глухой музыкант, слепой художник.
19 ноября 2021 г., 18:47
Глухой музыкант и слепой художник. Люди часто вопрошают — как так можно? Как могут быть вместе люди, один из которых ни разу не видел другого? Как они могут любить, если даже не общались друг с другом? Как удаётся им сохранить отношения? Люди не понимают, что можно любить человека за то, что он просто есть и находится рядом с тобой. Люди не понимают, что существуют те, кто связаны друг с другом. Те, кто выше обычных людских способов взаимодействия.
Но я то знаю, они видят и слышат больше вас. И именно о них я поведаю эту историю..
***
Он не видел звёздного лета. Он мог лишь ощущать тепло вокруг своего тела, и почти физически чувствовал тот прекрасный и чистый свет памяти, который дарили ему звёзды. Он лежал на мягкой зелёной траве и не мог увидеть её, но почему-то твёрдо знал, что она яркая и сочная, что она искрится от солнечных лучей, что падают на землю. Он не видел этого яркого света. Он не мог сосчитать все звёзды в тёмном покрывале неба, не мог увидеть их сияния. Ни разу в жизни не увидев этой красоты, он свято верил в этот мир, верил в то, насколько он прекрасен. Есть те, кто потеряли этот мир из виду, есть те, кто не видели его вовсе. Они отчаиваются, видят в этом конец жизни и не хотят существовать т а к. Он другой.. Он, так же, как и они, живёт в сплошной анархии вечной темноты, но не видит в этом повода для смерти. Его особенность дарует ему веру, пробуждает тягу к жизни и стремление быть выше всего этого. Она побудила его уверовать в то, что он избран не просто так. Ведь слепота — это не порок и не наказание. Это дар, которым нужно умело воспользоваться. Он может придумать себе любой мир, какой пожелает, может жить в красочной сказке, какую только сможет выдать его воображение. В его глазах лазурным шквалом танцует пена океана. Он обладает удивительными глазами, цвета тех самых далёких звёзд, цвета того самого моря, о котором так мечтают люди и которого он никогда не видел. В его глазах распускаются васильки, цветут целыми полями, одаряя окружающих этими чарующими переливами. Его глаза цвета хрупкого льда, что чище хрустальной слезы, цвета первых снежинок зимой. Никто не поверил бы никогда, что такие глаза не могут радовать его самого, а даны в созерцание лишь посторонним. Но он не всегда мог летать, не всегда умел мечтать и верить в себя. И сейчас ломит руки то ли злоба на Всевышнего и саму судьбу, за то что он родился таким, то ли узкий фрак, что надет на нём с утра. Звуки вспышек, настройки камер и оглушающий гул людей, что собрались поглазеть на него. Это его стихия, его работа и место, где он наконец смог найти себе применение, вопреки всем своим убеждениям. С детства веря, что он самый обычный и ничем не выделяющийся парнишка, он учился и жил, почти как все. За ним не бегали толпы девчонок в старшей школе, он не общался с пацанами на темы компьютерных игр и не курил с ними за школой. Никто не хотел иметь дело с таким, как он, никто не желал брать на себя обязанности помощи калеке, который не смог бы даже пройти по коридору, никого не сбив. Он был не нужен, был предан всем миром и отрешён от него с самого начала жизни. Его любили, но он не был любим. Он не знал, что такое быть необходимым, не представлял даже, что кто-то может нуждаться в нём. Поэтому пошёл туда, куда его взяли. Взяли по неизвестным ему причинам и почему-то очень крепко держались за его присутствие. Он почувствовал себя нужным и это подкупило его, он буквально подсел на это чувство, стоило ему только суметь ощутить его. Арсений никогда не видел себя в зеркале, но чувствовал на себе восхищённые взгляды сквозь объективы множества камер. Он не мог нравится себе и потому не понимал, как может нравиться другим. Не понимал, но не видел иного выхода, кроме как принять это.***
Огромный зал с высокими потолками, словно замок, сделанный под старину. Этот дом возвышался над всеми другими в этом посёлке, величественной горой стоял на отшибе. Кому-то из его хозяев в голову пришла идея: устроить праздник, на вроде карнавала, и слабослышащих позвать людей. И организатор пригласил на бал музыкантов. Многие из них даже не играли — зачем, ведь их не слышат никто. А под конец празднества в центр зала вышел молодой парень, держа в руках инструмент. Он стал украшением вечера, желанным кавалером для многих дам, но при том, не мог ничего им ответить на приглашение потанцевать — ни отказать, ни согласиться. Он был глухим, как большинство людей в том зале, и потому прекрасно их понимал. В тот вечер играла скрипка, для глухих играла. Скрипач всё знал и да, он мог фальшивить, мог даже не касаться струн смычком. Но это было бы предательством самого себя, предательством своего истинного нутра. Он с детства занимался музыкой, с детства породнился со скрипкой, заменил ею своих друзей и родню, которым было плевать на глухого мальчишку. Им не интересовался никто, он интересовался миром искусства. И в этот вечер он мог не напрягаться, мог отступиться от этого.. Но он сыграл. В глухом, своём беззвучном мире. Сыграл так, как, я клянусь вам, не играл до этого никто. И ему плевать было на то, что его не слышат, ровно как не слышит и он сам. Тогда им пела скрипка о любви и чуде, которое дарует искусство тем, кто отчаялся, которое многие из присутствующих не могли получить от людей. Она грустила нежно, о большом и сложном — о том, через что приходится проходить этим людям, о том, что они совершили в своей жизни намного больше подвигов, чем все воспетые герои. Она поплакала о том, чего не будет — счастливой жизни, нужной карты на столе, о том, чего достичь им будет сложно. Куда сложнее, чем обычным, остальным. Скрипка утешила, что в жизни всё возможно. Что даже так игра стоит свеч, что и сейчас у них есть шанс подняться в этом мире и быть ничуть не ниже других людей. И всё это парень пропускал через себя. Играл с отдачей, которой позавидуют многие музыканты мира, ведь эта музыка стала для него путёвкой в светлый мир. В мир, дверь в который многие закрывают на тысячи замков, думая, что они хуже. Каждый достоин этого мира, именно это доказывал он, сквозь своё сердце играя для них. Скрипач закончил. В зале все поднялись и оглушительней оваций этот зал не знал. Сколько не прошло здесь балов и пышных празднеств, каких бы сословий люди не собирались здесь, они никогда не были столь искренни в своих эмоциях. Глухие люди скрипкой наслаждались, с лица парнишки читая то, что он играл. Он эту музыку не слышит, не может понять той красоты, которую слышат в ней люди, что способны слушать. У них внутри полно своей великой красоты, которой они гордятся, хвастаются друг перед другом, соревнуются за место под солнцем, уверовав в то, что им дозволено боготворить самих себя. А глухим, к тому же, людям искусства, прекрасней нету их милой пустоты, что поселилась в душе, съедая изнутри. Для него она другая, своя красота. До появления музыки он не был уверен даже в том, что он дышит. Искусство дало ему кислород, дало ему то, за что можно ухватиться и карабкаться дальше, забираясь всё выше. Скрипка спасла его, вытянула из омута неуверенности и страха, чувства ненужности в этом мире. Но даже сейчас, даже имея авторитет в своих кругах, будучи востребованным музыкантом, он остался одинок. Некому обнять его, не к кому прижаться, лишь тишина ему поправит кудри на виске, заглянет в изумрудные глаза и сядет рядышком, укутав в одеяло. Парень не выходит на улицу, ему там делать нечего — он в этой жизни дезертир и отчуждённый, сам по себе гуляющий спектакль. Никто не хочет посмотреть его, никто не уделит внимания такому, как он. И где-то в центре Москвы бемолем ходит по своей квартире скрипач, перечивший сатире. Антон не знает — он оглох, когда ещё родился, а может, когда умирал? Родился и умер для самого себя, когда смог осознать, что никогда не сможет услышать этот мир. Когда понял, что эта жизнь не будет для него так легка и беззаботна, как для всех остальных, для обычных. Для «нормальных». Но Антон смог преодолеть это, смог расправить плечи и почувствовать себя выше всех тех, кто собирался полить его грязью.***
Глухой музыкант, слепой художник.. Что могло свести их? Как нити судьбы столь похожих, но разных людей могли сплестись в одну? Думаю, это тебе решать, дорогой читатель. Для каждого их история — это что-то своё, глубоко личное и сокровенное, потому и сама история должна состоять из мыслей, из раздумий и догадок тех, кто заинтересовался ею. Я оставляю вам простор для фантазии, не стремлюсь рассказать вам то, что вижу сам — разглядите это сами. Последнее и единственное, что может сказать вам рассказчик — искусство не может быть прекрасно для тех, кто его создаёт. Это труд и боль для творца, который хочет сделать этот мир лучше для других. Как пианист за каждый свой шедевр для людей ломает себе пальчик, как художник раз за разом ломает карандаш в попытке создать картину для любопытных глаз. Искусство не может быть прекрасно, но какое счастье создавать его, не так ли?
