Touch my neck.

Все мы лишь люди, которые определенно хотят держать весь мир в своих ладонях. Неважно в каких. Тонких или пухлых, белых, как только-только выпадший снег или темных, как до дрожи, сладкий молочный шоколад. Даже в тех, на которых когда-то были багровые капли ледяной крови. Да, все это не важно. Несомненно, держать все и всегда в своих руках важно. Даже нужно, но… Иногда все идет не так, как планировалось. Все идет по косой. Человек сбивается со своего пути, который сам же себе и построил. Ему начинает мерещиться, будто он начинает тонуть, на когда-то идеальном корабле жизни, и тебя больше никто не спасет. Личное солнце, которое тебя мотивировало, радовало, внезапно начинает слишком быстро потухать, вот чуть-чуть и оно вовсе пропадет. Для тебя весь мир, как и солнце, начинает приобретать черно-белые оттенки. Улыбка все фальшивее и фальшивее с каждым разом, а друзья и знакомые отдаляются от тебя все больше и больше. Ничто тебе не поможет. Может, стоит положиться на судьбу? А что же еще делать? Выбора нет. Податься некуда, а терять все, что тебя окружает, не очень-то и хочется… « All I am, is a man, I want the world, In my hands. » The Neighbourhood. Эти ребята дружили с самого детства, вместе проходили невзгоды, поднимали друг другу настроение, защищали друг друга, а самое главное — никогда не предавали и не бросали. Они — друзья детства. Но вскоре оба парня повзрослели, закончили школу и разошлись по разным путям создавать свое будущее. Через несколько лет ребята встречаются совершенно случайно и по началу даже не узнали друг друга, но стоило им узнать свои имена… Долго они не могли нормально общаться, однако это только дело времени… «Let's have an adventure.» The Neighbourhood. *** * *** Летний вечер сегодня как всегда красив и притягателен. Солнце потихоньку начинает скрываться за ветвями деревьев, оставляя после себя лучи, которые окрашивают голубое небо новыми, яркими цветами, как бы играя с ними. Смешанные оттенки на постепенно темнеющем небе были похожи на те самые, полевые цветы, раскрашенные в тона вечерней зари. Их подарил Изуку Бакуго. — Слушай, Деку. Я тут покопался в себе и… понял, что… — кто же, твою мать, знал, что признаваться в любви так сложно? — К-каччан… Это мне? — немного дрожащим голосом от неизвестности спросил Изуку, показав своим взглядом на слегка выглядывающий букет цветов, который держал за спиной Катсуки. Блондин поднял свой растерянный взгляд на веснушчатого, а позже, сведя брови к переносице, перевел свои алые зрачки на связку в своих руках. Достав его из-за спины, немного помявшись, (Каччан хотел что-то сказать, перед тем как отдать цветы, но похоже, Изуку ляпнул про них не вовремя…) он все-таки вручил Мидории необычайно яркую и аккуратно связанную охапку полевых цветов, которые так любил веснушчатый. Протянув руку с ними, Катсуки с решительностью взглянул прямо в два изумруда на против. — Я не договорил, не перебивай. — с ноткой раздражительности тихо произнес Бакуго, чувствуя, как уши начинают гореть. Тяжело вздохнув, он все-таки продолжает. — Я люблю тебя, Изуку. Наступило гробовое молчание, и между парнями, и вокруг них. Мидории стоило бы сейчас сказать хоть что-то, ведь сейчас ему признались в привязанности*, но он не может пошевелиться, не то что произнести что-нибудь. Язык будто онемел от только что услышанного. Блондин хмуриться, пытаясь скрыть надежду, которая все же проглядывается в янтарных глазах на мгновение, и Изуку это естественно замечает, но не подает виду. У зеленоглазого и так в голове полная каша из слов и мыслей, закравшиеся после шока. Эта минута длилась целую вечность. Блондин начал перебирать свои воспоминание, как бы проверяя, не сказал-ли он чего лишнего. Но… Мидория вновь подал свой, все еще нежный, несмотря на хрипотцу от подкатывающего кома в горле, голос. -Каччан… Я… — в уголках травяных глазах начинают проявляться слезы, словно утренняя роса, а губы стали дрожать. Язык вновь отказывался шевелиться. Ведь…его любовь оказалась взаимной… Неважно сколько времени прошло, но это сбылось. Конопатому хотелось верить, что это не чертов сон, который прокручивался каждый раз изо дня в день в голове Изуку. Он верил. — Де- Изуку, не реви! Какого… — блондин одним шагом преодолел расстояние между ними и обнял своего возлюбленного, пытаясь успокоить. — Я… я тоже люблю тебя, Каччан! Пожалуйста, не уходи от меня никогда! Прошу…п-прошу-у-у… — не выдержав Мидория, заревев в голос, обнял Бакуго в ответ, да так сильно, на сколько это вообще возможно. Когда Катсуки поцеловал веснушчатого в макушку, понял, что волосы его Деку очень мягкие и пушистые… Хотелось зарыться в них поглубже и сидеть так до конца жизни. Бакуго никогда не надоест обнимать Изуку. Теперь никогда. ~ Выбежав на улицу, веснушчатый вдохнул свежий воздух, очищая легкие, пытаясь как можно быстрее прийти в себя. Ему было больно на душе. Очень больно. Внутри что-то пылало от переполняющей ярости и раздражения. Да как вообще Инко так просто смогла выгнать из дома своего родного сына?! Как она просто так отвергнула его?! Схватив себя руками за голову, парень сильно сжал их, в отчаянии оттягивая волосы. А потом… Хватка резко ослабла. … Правильно. Изуку для Инко просто очередное недоразумение, которое притягивает за собой как магнит слишком уж большие проблемы, они же определенно мешают карьере Мидории-сан, как модели. Ее через-чур высокую репутацию, это только топит, а те самые проблемы, в которые встревает сын Инко Мидории, быстро разлетаются по пабликам, а люди, в свою очередь ухватывают это дерьмо как горячие пирожки. Да, веснушчатому не место в этом доме. Его здесь не ждут, а это уже повод для того, чтобы тихонько собрать вещи и свалить по-доброму. Изуку так и сделает. Вот только…дверь в дом закрыта. Снова в горле начинает жечь, а глаза щипать от осознания того, насколько сам Мидория ничтожно выглядит. Но парень держится. Не дает себе захлебнуться в эмоциях, которые сейчас готовы захватить Изуку с головой. Сейчас не время. Эта перепалка с матерью была неизбежна. Рано или поздно этот разговор состоялся бы. Мать давно смотрела на конопатого, скептическим взглядом, словно понимала, что ее сын что-то не договаривает. Знал Изуку, что рано или поздно, Инко догадается и о ночных вылазках, и о прогулках с каким-то блондином, и о новых друзьях Мидории. Тайное становится явным, как говорится. Только вот кто знал, что это произойдет настолько быстро? -«Что за цветы?» — хмуро произнесла мимо проходящая Мидория. -«Подарили.» — тихо и неуверенно произнес веснушчатый, еще сильнее сжимая тонкие стебли в руках. -«Как это подарили…?» — произнесла с нечитаемым взглядом Инко. -«Ну…» — Изуку не знал, что ответить. Ведь неясно, что можно ждать от своей матери, отчего побаивался ляпнуть чего-нибудь лишнего. И что здесь надо было ответить, если ты еще в начале этого проклятого диалога с ответом облажался? -«Ну? От кого цветы, Изуку?» — Женщина потихоньку начинала закипать, поэтому повышая голос, продолжила. — «От кого цветы, спрашиваю?! Какого черта, Мидория?!» -«О-от…д-д-друга…?» — Не зная, что еще ответить, парень произнес то, что пришло в голову первым. Яростный взгляд Мидории-сан так и требовал немедленного ответа, из-за чего мурашки пробегали по всему телу Изуку, оставляя после себя озноб. -«Что-о-о?» — Не веря своим ушам, произнесла женщина противным и грубым голосом, который эхом пронесся по всему особняку. И началось… То не делай, этого не делай, там не садись, а здесь не лежи. Все ссоры с начинающей моделью были одинаковы, но здесь на другую тему, да и конец тут помасштабнее. Казалось, вся улица сейчас сойдется, чтобы в наглую подслушать ругань соседей. Однако все закончилось неожиданно, как и началось. Инко с силой вытолкнула сына за дверь и на последок крикнула не очень приятные для ушей слова. Губы трясутся от подступающего кома в горле, но у Мидории еще есть силы на то, чтобы сдержаться и не зареветь на улице…наверно. Теперь же на душу слегла горькая обида на мать, но смутная пелена ярости и недопонимания все же не хотела покидать и без того хрупкое сердце. Смотря на чуть потрепанные, но все еще такие же яркие цветы. Мидория, криво улыбаясь, с трепетом обнял их, они очень сильно грели душу Изуку, ведь сейчас ему это было необходимо. Закрыв глаза, веснушчатый уткнулся носом в букетик и вдохнул сладкий аромат васильков и ландышей. Он никогда не забудет тех крепких объятий и, пожалуй, самого лучшего, что когда-либо случалось в его жизни… ~ Крепкие руки блондина обхватили Изуку по верх талии и прижали к широкой груди как можно сильнее, чтобы успокоить зеленоволосого. Тяжелые всхлипы начали понемногу затихать, а позже Мидория заерзал и поднял свои заплаканные изумрудные глаза на Катсуки. Бакуго чуть ослабил хватку и нахмурившись, взглянул на веснушчатого. Зрачки последнего растерянно бегали по лицу блондина, словно пытаясь запомнить каждую черту и изгиб на лице любимого. Но… что же не так? Губы Мидории вновь задрожали, а веки медленно опустились, предсказывая новый прилив горьких слез отчаянья. Заметив это, Катсуки сильнее притянул к себе Изуку, и убирая назад кудрявую челку рукой, легонько, дабы не спугнуть зеленоволосого, чмокнул в лобик. «These hearts adore Everyone the other beats hardest for Inside this place it's warm, Outside it starts to pour. » The Neighbourhood. *** * *** * *** Мидорию первый раз поцеловал любимый человек. Да, не в губы, но все еще впереди. ~ После поцелуя по телу веснушчатого прошелся табун мурашек, а руки сильнее сжались на воротнике темного пиджака, в котором был Катсуки. Уткнувшись в плече блондина, Изуку хотел вдохнуть побольше, настолько родного и полюбившегося за последнее время запаха. Каччан пах жаренной карамелью с нотками имбиря. Даже терпкий аромат духов не может перебить природный запах. — Ты так сладко пахнешь… Аж жопа слипается. — Прерывая тишину, тихо начал смеяться в макушку Изуку Катсуки. — И чем же…? — Следом начал посмеиваться зеленоволосый. — М… — еще раз принюхавшись и уловив этот запавший в душу аромат, все же ответил. — Яблоком и корицей…? — Угадал… — посмеявшись от щекочущего дыхание Каччана Изуку вновь замолчал. Они стояли бы так до утра, но всему хорошему рано или поздно приходит конец. В кармане джинсов Мидории раздалась мелодия телефонного звонка. Его бы сейчас хотелось слышать в последнюю очередь. Было сразу понятно, что это мать Изуку. Очевидно, что у веснушчатого не было выбора с ответом. Нехотя отстранившись от Катсуки и достав телефон из уже потертого кармана, на экране высветилось «Мама», а на часах уже было десять вечера. ~ Скатившись у двери, зеленоволосый, тяжело вздохнув, посмотрел на время. 23:54. Ловко обойдя блокировку экрана на иконке сообщений высветилось 4 непрочитанных оповещений, которые были скорей всего от Бакуго. /Каччан>; D/22:12/ -«Деку, ты дошел?» /Каччан>; D/22:24/ -«Слушай, если ты не ответишь сейчас, то потом я надеру тебе зад.» /22:26/ -«Че у тебя там случилось?» /Каччан>; D/23:27/ -«Блять, я не засну пока не ответишь, чертов Деку. Только попробуй не написать мне в ближайшие 30 минут. Я завалюсь к тебе домой без предупреждений.» Сердце сжимало от переполняющей вины перед Катсуки. Позже Изуку как-нибудь загладит вину, но сейчас… * * * Сделав глоток кофе, Бакуго завалился на кресло и взглянул на часы. 23:56. Глубоко вздохнув, блондин откусил кусок печенья и вновь запив все это дело глотком кофе поперхнулся. На телефон пришло уведомление. Вскочив с дивана, Катсуки подбежал к столу и схватив телефон, прочитал уведомление о новом сообщении. О боже, как долго он ждал? /Деку. /23:57/ -«Каччан, прости, но у меня проблемы. Ты не спишь?» Усмехнувшись, Бакуго набрал ответное сообщение так, чтобы не было видно того, как он рад. /Вы. /23:58/ -«Глупый вопрос, Деку.» /Деку. /23:58/ -«Да, прости… Ты дома?» /Вы. /23:58/ -«Да, что-то случилось?» — Блондин напрягся. /Деку. /23:59/ -«Выгнали из дома… И, пожалуй, мне негде ночевать, прости.» /Вы. /00:00/ -«Где ты?» /Деку. /00:00/ -«Я возле своего дома, Каччан.» /Вы. /00:01/ -«Сиди на месте.» После этого сообщения Катсуки рванул в сторону прихожей, накинул на себя пиджак, кое-как натянул кроссовки, щелкнул свет и, как ошпаренный, выбежал из дома.