Она была её смыслом

Она просто боялась. Её глаза ей казались обычными. Темные и никакого удовольствия смотреть в них. Для другой же, эти глаза казались чем-то бесконечным. Эти леса и дома, пещеры и деревья, пустота и отрешение, боль и страх, радость и грусть — всё это она видела в них. Она могла различить в них то море, что отдавало тиной, но они всё равно в нем плавали, как ветки деревьев, в которых она не видела смысла. Она могла увидеть в них дома, в которых они были вместе — когда-то надеялись на лучшее для обеих. Она видела в них те пещеры, по которым они мечтали лазать в поиске чего-то большего — нежели обычные камни. Она боялась увидеть в тех глазах чистого янтарного цвета, пустоту и отрешение. Она видела их один раз и больше не хотела. Ей не нравилось видеть в этих глазах боль и страх, она мечтала увидеть в них искреннюю радость, нежели вечную грусть. Она молилась на неё, а другая в ответ отворачивалась. Одна видела в отражении лишь длинные, ломкие волосы противного коричневого цвета. Другая видела в этом холст для её же искусств. Она видела в этом водопад, который бушевал и никак не мог успокоиться. Она видела как эти бесконечные волны волос аккуратно очерчивали её мягкой и такой привычной остроты лицо. На эти пухлые губы, которые каждый раз сжимались, стоило лишь потревожить её, волнами пряди. Её шея, она старалась её прятать и прятаться сама, но ей не удалось — другая её увидела и не смогла забыть. Многие бы хотели сжать руки на этой шее, но не она. Она мечтала лишь прикоснуться хотя бы руками, кончиками пальцев к этой шее и провести от подбородка до ключиц. Если бы она могла, она поцеловала бы или хотя бы прикоснулась губами к каждому сантиметра этой кожи. Но она слишком боялась. Она не могла позволить себе надежды на большее. Одна ненавидела смотреть на свою худобу, она не видела красоты в себе и по её мнению в толстых бедрах. Другая жила молитвой, чтобы её ангел увидел красоту в себе — как видел в таких банальных рассказах. Её худоба была просто прекрасной. Эти ровные изгибы талии, эти чётко очерченные рёбра, а про эти острые плечи не стоит и говорить. Ей хотелось прикоснуться к каждому сантиметру этой кожи, провести от одного плеча до другого. Ей хотелось бы запереть этого ангела, чтобы никто не смог причинит боль её ангелу. Она могла бы часами выводить на её лопатках узоры, а после покрывать поцелуями её живот. Её бёдра лучшее, что она видела в своей жизни — конечно, после этого ангела. Идеальной пропорциональности при ходьбе — каждый хотел заполучить её. Эту тайную и закрытую леди, которая себя таковой не считала. Но она не могла, она боялась перейти черту. Ей было запрещено, как во времена ведьм она хотела себя сжечь со словами — «неправильно»! И чтоб кричали вслед её пеплу «отвратительная мразь». Ей нельзя — она не могла. Одна ненавидела свои длинные руки и свой длинный рост, она хотела бы уметь прятаться за другими. Другая слишком любила её и потому не могла разрушить чужую жизнь одним комплиментом. Она видела в этих руках руки художника. Эти длинные, стройные пальцы и аккуратные ногти. Если бы она захотела, она бы стала прекрасной пианисткой. Она не могла видеть, как еë каждый раз грубили, а потому отворачивалась от всего или старалась спрятаться, чтобы сидеть и тихо плакать. Ей было больно видеть, как у её ангела с каждым разом всё темнееют крылья. Она боялась не увидеть её в толпе каждый раз. А потому старалась всегда приходить раньше, чтобы знать, что её ангел рядом. Она наблюдала со стороны и надеялась, что её не видно. Она так и не узнала, что за ней также наблюдал кто-то, кто был ей не нужен. Ночами мечтая о ангеле, она забыла о сне. Ей снилась лишь она — со своими прекрасными глазами, в которых всё чаще была видна лишь пустота; со своими волнами волос, в которые она могла укутаться при случае; со своими изгибами талии и руками, которые играли на невидимом фортепиано незнакомую ей мелодию. Она знала — ей одной не нужен никто, она бы справилась и одна, но другая бы просто могла с ума, что, впрочем, и происходило с ней. Их судьбы сложились тяжело, и они так и не обрели покой. В погоне за другими, они так и не нашли друг друга. У ангела почернели крылья, у демона побелели рога. Одна была инь, другая янь. Они так и не соединились. Их мечты разрушились, а одна потеряла себя на восходе 5455-го дня отроду.