Ты можешь стать великим

      Пожалуй, сегодня один из немногих циклов, когда Мегатрон хочет уйти в дезактив.

Правда.

      Он измотан после боя на арене (противник попался, что надо). Недавно ходил встречаться с кибертронцами, которые хотели присоединиться к его пути десептиконизма. Слишком импульсивные, да и они, как он слышал, сначала делают, а потом думают. Да уж, союзники, что надо.        А буквально пару кликов назад он едва предотвратил попытку покушения на актив одного из сенаторов.       Ох, и упадут его рейтинги…       И сколько проблем добавится…       Вот вчера был хороший цикл. Гладиатор снова встретился с Орионом для дальнейшего обсуждения плана, когда они оба пойдут к Совету, чтобы высказать свои идеи. Точнее, идеи Мегатрона. Архивариус помогал подготовить ему речь, за что ему огромное спасибо. После этого они пошли в бар, там встретились с Рэтчетом, другом Пакса и одним из лучших выпускников медицинской академии, поболтали, встретили некоторых других гладиаторов и единомышленников Мегатрона.       Но вот сегодня он просто хотел уйти в дезактив.       Ему нужен крепкий энергон.       А ещё ему нужно пополнить список упражнений вентиляции, чтобы успокоить его гнев, который он не особо любил в себе, и мигрень.       Сколько же проблем ему свалилось на шлем…       О, вон там проблемы с мехом, который слишком долго побывал в космосе. Вот его заставляют показать свою Т-шестерню и просканировать её, чтобы выявить его касту.       Бедный мех.       Благо, с серебристым не хотят связываться, ибо у него уже достаточно сильно поднялась репутация. И рейтинг заодно.

Проклятые функционалисты.

      Почему они не могут позволить планете нормально жить и развиваться, чтобы у каждого было всё то, чего желают кибертронцы? Нет же, надо разделить всех! Надо, чтобы всё было по полочкам, чтобы был их порядок!       За что такое наказание Кибертрону, Мегатрон до сих пор не понимает.       В процессоре невольно промчались моменты его актива, когда он был шахтёром. Когда к ним охранники относились, как к какому-то скоту.       Первый вентиляционный оборот.       Второй.       Третий.       Потом он вспомнил их моменты с Терминусом, закрытие шахт, его прибытие на арену с некоторыми из его бывших товарищей-шахтёров, первый бой. Тогда он хорошо заявил о себе. Затем полномасштабное переосмысление политического строя, осознание коррумпированности властей и несправедливости высшего класса по отношению к низшему.       И вообще, как можно было додуматься составить кастовую систему, основанную на альтернативном режиме?! Каждый кибертронец уникален по-своему, почему нужно убивать эту уникальность?       Действительно, почему же?

Власть.

      И никакого равенства!       Праймус, снова эти мысли…       Конечно, это теперь дело его актива, но почему его процессор напрочь отказывается позволить отдохнуть ему от всех этих размышлений?       Хотя бы разок.       Тяжёлая и измученная вентиляция.

***

      Под конец цикла он готов слечь в гроб, скрестив манипуляторы на грудном отсеке.       Если к нему хотя бы ещё раз подойдёт представитель СМИ с любопытным и насмешливым взглядом оптики, Мегатрон потеряет рассудок.       И упражнения вентиляции ему никвинта не помогут.       Улица практически пуста, благодаря чему он услышал крик. Скорее, писк.       О, и он знает этот тон, эту высокую частоту вокодера.       Ноги сами понесли его по направлению переулка, из которого снова донёсся писк. Завернув в него, узкий и тёмный, он увидел кучку юнлингов, которые толкались и окружали кого-то.       Гладиатор нахмурился.       Уже позднее время, юнлинги в это время должны быть со своими опекунами, разве нет? Да и правоохранительные органы должны заниматься спокойствием на улицах.       Вот вам и «правоохранительные» органы.

Вот вам и «стабильность» и «эффективность» общества.

      Когда он подошёл поближе и ему предсталась полная картина, гнев особенно сильно в нём закипел. Впервые за последнее время.       Юнлинги так и не замечали его, крича и издеваясь над окружённым ими спарком, ещё даже не перешедшим в возраст юнлинга. По виду, юнлинги были красивы, изящны, блестящие, что говорило об их принадлежности к высокой касте.       Но вот спарк…       Он был маленький, золотисто-чёрного цвета, весь грязный, побитый и поцарапанный, лежащий боком на земле, прижавший коленные шарниры к грудному отсеку и схватившийся за шлем. На грязном фейсплейте были видны чистые дорожки омывателя, который рекой вытекал из зажмуренной оптики. С его губных пластин изредка срывались высокие писки боли, а юнлинги всё усмехались, им это было в удовольствие.       Мегатрону кажется, что сейчас его Искра не выдержит и вспыхнет, распространив пламя по его корпусу. Сжатие кулаков.       Когда он начал подходить ближе, юнцы заметили, что их накрыла огромная тень, и когда они повернулись, то столкнулись с прожигающим ярким, раскалённым и чистым лазурным пламенем в оптике серебристого. Все, как один, тут же замерли.       О, у кого-то даже корпус слегка посерел.       Испуганные фейсы смотрели прямо в фейс Мегатрона, полный праведного гнева.       — Пять нанокликов, или я вырубаю вас здесь же и забираю в гладиаторскую яму, — голос тихий, но опасен, как огонь, — Вон.       Он стоит на месте, позволяя гадам промчаться мимо него на огромной скорости ради спасения своего актива. Он позволил себе довольно ухмыльнуться и выпустить горячий пар из вентиляционных отверстий.       Затем он развернулся к спарку. Праймус, он был таким крошечным…

И уже успевшим познать суровый актив.

      Бедолага еле как сел с помощью помятых и дрожащих манипуляторов. Шмыгнув, он вытер дорожки омывателя, размазав грязь на фейсе. Боже, он ещё такой маленький.       Его Искра сжалась от больших влажных тусклых аквамариновых окуляр, в которых плескались обида, горечь и боль.

Как же ему это хорошо знакомо.

      Преодолев пару шагов, Мегатрон опустился на коленные шарниры перед золотистым, который поднял на него испуганный взгляд.       Гладиатору нужен будет крепкий энергон, когда он вернётся к себе.       — Ты в порядке? — мягко спросил он, чуть наклонив шлем. Спарк, чуть расслабившись, кивнул ему пару раз.       — С-спасибо, — тихо, почти шёпотом, дрогнувшим голосом сказал мало́й, с искренней благодарностью посмотрев на него. Искра серебристого потихоньку успокоилась. А потом спарк с удивлением и восхищением уставился на него своей широко раскрытой, проявившей яркий свет, аквамариновой оптикой.       — В-вы ведь М-мегатрон! — воскликнул он, чуть затрепетав своими дверными крылышками.       Ого, он уже известен у спарков?       — Ты меня знаешь? — с искренним удивлением и любопытством спросил гладиатор.       — М-мой опекун очень много о Вас говорит. Он г-говорит, что Вы можете изменить общество в л-лучшую сторону.       Оу…       — Ясненько, — проговорил Мегатрон, — А почему эти юнлинги… избивали тебя?       — О-они уже д-давно так делают, — и вправду, мех только сейчас заметил, что, помимо свежих травм, есть и старые, — Они г-говорят, что я — н-никто… И что я ж-жалок.       Чтоб эти юнлинги и их опекуны попали к Юникрону.       — Почему вы с опекунами не пошли в полицию, чтобы донести на этих… хулиганов?       — П-потому что мои опекуны р-работают на их опекунов.       Вот так…

Вот и вся правда актива.

      — Я тебе сильно сочувствую… Может, мне стоит поработать над этим?       — Н-не надо! — тут же запротестовал малыш, на что Мегатрон удивился, — Моих опекунов в-выгонят с работы, а искать другую будет… т-трудно.       Гладиатор нахмурился, отведя взгляд. Да уж, тут тяжёлый случай. Опекуны этих гадов наверняка скажут другим работодателям, чтобы опекунов этого малыша от не брали на работу.

Проклятая кастовая система.

      — М-мой опекун говорит, что Вы — великий кибертронец, — вдруг сказал золотистый, подняв стальной, уверенный взгляд на меха, — Могу ли я стать таким же великим кибертронцем, как Вы?       Мегатрон замер.       Молчание.       Долгое молчание.       Великий кибертронец, да?       Нет, он совсем не «великий».       Великие кибертронцы — это те, кто сделал множество достойных вещей для народа, кого почитают, кого уважают, любят. А его хотят больше всего свергнуть с политической арены, хотят устранить, как брешь. И у него сейчас не так много сторонников. Он не сделал ничего для своего народа.       Он бы хотел сказать, что не сможет, ради блага спарклёнка, он бы хотел отказать ему.       Но он видит эту уверенность, эту крепкую сталь, этот полыхающий огонь в спарковских больших невинных окулярах.

Но он также видит и себя.

      — Стать великим очень сложно, малыш. А уж тем более быть им. Я не великий. Я лишь тот, кто борется за права таких же, как и я. Я хочу сделать наш мир лучше. Я хочу изменить его в лучшую сторону. А перед этим я был таким же, как ты. Я был в нижней касте, работал обычным шахтёром. И пробиваю путь я себе сам. Прошёл и буду проходить через множество испытаний, — Мегатрон тяжело провентилировал, — Меня показывают так, будто со мной всё в порядке, но на самом деле это не так. Я потерял многих дорогих мне кибертронцев… И, поверь, никакие благодарности или восхищения ничего не значат, когда ты пытаешься помочь, но не можешь. И сейчас тебе все равно нужно встать на следующий цикл и выйти, ведя себя так, будто в тебе ничего не изменилось, — он проглотил душащий ком в горле и заставил свой голос звучать ровно, — Ты сможешь это сделать, малыш? Сможешь сам пробивать себе путь, несмотря на все трудности? Сможешь выходить, скрывая все свои тёмные страхи и волнения? Сможешь ли ты вставать, когда мир сбивает тебя с ног?       Спарк молчит, долго молчит, обдумывая сказанные слова. А затем его оптика становится ещё ярче и увереннее благодаря надежде, сталь укрепляется. Наконец он говорит ровным голосом, несмотря на дрожаще манипуляторы:       — Да… Да, я смогу.       — Тогда да, — Мегатрон выпрямляется, — Ты можешь стать великим.