Прошла... Одна неделя.
1 декабря 2021 г., 21:42
Ожидание начало доставать Изуку.
Тот первый день был невероятным. Обретение «Одного за всех», знакомство с прошлыми пользователями и их изучение, испытание суперсилы впервые, спасение чьей-то жизни, заведение друга… это почти казалось сном.
Ужин тем вечером был восхитительным. Он старался не смущаться от маминых слёз и её крепких объятий, которые она дала ему и Очако, или когда Очако настаивала на том, чтобы посмотреть его комнату. К счастью, ее веселье перед его коллекцией мерча Всемогущего было заглушено возбуждением, когда она увидела его фигурки Тринадцатой. Они оба стали болтать о Космической Героине, пока его мать готовила обед, и он бездумно продемонстрировал свой 11-й том записной книжки «Анализ героев». К его радости, Очако не нашла в этом ничего жуткого. Вместо этого она была впечатлена его знаниями, его пониманием причуды «Черной дыры» и добавила информацию, которой у него не было.
Он не знал, выдержит ли его сердце. Она была замечательной.
Ужин закончился слишком быстро, и Изуку собрал достаточно энергии, чтобы проводить Очако до отеля, вернуться домой и рухнуть на свою кровать. Вероятно, он заснул еще до того, как его голова коснулась подушки.
***
«Ты сегодня хорошо поработал, Девятый» — обратился к нему из тумана знакомый голос Йоичи Шигараки. Изуку хотел ответить, но не смог. Его рот не двигался. Так же и со всем остальным. Он посмотрел вниз и, к своей огромной тревоге, увидел, что его тело теперь превратилось в сгусток из чего-то похожего на тени. По всей видимости, его рот был таким же. «Не волнуйся, со временем, когда ты научишься управляться с большей частью «Один за всех», ты сможешь проявлять себя более полно» — появился Йоичи перед Изуку. Он был выше мальчика, но ненамного и худее, чем Изуку, когда впервые встретил Всемогущего. Его длинные белые волосы безвольно ниспадали ему на лицо, но его зеленые глаза уставились в глаза Изуку. «Я пришел сюда в основном, чтобы уверить тебя. Во-первых, у вас будет приватность от нас, мы не будем наблюдать и комментировать всю твою жизнь. В течение многих лет мы знали, что можем блокировать наш взгляд на внешний мир, и выяснили, как общаться друг с другом, чтобы ты не слышал» — облегчение прошло сквозь Изуку, поскольку это было у него на уме, когда ему пришлось воспользоваться ванной. Его тревога, должно быть, отвлекла его от тишины в голове. «Во-вторых, мы продолжим консультировать и обучать тебя. У тебя доброе сердце и умная голова, и, за исключением моих непосредственных преемников, мы думаем, что ты сотворишь удивительные вещи с нашей Причудой.» «Тем не менее, произошло кое-что… любопытное» — осторожно сказал Йоичи. «Ничего такого, что должно тебя слишком сильно беспокоить, но «Один за всех» мощнее, чем мы ожидали. Мы ожидали, что тебе потребуются месяцы, чтобы акклиматизироваться и увеличить его силу, прежде чем мы сможем общаться с тобой. Вместо этого потребовались минуты». «Кроме того, был тот странный шум, который мы слышали, когда ты был ранен, и возросшая эмпатия, которую ты испытываешь к мисс Урараке. Эта сила казалась причудой. Мы думали, что у тебя самого может быть дремлющая Причуда, но, похоже, она возникла изнутри «Один за всех». Факторы причуд шести моих предшественников с причудой присутствуют и выросли до такой степени, что ты в конечном итоге сможешь получить к ним доступ. Однако такой силы у нас никогда не было». Йоичи поднял руку и нежно взъерошил Изуку волосы: «Но не беспокойся об этом. У тебя и так достаточно забот. Мы поможем тебе с этим и с любыми другими возникающими проблемами». Туман снова поднялся и начал поглощать улыбающееся лицо Йоичи. «Отдыхай спокойно, Девятый. Мы здесь для тебя».***
На следующее утро Изуку заметил сообщение от Всемогущего, пришедшее пока он спал, в котором говорилось, что он занят засекреченым проектом на следующей неделе. Он встретится с Изуку в свой первый свободный день на пляже Дагоба. Это было не идеально, но ничего не поделаешь. Предстоящая неделя была туманом стресса, поскольку он ждал результатов экзамена. Он продолжал тренироваться, пользуясь советом остатков, чтобы добавить к своим упражнениям «Один за всех». Когда он сравнил ощущение Одного за Всех, покрывающего его тело, с плащом и капюшоном, он решил назвать технику «Полное Покрытие». Он медленно усиливал Полное Покрытие, добавляя больше мощности, пока пять процентов не были полностью использованы без дискомфорта, и он начал приближаться к шести процентам. Мысли о таких низких процентах иногда сбивали его с толку, но прогресс был прогрессом. «Когда Тошинори получил «Один для всех», он мог использовать его в полную силу через несколько дней, но это вызвало множество других проблем» — сказала ему Нана в какой-то момент. «Он должен был научиться понижать свою силу, чтобы он не причинял больше вреда, чем злодеи, с которыми он будет сражаться. Не говоря уже о предотвращении его случайных убийств. Потребовалось много практики, чтобы достигнуть момента, когда он перестал быть оружием массового поражения. Честно говоря, тебе лучше познакомиться с этим на более низком уровне мощности и проработать свой путь к ударам, изменяющим погоду». Это, безусловно, помогло, как и открытие того, что он может подавить более очевидную зеленую молнию, которая сопровождает использование Один за Всех, удерживая ее на уровне примерно половины своей максимальной силы. Он сломал пару карандашей, когда привыкал к этой силе, но он мог держать «Один за всех» во время учебы в школе, и никто не догадался бы. Это помогло его телу акклиматизироваться и сохранить концентрацию в поле. Конечно, школа была, как обычно, ужасна. Кацуки хвастался тестом и тем, насколько он был легким, набрав более семидесяти очков оппонента. Число заставило Изуку обеспокоиться собственным счетом. Конечно, Изуку спросили, как он справился. «Не нужно предоставлять слишком много информации» — предупредил Эн. «Не то чтобы эти засранцы поверили, что у тебя теперь есть Причуда, или что ты одолел какого-либо из этих роботов» — проворчал Дайгоро. «Я еще не знаю свой точный счет» — сказал Изуку — «но я знаю, что не приблизился к общему количеству Ка-Бакуго-куна». Это, конечно, привело к обычным насмешкам в его адрес. «Дерьмовый Деку, наверное, не получил ни одного балла!» «Что ты сделал, обмочил штаны на них?» «Поздравляю с тем, что не умер!» сказанный тоном, который подразумевал, что Изуку должен был. Кацуки на протяжении всего этого был странно тих. Наверное, потому что он думал, что с У.А. во внимании, не было никаких причин беспокоиться об Изуку. Возможно, потому, что Изуку впервые в их жизни называл его как-то иначе, кроме «Каччан». (Это был тяжелый разговор с остатками. Все они, по сути, провели интервенцию по поводу поведения Кацуки по отношению к нему и назвали их отношения токсичными. Даже остаток Всемогущего был обеспокоен и чувствовал защитную ярость по отношению к взрывному мальчику. Последним гвоздём в крышку гроба было то, что даже Два и Три повторяли, что лучший способ продвинуться вперед — это освободиться от Кацуки, начиная с отказа от этого прозвища.)***
По крайней мере, теперь Изуку мог поговорить с кем-то его возраста. Очако была такой приятной! «Целый пляж заваленый мусором? Вау, неудивительно, что ты был таким сильным! Моих тренировки просто заключались в использовании причуды для поднятия более крупных предметов» — смиренно сказала Очако. «Но это действительно впечатляет! Твоя Причуда такая же мышца, как и любая другая! Какой у тебя предел веса?» Изуку хотел задать больше вопросов, но его новое чувство подсказывало ему остановиться и получить ответ, прежде чем продолжать. По крайней мере, у него была его тетрадка, чтобы записывать дальнейшие вопросы и записывать её ответы. «Примерно три тонны — абсолютный максимум. Но я не могу удерживать его очень долго, иначе меня начинает тошнить» — сказала она. «Итак, ты не можешь полностью нейтрализовать силу тяжести того, к чему ты прикоснулась, иначе я бы выстрелил в стратосферу, когда ты меня ударила. Тебе нужно было научиться это регулировать?» «Это скорее подсознательная вещь» — пояснил Очако — «Например, когда я была моложе, я могла легко отправлять вещи в космос за считанные секунды, стоило мне прикоснуться к ним, но если что-то было важным для меня, я лишь заставляла это парить в воздухе немного. Я не могу выключить свою причуду, но даже когда я была ребенком, я могла регулировать сколько силы тяжести я подавляла». «Как ты делаешь регулировку?» — спросил Изуку. Последовала пауза, затем Очако сказала: «Ха. На самом деле я никогда об этом не думала. Типа, я чувствую, насколько сильно я уменьшаю гравитацию, когда делаю это, но я не знаю, как описать это тому, кто никогда этого не делал…» Изуку положил карандаш: «Хм. Думаю, если у тебя есть Причуда в течение длительного времени, трудно сказать кому-нибудь, как ее активировать». «Ага» — сказал Эн. «Сложнее, когда тебе вручил новенькую причуду умирающий» — вмешалась Нана. «Прошу прощения за это» — с некоторым сожалением сказал Эн. «Не страшно. Я была первой из нас, кто сознательно выбрал ученика, и даже я не могла сказать Тошинори, как это сделать» — весело сказала Нана. «Хотя советы Восьмого были не на высоте, мы смогли так хорошо помочь тебе только потому, что видели новые активации несколько раз с разных точек зрения» — добавил Хикаге. На конце Очако наступила пауза. Наконец, она сказала: «Мидория-кун, как ты это сказал… Ты имел в виду… ты имел в виду, что у тебя очень долго не было своей Причуды?» Последовала пауза, и Очако отчаянно ответила: «Т-тебе не нужно отвечать, если не хочешь!» «Девятый, нам действительно нужно отработать прикрытие» — сказал Йоичи — «и нет лучшего места для начала, чем она». Йоичи был прав. Эта связь между ними могла быть странной, заставляя его пропускать шаги, но Изуку глубоко в сердце знал, что Очако не осудит его: «Н-ну, нет. Я имею в виду, м-моя причуда не появилась, когда мне было четыре года, и я долгое время не имел П-причуды. Н-но десять месяцев назад я встретил своего наставника! Он сказал мне, что моя Причуда слишком мощная для моего тела. Мне нужно было набрать мышечную массу, чтобы пользоваться ей, не оторвав себе конечностей. И мне удалось получить к ней доступ к вступительным экзаменам!» Все, что он сказал, было технически правильно. Очако была совершенно шокирована: «Итак, что ты сказал о том, что трудно сказать кому-то, как его активировать?» «Ну, моя Причуда совершенно отличается от Причуд моих родителей, а Причуда моего наставника в основном такая же, как у меня» — сказал Изуку, упущение правды облегчило задачу. «Но у него был очень плохой совет, как активировать её в первый раз. Если бы я не связался с некоторыми дальними родственниками, я, возможно, не получил бы ни единого балла на вступительном экзамене «. Изуку был совершенно не готов к волне привязанности, исходящей от остатков. Большей их части. «Как долго ты мог использовать свою причуду?» — спросила Очако, ее тон было трудно уловить, но он определенно был беспокойным. «Впервые я смог обнаружить её вскоре после того, как ты остановила мое падение в первый раз» — смущенно признался Изуку. «Ты спас мне жизнь причудой, которая была у тебя всего на несколько часов?!» Очако была шокирована. «Подожди… подожди… поэтому, когда я пришла к тебе домой, и твоя мама сказала, что я была твоим первым другом за много лет…» Изуку вздрогнул: «Ага. Никто не хотел находиться рядом с Беспричудным ребенком. Если они не беспокоили меня активно, они боялись стать мишенью для общества». «ЭТО ФИГНЯ!» Очако крикнула: «Ты такой приятный! У тебя должна быть куча друзей! Неважно, какая у тебя Причуда или ее нет!» Изуку был шокирован тем, что кто-то встал на его защиту, и его беспокойство решило вскинуть уродливую голову: «Ну, я имею в виду, дело не только в том, что я был Беспричудным. Я также большой ботаник, я много бормочу и все время пишу в своих тетрадях, и это заставляет меня казаться жутким—» Очако перебила его: «Да, держу пари, если бы ты мог разбрасывать машины с четырех лет, они все хвалили бы тебя за преданность делу или стратегическое мышление, или за внимание к деталям, или что-то в этом роде! Если ты Беспричудный, или ты беден, или что-то еще, что не нравится людям, то внезапно твои хорошие качества становятся плохими!» Изуку прослезился. Он знал, что, конечно, она не осудит его. Он не осудил ее, когда она признала, что ее семья всю жизнь испытывала финансовые трудности. Но знать это и слышать это было две разные вещи: «Спасибо, Урарака-чан». «Можешь звать меня Очако» — ее тон был все еще наполнен праведным гневом. «Мы друзья. Ты заслуживаешь это.» «К-конечно, О-О-Очако-чан» — пробормотал он с красным, как помидор, лицом. «Можешь звать меня Изуку, если хочешь». «Я буду. Мне нужно помочь маме с ужином. Я поговорю с тобой позже, Изу-кун.» «Пока.» — ответил Изуку, когда звонок закончился. Он рухнул на стул, совершенно подавленный. Прошла всего неделя, а они уже на «ты»! Она дала ему прозвище! Это происходило так быстро! Что это было?! Настало затишье. Изуку ожидал, что остатки будут дразнить его, но, очевидно, если у них были комментарии, они держали их при себе. Пока. Тем не менее, это длилось недолго. «Итак, мы твоя семья, да, Изуку?» — спросила Нана. Это не было шуткой. Ему не хватило слов. Он только кивнул. И этого было достаточно. «Я определенно крутой дядя!» — заявил Дайгоро. «Я хотел быть крутым дядей» — угрюмо сказал Эн. «Ты довольно молод, чтобы быть дядей» — ответил Хикаге. «Может быть, старший двоюродный брат?» «Технически я старше его пра-родителей» — сказал Эн — «но думаю, я возьму это». «Полагаю, это сделало бы меня твоим несколько-раз-пра-прадедом» — предположил Йоичи — «Хотя это действительно странно, учитывая, что у меня никогда не было детей». «Я не соглашался на это» — сказали Два или Три. «Я тоже» — проворчал другой в ответ. «Вы двое — сумасшедшие дяди, которых мы держим запертыми на чердаке» — ответил Дайгоро. «Я думал, что это я» — сказал Хикаге, немного обиженный. «Ты сумасшедший дядя, который по своему выбору живет в лесу, но иногда возвращаешься и хвастаешся своей резьбой по дереву или чем-то еще» — шутливо сказал Дайгоро. «Приемлемо» — совершенно серьезно уступил Хикаге. «Если бы Инко уже не было здесь и идеальной, я бы предложила стать твоей мамой» — вмешалась Нана. «У него может быть две мамы» — сказал Эн. «Я сделал.» «А вот его собственный отец не появляется» — размышлял Йоичи — «Кому достанется эта роль?» «Тошинори» — сказали все остальные. Даже второй и третий. Наследник Всемогущего был смущен, но явно согласился. Изуку хотел прокомментировать сюрреалистичность, но не смог подобрать слов. К счастью, его мама (его настоящая мама, а не Нана, которая вызвалась быть в качестве суррогатной) прервала ход мыслей, когда ему пришли результаты экзамена из U.А.***
«Я ЗДЕСЬ! КАК ПРОЕКЦИЯ!» — громко провозгласил Всемогущий. Пока Изуку в шоке пялился на него, его наставник продолжил: «Хоть я хотел поговорить с тобой сразу после экзамена, оказалось, что с огромной силой приходит огромное количество бумажной работы! Мои извинения, юный Мидория. По правде говоря, я приехал в этот город не только для того, чтобы сражаться со злодеями. Ты смотришь на нового преподавателя U.A!» Изуку мог только смотреть в шокированном молчании, когда он слышал новости. Остаток Всемогущего гордо усмехнулся. «Хм? Да, в чем дело? Кто балуется? Ой, извините, я завершу, но сначала я должен ему кое-что сказать. Подождите, сколько ещё этих штук мне нужно сделать?» От остатков раздалась какофония смеха, и Всемогущий был очень рассержен их реакцией. «Что ж, юный Мидория, ты фантастически сдал письменный экзамен! Ты вошёл в топ пять процентов участников. А на практическом экзамене тебе удалось заработать тридцать семь злодейских баллов. Очень хороший результат, намного выше среднего, но, к сожалению, один только этот результат не принесет тебе места среди тридцати шести мест на Геройский Курс…» На мгновение Изуку дрогнул. Он не прошёл?! И если тридцать семь очков недостаточно, то Очако тоже будет дисквалифицирована с ее результатом в двадцать восемь! Ему нужно было что-то сделать, чтобы ее подбодрить! Едва эта мысль пришла ему в голову, как он почувствовал самодовольные хихиканья остатков. «Однако очки злодея — не единственный показатель, который мы измеряли! Видишь ли, пока судейская коллегия наблюдала за вами, определяя, сколько злодейских очков вы заработали, они также наблюдали за вашими другими действиями. Героев судят не только по бою…» Камера переходит на различные сцены, где Изуку бьет робота, собирающегося атаковать другого ученика, или уводит кого-то от атаки. Финальной сценой, конечно же, был прыжок, в котором он уничтожил нулевого, разорвав его на части. В то время он не мог оценить это из-за страха и адреналина, но видеть это со стороны было очень круто. «Как может Геройский Курс отвергнуть кого-то, кто стремится спасать других, независимо от последствий для него самого? В конце концов, это то, что определяет героя. И в этом вся моя альма-матер — обучение тех, кто рискует своей жизнью ради общего блага. Итак, у нас есть очки спасения! За твои самоотверженные действия наша судейская коллегия присудила вам целых семьдесят пять очков спасения! Наибольшее количество очков спасения в истории школы! Поздравляю, с общим баллом сто двенадцать, ты не только занял первое место на вступительном экзамене, но и побил мой собственный предыдущий рекорд в сто десять!» Проектор показал десятку лучших результатов, пока Всемогущий говорил. Конечно, он побил второе место Кацуки Бакуго в семьдесят семь злодейских очков, ноль очков спасения. Он заметил, что Очако также была на табло, заработав сорок пять очков спасения и достигнув четвертого места. Тенья Иида тоже был там, заняв шестое место с пятьдесят девятью злодейскими очками и четырнадцатью очками спасения. Ни одно из других имен не было знакомо. Он мог слышать аплодисменты и чувство гордости, исходящие от его внутренней системы поддержки. «Добро пожаловать, юный Мидория. Это ТВОЯ Геройская Академия!» Это было фантастически! Ничто не могло его сбить!***
«Как, черт возьми, ты так сжульничал, Деку?!» О верно. Кацуки. Кацуки мог его сбить. Потому что мальчик никак не мог принять Изуку, одерживающего верх. Таким образом, как только Изуку вошел в класс, Кацуки бросил свой стол на пол и подошел к нему, даже более кровожадный, чем когда-либо. Учитель явно не собирался останавливать это, и их одноклассники ждали, чтобы увидеть кровавую баню. У одного даже был телефон, чтобы записать это. «Я-я-я-я не жульничал» — пробормотал Изуку. «Нет никакого способа, чтобы кто-то мог сжульничать на вступительном экзамене U.A.» «Тогда кого ты подкупил?! Что ты предложил?! Потому что НИКОГДА такая Беспричудная трата пространства, как ТЫ, не могла честно пройти, не говоря уже о том, чтобы победить МЕНЯ!» Кулаки Кацуки начали искриться, и комната начала пахнуть карамелью, поскольку его нитроглицериновый пот нарастал. «Я клянусь всем существующим богам, что я выясню и покажу ВСЕМ, какая бесполезная трата кислорода ты на самом—» Когда Кацуки выглядел готовым ударить его перед своими одноклассниками и учителем, Изуку сдался. «Один за всех» прошел через него на пять процентов. Бакуго застыл как вкопанный, он с отвисшей челюстью смотрел, как его вечная жертва была окружена зеленой молнией Полного Покрытия. Другие ученики недоверчиво посмотрели на него, как и учитель. «Я больше не Беспричудный. Оказывается, моя Причуда была дремлящей» — твердо сказал Изуку. Остатки заставили его практиковать это, и разговор об этом с Очако укрепил это. «Я тренировал свое тело, чтобы сдать экзамен. Моя Причуда не могла активироваться, пока у меня не набралось достаточно мышц, иначе сила убила бы меня. Это отвечает на твой вопрос, Бакуго-кун?» Это был впечатляющий подвиг, лишь слегка омраченный его внутренним монологом, в основном гипервентиляционным. Он был удивлен, что ни разу не заикнулся, но его глаза выдавали страх, который он чувствовал. Кацуки собирался заговорить, когда учитель сказал: «Ну ладно, мальчики, сейчас не время и не место для разговоров об этом. Садитесь на свои места, и мы можем начать». Изуку был ошеломлен. Учитель на самом деле следит за соблюдением правил, чтобы Кацуки не напал на него? Для этого нужно чудо. Что ж, учитывая невероятную природу «Один за всех», это, возможно, БЫЛО чудом. «Учитель, я вообще-то плохо себя чувствую. Я пойду к медсестре» — пробормотал Изуку. Тишины в классе было достаточно, чтобы его было легко услышать. Учитель не сделал ничего, чтобы его остановить.***
«Тошинори-сенсей!» Изуку окликнул изможденную форму Всемогущего. Всемогущий засмеялся: «Странно слышать это вслух. Хотя, поскольку этот пляж сейчас посещают, лучше держать это в секрете.» «Н-ну, я вроде как схитрил. Извините, что мне пришлось узнать ваше настоящее имя без вашего разрешения…» Изуку поклонился, извиняясь. «…А?» Всемогущий сказал: «Что ты… Разве… Разве я не сказал тебе свое настоящее имя?» — спросил он с нарастающим ужасом. «Я… я думал, вы хотите сохранить это в секрете» — сказал Изуку, столь же шокированный. «Нет, мой мальчик! Я думал, что уже как сто лет сказал тебе!» Всемогущий сказал, совершенно пристыженный: «Я просто подумал, что ты все время называешь меня Всемогущим, потому что ты был таким большим поклонником!» Изуку вздохнул. «Все здесь очень сильно смеются. За исключением вашего собственного остатка, который не может говорить, но проецирует настоящее смущение.» Взволнованное лицо Всемогущего стало серьезным: «Должен признаться, когда я получил твои сообщения, я чуть не побежал к тебе. Если бы директор Незу не был таким надзирателем…» — он вздрогнул. «Я предполагаю, что у тебя есть вопросы, но я не знаю, смогу ли я ответить на все из них…» «Вы знали об остатках прошлых пользователей?» — спросил Изуку. «То, что они существовали, да. Я видел их во времена сильного давления, один или два раза во сне или под влиянием каких-либо психических причуд. Однако я никогда не слышал, чтобы они говорили» — ответил Всемогущий. «Когда это началось?» «Когда я заходил в U.А.» — ответил Изуку. «Они комментировали происходящее. Они не думали, что я их слышу, пока я не ответил. Первый пользователь, Йоичи Шигараки, сказал, что ожидал этого, но «Один за всех» прогрессировал быстрее, чем они ожидали». «С тобой все впорядке? Ты их все время слышишь? Это болезненно?» — обеспокоенно спросил Всемогущий. «Я в порядке. Когда я прошу, они дают мне уединение. Это не больно, если уж на то пошло, все они действительно полезны. Они давали мне советы и давали уверенность, которая, знаете ли, мне действительно нужна…» — Изуку почесал в затылке. «…Я полагаю, что я должен приписать твой успех на вступительных экзаменах им, а не себе .» Всемогущий казался удрученным. «Ну нет!» Изуку воскликнул, пожимая ему руку: «Вы дали мне «Один за всех», и ваш остаток тоже здесь! Он не может говорить так, как другие, но с тех пор вы мне помогаете! Черт, вы подтолкнули меня выступить против Качча-Бакуго-куна, когда я сегодня ходил в школу!» Всемогущий выглядел смущенным: «Подожди, мальчик, которого ты спас? Я думал, ты сказал, что вы друзья…» Изуку чувствовал ободрение, особенно от его внутреннего Всемогущего, который пылал защитной яростью: «Ну, мы были… до тех пор, когда его Причуда проявилась, а моя нет…» Эта защитная ярость теперь отражалась на живом Всемогущем: «Что случилось?» Изуку сделал паузу, разрываясь между своей укоренившейся реакцией на защиту Кацуки и переполняющими его чувствами, и сказал: «Я… Бакуго… Он постоянно говорил мне ужасные вещи, разрушал мои вещи, использовал свою причуду на мне… сегодня он потребовал узнать, как я его побил. Обвинил меня в мошенничестве или взяточничестве. Я показал «Один за всех», просто молнию, и заставил его отступить. После этого я ушел, заявив, что заболел.» «Я не хочу снижать его шансы попасть в U.А.» — внезапно сказал Изуку, его глаза наполнились непролитыми слезами — «у него есть потенциал стать великим героем. Это его мечта. Я не хочу нести ответственность за разрушение чьей-либо мечты». Во время разговора он начал закручиваться внутрь. Когда он закончил, ему казалось, что его обнимают со всех сторон. Первым был остаток Всемогущего, за ним последовали Йоичи, Хикаге, Дайгоро, Эн и Нана, и, наконец, когда он закончил, Всемогущий во плоти. «Мне очень жаль, юный Мидория. Никто не должен терпеть этого. Если ты настаиваешь, я не допущу, чтобы ему запретили посещать U.А. Однако тебе больше не придется о нем беспокоиться. Потому что я здесь» — сказал Всемогущий, успокаивая его в объятиях, столь же сильных, как и его мускулистая фигура. Всемогущий отстранился, его собственные глаза наполнились слезами, когда он спросил: «Итак, ты говорил с Наной?» Слезы Изуку упали, когда он сказал: «Говорил. Она говорит, что гордится вами. Так гордится». Всемогущий усмехнулся: «Я так по ней скучал. Хотел бы я поговорить с ней». «Я могу передать любое сообщение, которое вы хотите. Но она говорит, что хочет подождать еще немного, прежде чем вы с ней заговорите» — ответил Изуку. «Тогда, полагаю, мне нужно набраться терпения» — сказал Всемогущий. «Но у меня есть вопрос» — сказал Изуку. «Все что угодно, мой мальчик». «Кто такой Гран Торино?» Всемогущий инстинктивно содрогнулся от страха.***
Всемогущий поговорил с Незу перед тем, как прийти на собрание, чтобы определить состав героев-первокурсников. Не потребовалось много усилий, чтобы убедить его в том, что между его учеником и Бакуго были проблемы. Вскоре он понял почему. Во время встречи Незу проиграл определенное видео, опубликованное в социальных сетях учеником третьего курса средней школы Альдеры. Факультет был шокирован проявлением агрессии. «Итак, мы отказываемся от принятия Кацуки Бакуго» — сказал Шота Айзава, также известный как Сотриголова. Это не было вопросом. «Я верю, что это не в наших интересах» — ответил Незу. «Я не понимаю, насколько позволять ему присутствовать в наших интересах» — сказал Кен Исияма, также известный как Цементос — «такое поведение совершенно неприемлемо для Героя. Его агрессивный характер на вступительных экзаменах в сочетании с полным отсутствием у него очков спасения уже было подозрительно. Это ужасно». «Не говоря уже о том, что это ставит под сомнение записи Бакуго и Мидорррии» — добавил Рьё Инуи, также известный как Гончий. События на экране тревожили его до такой степени, что его речь начинала переходить в звериное рычание. «Учитель явно не желал останавливать Бакуго до тех пор, пока Мидоррия не убедил, что он не Беспррррричудный». «Кто-нибудь знает, когда на самом деле проявилась Причуда Мидории?» — спросила Немури Каяма, она же Полночь, когда Гончий вынул полоску сыромятной кожи и начал жевать ее, чтобы успокоиться. «В день вступительных экзаменов» — ответил Всемогущий. Когда все повернулись и посмотрели, Всемогущий продолжил: «В конце концов, это выйдет наружу. Я тренировал юного Мидорию большую часть года. Он был замешан в инциденте со злодеем, и я увидел в нем потенциал. Я тоже был «отстающим», я считался Беспричудным пока мне не исполнилось пятнадцать лет, и я смог распознать признаки. Обе наши Причуды были слишком сильны, чтобы их можно было использовать, пока наши тела не стали достаточно сильными, чтобы с ними справиться. Я хотел убедиться, что у него такие же возможности, как и у меня». Сотриголова откинулся назад: «Ага. Это могло бы объяснить, почему он сдерживался на протяжении всего экзамена. И почему он сломал кости о нулевого робота». Всемогущий вздрогнул: «Да, представьте себе такую силу в теле четырехлетнего ребенка, и вы поймете, почему ему понадобилось так много времени, чтобы получить к ней доступ». «Подросток, обладающий силой бога и опытом дошкольника» — вздохнул Сотриголова. «Ты собираешься бросить его в мой класс, не так ли?» «Я обдумываю это» — сказал Незу. «Кан, ты не хочешь взять Бакуго?» «Я не знаю, почему мы все еще рассматриваем его» — сказал Секиджиро Кан, также известный как Влад Кинг. — «Привести кого-то вроде него было бы плохо. Если это выйдет наружу, мы определенно потеряем лицо перед другими Геройскими школами». «Он должен быть помещен на испытательный срок. Один-единственный инцидент, и он уходит» — серьезно сказал Незу. «У мальчика есть мотивация стать героем, и он показал себя компетентным. Меня больше всего беспокоит то, что, если ему не дадут возможность учиться на своих ошибках и изменить свое поведение, его взрывной гнев найдет другой выход. Откажи ему в шансе стать героем, он может стать линчевателем, если не откровенным злодеем». Последовала тяжелая пауза. Человек, известный как Снайп, прервал её: «Тоесть, надо убедиться, что пацан мочится наружу изнутри, нежели наоборот». Всемогущий, давний поклонник всего американского, постоянно трепетал перед способностью Снайпа передать западноамериканский акцент на японском языке. «Полагаю, я могу согласиться с тем, что лучше удерживать борющегося ребенка подальше от пути злодейства» — согласился Влад Кинг. «И ясно, что разделение Бакуго и Мидории — в их собственных интересах. Я возьму его в класс Б». «Превосходно!» Незу хлопнул в ладоши. «А теперь перейдем к нашей следующей бомбе замедленного действия». «Надеюсь, это не буквально», — пошутил Хизаши Ямада, также известный как Сущий Мик. «Я почти хочу. Видите ли, после просмотра видео и осознания того, что Альдера явно сфабриковала записи своих учеников, я решил, что наша типичная проверка биографических данных требует… индивидуального подхода» — когда он это сказал, глаза Незу заблестели. «Я прочесал вещи, и у нас возникла еще одна проблема. Минору Минета». «Он отлично справился с практическими задачами, отлично сдал письменный тест, и его результаты чистые» — нахмурился Сотриголова. «Но я начинаю задаваться вопросом, не стало ли это сейчас красным флагом». «Что ж, оказывается, Бакуго не единственный, у кого инциденты были удалены или проигнорированы. Оказывается, Минета получил ряд обвинений в сексуальных домогательствах, которые были отклонены. Обычно эти отказы записываются в учётную запись студента, но похоже, что у Минеты есть связи. Члены его семьи входят в управления ряда школ» — замолчал Незу — «включая его мать, которая входит в управление U.A.» «Итак, у нас есть серийный домогант, которого оградили от последствий» — сказала Полночь смертоносным тоном. «И, по-видимому, мы сами рискуем иметь последствия, если откажем ему во входе» — сказал Сотриголова. Он выглядел и звучал так, как будто с ним было покончено абсолютно все. Честно говоря, это было его выражение по умолчанию, но теперь оно усилилось как минимум в десять раз. «Действительно. Официальных жалоб нет, и его результативность на вступительных экзаменах пропускает его прямо на Геройский Курс. В то время как мы могли бы держать глаза открытыми и выгнать его за первое правонарушение, удерживание наших учениц-героев с потенциальным хищником нанесло бы вред их собственному росту…» — Незу сделал глоток чая. «Прежде чем я продолжу, не согласился бы кто-нибудь из вас добровольно взять Минету в свой класс?» Последовала пауза, пока Влад Кинг не вздохнул и не сказал: «Если мне уже придется иметь дело с одной пиар-катастрофой в моем классе, я полагаю, что справлюсь и со второй». «Чудесно. Что ж, Айзава, все тринадцать девушек первого года обучения на Курсе Героев будут в классе 1-А» — ухмылка Незу была практически дикой. «Я ухожу» — простонал Айзава. «Отказано» — сказал Незу. «Если мне придется иметь дело с этим дерьмом, тебе тоже» — прорычал Влад Кинг.***
«Анализ героев прошлого " Изуку Мидории, том 1 Первый пользователь — Йоичи Шигараки Пришел из Рассвета Причуд, пережил Темные Века Герои тогда еще не были официальной классификацией. Герой и Линчеватель были взаимозаменяемыми, и некоторые Герои тогда могли считаться Злодеями. Утверждает, что он не был большим героем. «Один за всех», вероятно, был намного слабее. Оказался болезненным и слабым. Белые волосы, несмотря на молодость. Естественное или от неправильного питания? Его глаза зеленые, как у меня Сказал, что он вырос, думая, что он тоже беспричудный Если бы он был хронически болен, силы было бы не легко накопить, и, вероятно, потребовалось время, чтобы стать заметным? Упомянул старшего брата, но не уточнил Остальные тоже настороженно относятся к его словам Знал и Второго, и Третьего, когда они были живы. Кажется, в восторге от них Оба были Линчевателями, больше похожими на террористов или борцов за свободу, чем на героев, какими мы их знаем сегодня. Говорит, что они считают Всемогущего слишком наивным, а я хуже. Действительно обнадеживает и хорошо осведомлен об Один за Всех Вырос в приюте. Упомянул, что был «заперт». Похож на манга ботаника?
