интриги, — уголок губ Стивена ползёт вверх, демонстрируя это сразу же, когда фигура оставляет работу в покое, обернувшись к парню, — Потому давай прямо и как есть. — А прямо — неинтересно, — ответно улыбается Паркер, повернувшись до того нелепо, что затылок задел зеркало, тут же ухватившись за место удара, — Ауч. — Ты мне всю лабораторию снесёшь, Питер, — мужчина берет в руки грязную тряпку, тщательно вытирая руки, — Я вымогать не буду. Выглядишь ты хоть потрёпанно, но счастливо. Неужели Эм-Джей... — Да к чёму тут она? — парирует, шагая вперёд, — Я даже не знаю как мне воспринимать то, что произошло. Сегодня утром тётя Мэй отправила меня к мистеру Старку... Вернее к Пеппер... — Только не говори... — Стивен облокотился ладонями о стол позади, заметно напрягаясь. —... Мистер Старк вёл себя немного иначе обычного. Угадай, где мы вели беседу? — Питер тут же закрывает лицо ладонью на долю секунды, ногтями легонько корябая щеки, возвратившись в прежнее положение, наконец останавливаясь вплотную к доктору, — В ванной, пока он принимал её, а я стоял рядом. — Ты же не... — Я разделся только по его просьбе, но это длилось не долго. Пеппер вернулась, быстрей, чем я ожидал, — он немного задирает подбородок, глядя на настороженную физиономию, — Кажется, между нами что-то происходит. Стрэндж молчит — молчит и Питер. Помещение на миг заполняет тишина. Слышится неопознанный скрип, дыхание, ритм сердца. Паркер ждёт, а собеседник лишь молча отворачивается, приступив к незаконченному делу, только через пару секунд позволив себе заговорить: — Ну что я могу сказать? — хрипит Стивен, — Это очень даже экстравагантно, неожиданно. Я, должно быть, рад за тебя. Твои мечты, желания, вот так вот быстро! Просто... — он тяжело вздыхает, — Тебе не кажется это странным? — Странным? — Я даже не буду трогать тему его обручального кольца, Питер, просто когда всё это началось? После твоей записки? Я бы мог сказать, что Тони правильный и порядочный человек, не прыгающий до первых признаков взаимности, но зная его... — Я знаю, что это странно, знаю! — перебивает юноша, стягивая с плеч некомфортную белую накидку, кладя её на стол, — Но и ты пойми. Ты же знаешь моё отношение к нему? Так как я могу отойти, когда на такой шаг ближе? Не на шажок, Стивен, на шаг! — Я бы не советовал тебе сувать туда нос. Иногда свои "хотелки" можно оставить при себе. Я понимаю, у тебя гормоны, новые открытые двери, которые тебе ещё открывать и открывать, но нужно ведь думать здраво? — Хватит, — отрицательно машет головой Паркер, прижавшись поясницей к протяжному вдоль помещения столу, — Ты говоришь это постоянно. — Я говорю это тогда, когда вижу, а не тогда, когда захочу, — поправляет Стрэндж, в ответ получая лишь молчание. Питер отводит взгляд в сторону как обиженный на глупости мальчишка. Неприятно, диалог сводится на «нет», но и Паркер не дурак, прекрасно переваривая беспокойство доктора Стрэнджа. Только вот за этим следует и неудержимая обида за неразделенную пылкую радость, которую придётся запивать одному. — Я хотел вечером пригласить Мэй на ужин, поговорить, можешь составить нам компанию, — нарушает неловкую паузу доктор. И Паркер поднимает взгляд, нерешительно улыбнувшись. Это была бы не плохая идея с учётом того, что в последнее время Питер никуда толком и не выбирался, да только кто бы знал, что на этот вечер его планы могли обернуться? Уведомление. Питер суёт ладонь в карман штанин, вынимая смартфон. Первые секунды он щурится, когда на экране вылезает заветное              «Мистер Старк»       "вложение" Не верится и глазам. Бросив последний раз внимание на собеседника, Паркер спешит отойти в сторонку, наконец открыв диалог с предательским сердцебиением. Сообщений от Тони он получал крайне редко, да и то в качестве просьбы о чем либо, но сейчас перед ним образовалась до того сумбурное сообщение, от которого из уст вырвался томный вздох, а телефон буквально содрагнулся, когда на картинке образовался тесный бугорок, нетерпеливо упирающийся в ширинку брюк.