Bloody pin

      По тёмному сырому полуразваленному помещению разносился заливистый смех. В полной тишине он звучал очень громко и мог, казалось, свести с ума, вот только издавал эти звуки как раз и так сумасшедший. — Говори, где ещё ты заложил бомбы? Что следующим разрушит твоя несносная команда? — молодой высокий парень в форме полицейского наклонился, закидывая ногу на стул, где сидел, казалось бы, не старше его самого парень с закрашенным белилами лицом. На губах преступника красовалась размазанная красная помада, а под правым глазом вырисовывалась чёрная звезда. По всему лицу были разбросаны различные татуировки, вроде слогов прямо на лбу «HA! HA HA!» и зубастой улыбки на левой скуле. Это был Пин, или как его чаще называют — «Кровавый Пин» — он оставляет на месте всех своих преступлений ту самую улыбку, что у него на щеке и рисует её кровью своих жертв.       Яркие поделенные цветами на красную и зелёную сторону зачёсанные назад отросшие волосы, цветастая немерено украшенная всяческими драгоценностями и пуговицами разного размера одежда, разноцветные линзы на глазах, а также хаотично разбросанные по всему телу безумные татуировки — всё это само за себя говорило о поехавшей крыше хозяина. — Отвечай, а то пожалеешь. — коп смотрел строго в глаза убийце, требуя ответа. Пин, настоящее имя Джордан Пинер, сидел, привязанный к стулу жёсткими ремнями, которые при неповиновении могли ударить током.       Билл Джефферсон — двадцати трёхлетний капитан полиции Нью-Йорка. Он и его команда уже полгода гоняются за этим сумасшедшим маньяком и только сейчас смогли словить его, застав врасплох прямо у него дома. Пин собирался выйти из здания, когда наряд окружил его, обезвредив охрану. — Ха! Ха! Ха! — заниженным с помощью давления на гортань голосом проговорил ненормальный, загибая шею назад и демонстративно открывая рот, будто смеётся. — Отвечай! — вскрикнул страж порядка, со всей силы ударяя больного по щеке так, что тот непроизвольно повернул голову за его рукой, направо.       Только этот эффект не сработал: маньяк посмотрел на полицейского злым взглядом, проходясь языком по нижней сочащейся кровью губе. Его выражение лица напоминало хищного зверя, играющего с добычей перед тем, как напасть. Псих снова рассмеялся, когда коп пнул его в грудь, опрокидывая вместе со стулом на пол. Это больше было похоже на истерический приступ, нежели здоровые эмоции. Маньяк насмехался над беспомощным стражем порядка, который только и может, что выпытывать из него информацию.       Джефферсона люто бесило молчание заключённого. Обычно под его напором преступники сразу начинали сливать всё, что только знают, но тут… Не зря Пина называют психически больным мазохистом, с нотками садизма. Всё таки не надо было убивать всех окружающих его людей, а оставить парочку для допроса. Дело бы давно было закрыто, а так уже два часа возятся. — Тащите пульт от шокера! — Билл обратился к своим сослуживцам, которые тут же выполнили его просьбу. — Отвечай или будет больно.       Псих снова захохотал, не в силах сдержаться, но через пару секунд приподнял с пола голову и, сделав серьёзный вид, произнёс — Бууум! — он сказал это детским голосочком, будто играл в какую-то игру, и вновь расплылся в своей любимой зубастой улыбке. — Капитан! — один из полицейских подошёл к Джефферсону, показывая на планшете трансляцию с места, где только что находился главный областной суд, а теперь летали большие горящие обломки. Билл стиснул зубы и кулаки, а затем, посмотрев в сторону ухмыляющегося маньяка, взял его за шиворот, поднимая вместе со стулом. Он зло смотрел прямо в сумасшедшие глаза, в которых не читалось ничего. Абсолютно никаких эмоций, кроме бесконечно-дикого смеха. — Зачем ты это делаешь? — сожмурившись будто от боли также сквось зубы проговорил коп. Смотреть на эту самодовольную гримасу просто не было сил. Казалось, что если видеть её хотя бы день, то можно самому рехнуться. — Разве это не весело? — в дибильной улыбке расплылся Пин. — Там работали люди. Ты не имеешь право их убивать. — Они жили скучной жизнью — я помог им от неё избавиться! — Джордан закатил глаза от того, что его не понимают. Ему надоела эта болтовня, но тут же она прервалась мощными электрическими разрядами. Джефферсон отпустил ворот и псих снова опрокинулся со стулом на пол, корчась от пробирающей всё тело боли, несмотря на которую он продолжал смеяться. Это стало его защитной реакцией, он не умел плакать, поэтому просто заливался истерическим хохотом.       Билл бездушно держал палец на кнопке шокера. Ему было не жаль этого жестокого убийцу… Точнее он так думал.       Смотря на трясущееся тело и стиснутые от боли, сквозь улыбку и смех, зубы, скорее всего совсем не отвечающего за свои действия и мысли больного, в сердце нью-йоркского копа вдруг что-то дрогнуло и он, неожиданно, даже для себя, кинул пульт в стену, разбивая его на мелкие части.       Пин расслабленно выдохнул, опуская голову на холодный бетон, но через секунду вновь затрясся в неконтролируемом хохоте. — Почему ты всё время смеёшься? — хмуро спросил Джефферсон, поднимая стул вместе с маньяком с пола. — Даже не представляешь, какой ты смешной! — оголил в наигранной улыбке зубы псих, но стал серьёзным, когда двухметровый Бил встал прямо перед ним. — Смешной? — переспросил он, смотря на убийцу сверху вниз. — Ты хороший мальчик. Не хочешь освободить меня? — Пин смотрел на копа, будто зная, что тот не откажет. — Коррупция тут не прокатит. — ответил на это полицейский, приоткрывая рот, чтобы не спалить улыбку, и оглядываясь на своих ребят — Правда ведь?       Джордану не нужен был даже намёк — он изначально знал, что любой уважаемый себя полицейский подкупаем и очень хорошо идёт на выгодные для него сделки. — Если появится желание — заглядывай. — закатил глаза, будто делает великое одолжение псих, вытаскивая из заднего кармана визитку и протягивая её на сколько давали ремни, полицейскому.       Бил молча принял её, даже не подумав зачем она ему нужна. Он махнул своим людям, чтобы развязали маньяка, а сам спросил: — Но ты же, знаешь, что мы тебя просто так не отпустим? — Деньги переведены, малыш. — широко улыбнулся сумасшедший. Как только его отвязали от стула он подошёл вплотную к Джефферсону, кладя растопыренные пальцы на его скулу в жесте флирта, и вновь широко улыбнулся — Не скучай!       Пин быстро покинул помещение, скрываясь со всех радаров и камер. Он обязательно выждет время, дав этому симпотяжке-полицейскому шанс замять терроры в жёлтой прессе, ну а дальше… Дальше всё будет уже совсем иначе.

Two years later

      Большой многолюдный город медленно погружался в вечерний туман. На улицах столпились пробки из машин и людей, все спешат домой с работы, ну а кто-то едет ещё при исполнении.       Светофор загорелся красным, вновь останавливая движение на целую минуту. Билл нервно ругнулся на эту трижды проклятую лампу. Сейчас он едет в офис, решать ещё одно дело. За два года много что изменилось. Он стал лейтенантом, успел решить кучу различных по сложности гражданских проблем и сделать вывод, что полиция — это его профессия, но работать всю жизнь на ней не хотелось бы. Он хотел кинуть всё, но не знал, что ждёт его дальше. Куда уйти, чем заняться…       Тихое радио вещало новости города. Опять что-то где-то взорвали. В тот вечер заключения с Пином договора о мире Джефферсон сообщил начальству о его смерти. Это было самое оптимальное решение на тот момент, так как, когда Джордан вновь, спустя полгода, начал проказничать, у всех стало мнение, что это его двойник и не возникло каких либо других вопросов о достоверности принесённой в тот вечер информации.       Мысли накрыли с головой, поэтому Билл, чтобы хоть как-то отвлечься, решил вспомнить, что у него в бардачке, открыв его правой рукой. Из отсека вылетела маленькая чёрная бумажка, приземляясь на соседнее кресло.       Парень усмехнулся, когда прочитал выгровированные красивым белым шрифтом слова «Bloody pin». — Кровавая булавка. — всё также с улыбкой от навеянных воспоминаний вслух произнёс он и, перевернув визитку — Улица Орр-Авеню, 13 —Те пару часов он помнил будто вчерашний день. Пожалуй Джефферсон вполне мог принять ту мысль, что псих оказался через чур харизматичным. Его грозный взгляд, улыбка, несдержанный безумный смех…       Из мыслей полицейского вырвал яркий свет зелёной лампы. Он втопил педаль газа, живо трогаясь с места.       В тот вечер Билл не вернулся в офис. Он свернул на Орр-Авеню, звоня в домофон полуразваленного сверху здания, не надеясь, что там ещё кто-то есть, однако уже спустя пару секунд, дверь оказалась открытой…