Встреча

       Полы дорогого платья цеплялись за сухую траву, торчащие из земли сухие ветки, которые подобно рукам хватали ткань. Они не хотели, чтобы она пришла наконец-то к нему. Будто никто этого не хотел. Жаждали оборвать ей крылья и перекрыть воздух, чтобы она ничего больше не смогла сделать. А тот, кто был ей дороже кислорода, дороже всего на свете, сейчас лежал где-то далеко впереди. Она бежала, спотыкаясь о каждый камень, и молилась. Молилась, едва сдерживая слёзы, чтобы потом, будучи рядом с ним, позволить себе расплакаться. Никто сейчас не должен видеть её слёз. Никто не должен знать, насколько она может быть слабой и как легко её может сломить его утрата.        Пусть все видят только немного обеспокоенное и злое лицо. Так будет проще, так никто не поймёт. Не узнает. Ведь каждый, стоящий сейчас за её спиной — возможный враг, только притворяющийся другом ради внутреннего перемирия во имя Империи. И только. Она им не верит, никому. Особенно не верит тому, кто, скрывая за холодно-отстраненным выражением лица жуткую боль, спешился и смотрит убегающей к лагерю ей вслед. Его верный советник попытается что-то сказать, но тот лишь поднимет руку, призывая молчать. Убийце тоже хочется пойти за ней к нему, но он не ступит и шага, а так и будет стоять там, неподвижно. Словно мраморное изваяние, будто неживой вовсе.        А она живая, внутри неё бьётся тревожно сердце, а в груди больно жжёт — вот-вот превратится всё нутро в бурлящую алую жидкость и вырвется наружу отчаянным криком, полным страха и тревоги. Она бежит вперед, только воздух свистит в её ушах, а голоса — Принцесса их не слышит. Кто-то пытается её остановить, когда она наконец-то замедляется на миг среди огромных палаток и озирается. Но лишь мгновение. Незнакомая девушка что-то лепечет ей, но предусмотрительно отходит в сторону, а Йона стрелой пролетает вскоре мимо её. Девушка только потрясённо выдыхает, когда алый вихрь исчезает среди других людей, палаток и лошадей.        Всюду стоны боли, один воин кричит, но тут же замолкает, когда она врывается внутрь и беспокойно озирается по сторонам. Ничего не находит и мчится дальше. В ушах уже звенит, а ноги так и грозят подвернуться на очередном камне, но ей нельзя сейчас падать. Ей важно сейчас найти его и больше никогда не отпускать. Без разницы, как она выглядит со стороны, без разницы, что скажет Кейсюк на её поспешное бегство. Они все всё равно скоро будут здесь. Драконы на свободе, а Он где-то поблизости. Только Принцесса никак не может его найти. И это пугает больше, чем та злосчастная ночь, не отпускающая ночные кошмары, пробирающаяся в её сознание чёрным спрутом, пытаясь её задушить.        Она задыхалась, расталкивала локтями столпившихся на пути людей, потому что так нужно было. Иначе до Хака не добраться. Но где он именно находился, Принцесса не чувствовала — скопившийся внутри страх и слёзы заглушили все прочие эмоции и не помогали сосредоточиться. Толпа вокруг неё сгущалась каменной стеной. Йоне было не пробиться.        Но вдруг за чьим-то плечом взгляд уловил самую потрёпанную палатку из всех. Это была она. Родная и близкая её сердцу. Заштопанная с левой стороны, потёртая и выгоревшая на солнце десятки раз. Словно маяк посреди знойной бури она указала ей путь, а сколько ещё раз ей надо будет пробиться через преграды уже не было важно.        Йона остановилась на секунду, перевела дыхание и приподняла завесу. Ей пришлось столкнуться нос к носу с Юном, задумчивым, помрачневшим и заметно уставшим. За то долгое время, что они не виделись юноша сильно похудел. Он держал в руках большой ворох тряпок и намеревался уйти. При виде Принцессы по его лицу прошла тень беспокойства, тут же сменившись тёплой радостью. Она только кивнула и хотела ворваться внутрь, но лекарь удержал её.        — Прошу тебя, Юн, пусти меня! — едва не всхлипывает девушка, продолжая рваться вперёд. — Пропусти же!        В глубине палатки был Хак. Накрытый покрывалом и будто спящий. Внутри прошёлся лёд и две холодные змеи стянули все органы. Йона сделала ещё рывок и вцепилась руками в Юна, уронив голову на его плечо. Слёзы сдерживать больше не получалось.        — Пусти меня, Юн… Пожалуйста… Хак, он ведь там. Лежит.        — Он недавно приходил в себя. Только что уснул. Он жив, Принцесса, — парень вздыхает недовольно и устало. — Ну же, не плачь. Хак жив. Ты слышишь?        Йона расслабляется в его руках и выдыхает. Самое страшное уже было позади.        — Но можно мне к нему? Я хочу быть рядом с ним.        — Ладно, — в голосе слышится неодобрение и снисхождение. — Только тише! Если что тут — есть всё необходимое ему. Жар спал часов пять назад. Захочет пить — напоишь. Но пусть пьёт немного. Иначе вредно.        — Сюда может кто-нибудь прийти?        — Вряд ли. Я специально палатку подальше от людей поставил. Хаку нужен покой. Раны самые тяжёлые из всех, что он получал. Даже когда я вас впервые нашёл, не так кошмарно всё было, — лекарь поднял упавшую корзину с повязками и вышел из палатки. — Но он поправится. Всё будет хорошо. Ему повезло, что та женщина из деревни немного умеет врачевать.        «В этот раз одежду сам будет штопать!» — проворчал про себя Юн, удаляясь.        Вскоре шаги его стихли, а Принцесса наконец-то решилась тихо подойти и сесть рядом. Она рухнула на колени и опустила голову, прикрыв руками глаза. Её снова трясло. Но не от холода, хотя внутри всё ещё лежал клубок ледяных змей.        — Ты даже не представляешь, как я рада, что ты жив, — прошептала Йона, продолжая плакать. — Безрассудный дурак!        Его рука, перебинтованная, была тёплой. А её руки невозможно холодными. Ей жизненно необходимо было убедиться в том, что он действительно жив. Слёзы закончились и теперь её всхлипы не мешали слушать его тяжелое дыхание. Тело начало оттаивать, а его тепло — всегда согревающее в лютую стужу, столь родное — передалось ей. Йона держала его за руку и благодарила всё на свете за это.        — Двадцать дней, — зашептала Принцесса снова, — двадцать дней я не знала, где ты. Не знала, жив ли. Ещё с той самой ночи я думала, что с тобой ничего такого не может случиться, что не можешь просто так исчезнуть и умереть. И когда Джи-Ха вернулся и сказал… Хак, тебя не могло убить даже падение с огромной высоты. Было бы странно, если бы это сделала вода, верно? Но никогда, никогда больше не пропадай так надолго!        — …уда, — Хак вдохнул глубже, морщась от боли и не открывая глаз, — куда мне от вас… деться? При всём желании такую, — его пальцы едва сжали руку, — беспокойную Принцессу не оставишь.        — Молчи, лучше отдыхай, — губы Йоны изогнулись в улыбке, но слёзы снова сдержать не получилось. — Как же я хотела увидеть тебя! Представить не могла никогда, что тебя не будет рядом!        — Остальные? — он сделал усилие и коротко сглотнул, открывая глаза. — Я видел Грустноглазку.        — Они искали тебя на месте потопа пять дней, но так и не нашли, — Йона опустила плечи и совсем сжалась. — Джи-Ха винил себя, что не успел. Но в остальном все в порядке. Думаю, Юн им скажет, где мы.        — Гун Тэ? Южный Кай?        — Жив и идёт на поправку. Военные действия пока прекратились, но, думаю, о заключении мира пока рано говорить, — ответила кратко Принцесса. — Тебе вредно говорить. Молчи лучше.        — А вы? — он попытался приподняться, но Йона ему не позволила.        — Говорят же тебе — лежи спокойно!        Только посмотрела на него своими заплаканными и счастливыми глазами. Отвечать было не нужно — Хак прекрасно всё понял, и если бы не его состояние, то обязательно сказал бы куда больше, чем говорил до этого. Непременно, как только он поправится, больше её из рук не выпустит. Будет вертеться рядом хуже надоедливой мухи, никогда и никому не позволит её у себя забрать.        — Может ты пить хочешь? — оживилась вдруг Принцесса и выпустила его пальцы из ладони, но Хак не позволил.        — Будьте здесь, — попросил он и снова прикрыл глаза. — Как можно ближе ко мне.        Она легла рядом, обхватив его руку и уткнувшись лбом в плечо. Принцесса могла поклясться, что больше ей на этом свете ничего не надо. Лишь бы время замерло хотя бы на мгновение.        И не важно, что где-то за пределами этой палатки бродят воины Су-Вона в её поисках, а Кейсюк наверняка зол. Драконы не могут найти себе места, сбившись с ног в её поисках. Главное лишь то, что самый дорогой ей человек жив. И она не знала, кого именно благодарить за то, что он остался с ней. Принцесса боялась представить, что могло бы быть, обнаружь она сейчас здесь неживого Хака. Разве смогла бы она жить дальше без него? Смогла бы она вообще тогда дышать?        Не смогла бы. Как не могла нормально спать и есть все эти двадцать дней, которые она считала.        — Вы всё ещё плачете, — он повернул голову к ней и постарался придвинуться ближе.        — Не шевелись, глупый Хак, — всхлипнула Йона. — Тебе же больно…        — Не так уж и сильно, — отвечает он, и только по одному выражению его лица она понимает, что ей врут. — Проплачьтесь сейчас, будет легче.        — Не пугай меня так никогда больше…        Спокойствие окутало её тёплым одеялом, а может быть это были заботливые объятия Хака, не желавшего оставлять её ни на секунду. Она утонула в своём сне, но даже будучи в нём не отстранялась от своего любимого. Сны её были яркими, красочными и счастливыми, как в далёком детстве, и кошмары той страшной ночи, когда клинок Су-Вона обагрился кровью Императора Ила, к ней больше не приходили. Вместо крови были только красивые алые цветы, раскинувшиеся ковром по полю, где шли с ней, смеясь, люди, ставшие её настоящей семьёй.        «Клянусь, ребята, мне больше ничего не нужно, только будьте все счастливы…»