Ангел мой, пошли они к чёрту!

"Тише, тише". – Кун уже не мог себя контролировать. Китай замолчал и лишь смотрел на демона широко распахнутыми глазами. Историк чувствовал, что он не соврал насчёт Скандинавии. Татуировка, частые отлучки, странные диалоги с "боссом" всё, наконец, стало складываться в цельную картинку. Чтобы всё это осознать и принять Китаю нужно было время, нужно было побыть одному, но Кун не дал ему этого. Китай, пусть и находился в стрессовом состоянии, всё ещё мог быстро соображать. Похоже, Скандинавия действительно вернётся не раньше утра, так что он ничего не узнает, а если и узнает, то всю злость перенесёт на Куна, но никак ни на своего мужа. Уже был поздний вечер, так что вряд ли кто-то мог заявиться в гости. А полиция... что вообще может сделать в данной ситуации полиция? Арестовать демона? Конечно, можно было сопротивляться, кричать, вырываться, бежать. Но какой в этом смысл? Китай смирился, но Кун этого не знал, поэтому решил прибегнуть к своему особому средству, своей способности. "Посмотри мне в глаза". – приказал Кун. "Не хочу". – прошептал Китай и отвернулся. Тогда демон взял его за подбородок и насильно заставил посмотреть. Сначала Китай видел лишь своё отражение. Но потом вдруг вместо лица Куна возник образ. Это был Скандинавия. Потухшие глаза, кровавая рана на шее, бледная кожа мертвеца. Китай в ужасе отшатнулся. "Прости, я лишь хотел, чтобы у тебя была мотивация. – Кун понял, что перестарался. – Я хотел сказать тебе, что готов защитить тебя и Скандинавию, если возникнет опасность, а она может возникнуть, но если ты будешь непослушным, то я сам стану этой опасностью. Но я вовсе не желаю тебе зла". Кун увидел, как Китай съёжился в кресле, как он дрожит, увидел полоски слёз на лице. На какое-то мгновенье Кун осознал насколько ужасно то, что он сделал и собирался сделать с тем, кого так любит. Но потом это осознание ушло куда-то в сторону и осталось лишь звериное желание. Кун понимал, что Китаю необходимо успокоиться, побыть одному, но он уже заглушил в себе чувство совести. Демон приблизился к Китаю, тот испуганно вжался в кресло. Кун взял несчастного историка за подбородок, притянул к себе и раздвоенным языком стал слизывать с его щёк капельки слёз. Китай терпел и молчал. Руки демона уже расстегнули его рубашку, стянули с него штаны. Китай по-прежнему терпел и молчал. Кун укусил его за плечо так, что остались следы. Китай не издал ни звука. Он устал кричать и плакать. Ему стало всё равно. Китай закрыл глаза, так как его уже тошнило от одного вида его мучителя. А Кун всё не унимался. "Улыбнись!" – приказал он. Китай помотал головой, ему было не до улыбок. Конечно, он уже свыкся с ролью мученика, но улыбаться по приказу он не мог. Даже когда он был вместе с Францией, они оба знали, что, в случае нападения, один не сможет спасти другого. Китай и Франция помогали друг другу, но, в то же время, каждый был сам за себя. Китай сам сделал свой выбор. "Не хочешь улыбаться?" – нахмурился Кун. Он засунул пальцы в рот Китаю и раздвинул уголки его губ, так, чтобы получилось хоть какое-то подобие улыбки. Когда демон потащил Китая в кровать, Китай бормотал сам себе: "Скоро утро, утром сгинет нечисть, утром вернётся Скандинавия, будет солнечный свет, я забуду о том, что было, забуду, я переживу, я переживу это всё!" Кун на мгновенье замер на месте, но остановиться он уже не мог... Рассветные лучи коснулись лица Куна. Демон медленно открыл глаза, повернул голову и увидел, что рядом с ним спит Китай. Чёрные волосы растрёпаны и видны голые плечи со следами укусов. В голове Китая обрывками стала всплывать прошедшая ночь. "Что же я натворил?! – с ужасом подумал демон. – Тот, кого я обожал, кого я боготворил, теперь ненавидит меня, теперь ненавидит меня, считает меня самым омерзительным существом. Он никогда не простит меня, никогда больше не улыбнётся мне! Я сам разрушил своё счастье". Кун решил перед уходом последний раз посмотреть на Китая. Китай всё ещё спал и улыбался во сне. Это была именно та, милая и солнечная улыбка, которой демон безуспешно пытался от него добиться. "Прости меня, Китай". – тихо сказал Кун. Демоны обычно не плачут, но у него было такое чувство, будто сейчас он просто разрыдается. И внезапно Кун услышал ответ: "Я прощаю тебя, Кун. Я всё понимаю. Мне было тяжело, но сейчас тебе, если у тебя есть хоть крупица совести, наверняка, гораздо тяжелее, чем мне. Легко сказать кому-то слово "ненавижу", но гораздо трудней сказать "прости" и "прощаю". Надеюсь, Кун, ты когда-нибудь поймёшь это". "Ангел мой, солнечный ангелочек, почему тебя сослали в этот ужасный мир? Как я мог, зачем я..? Не отвечай мне! Я не достоин этого. – сбивчиво говорил Кун. – Как такой ангел, как ты, может прощать таких негодяев, как я и Скандинавия? Ангел мой, пошли они к чёрту! Пошло всё... Прости, Китай". Демон ушёл, пребывая в твёрдой уверенности, что никогда не вернётся сюда. НИКОГДА.