Саша, Саша, не ходи...

Саша, Саша, погоди! Саша, Саша не ходи На речку, на Черную речку, Там конечная.

«Серебряная свадьба»

— Сашенька, остановись, пожалуйста! Там лед, нельзя! — Я осторожно, маменька, не бойтесь! Я только на самый краешек. Александр Бинх, так звали мальчика, резвящегося на снегу. Вместе с матерью он гулял по молодому парку Санкт-Петербурга. Темные ели, припорошенные снегом, напоминали диковинных зверей, а с лап то и дело на голову падали снежные хлопья, рассыпались по плечам и превращались в маленькие капельки на светлом кончике носа. Лучистые изумрудные глаза старались уловить и запомнить каждую деталь мира вокруг. Красивые русые волосы были завязаны на затылке в небольшой хвост и спрятаны под большой отцовской шапкой. Саша рос крепким, сообразительным и любопытным мальчишкой, исправно читал книги, которые давал гувернёр, прекрасно фехтовал и ездил на старенькой лошадке. Семья была не слишком богатой, но все-таки дворянской семьей Петербурга, это обязывало ко многому. Он знал кое-что о философии, немного даже политике, знал о любви к Родине, к матери и к женщине, он об этом читал, и читал очень много, запоями. Его будущая жизнь, карьера была уже подготовлена, и мальчик выверенными шагами шел вперёд. Единственное, что могло ему помешать — Александр был во многом чересчур упрям, он ненавидел ложь и ещё больше ненавидел, когда кто-то поступал бесчестно. Он хорошо помнил правила этикета, но в моменты, когда мальчик своими глазами видел обман, он забывал о них, о чем потом его долго отчитывал отец. Нужно было думать о многом. Об учёбе, о будущей карьере, о семье, и Александр думал, хотя очень уставал от этого. А ведь сегодня ему, наконец, исполнилось одиннадцать. Отец обещал подарить настоящую шпагу, гувернёр заявил, что в честь праздника не будет давать слишком много заданий. Мать подарила книгу со стихами французских писателей в оригинале. Даже день обещал быть погожим. — Сашенька, ради Бога, осторожнее! Отойди оттуда, ты рвешь мне сердце! — Маменька, не бойтесь, все в порядке! Я на краешке, да и лёд крепкий. А там есть рыбы? — Конечно, есть. Они подо льдом, там, прячутся от холода. — А как же они не мерзнут? Зима ведь. — Лед их укрывает от холода, душа моя. — Лёд? Лёд же холодить должен, а не наоборот! — А им помогает. Саша хмыкнул. — А русалки там есть? Женщина рассмеялась и с умилением взглянула на сына. — Нет, конечно. Это все сказки, Сашенька. Про русалок, вурдалаков, оборотней, это не правда. Мальчик присел на корточки, о чем-то задумавшись. Он снял варежку и голой ладонью провел по льду. Под холодной коркой что-то мелькнуло. — Это рыбка? Мама, что это? Мальчик встал и сделал маленький шажок вперёд. Потом снова присел и стал отчищать лед от налипшего сверху снега. — Мама, посмотри, там что-то живое! — Саша, вернись на место, сейчас же! Лед под ногами неслышно хрустнул. Саша сделал ещё несколько шагов вперёд. — Ма… Замерзшая корка сердито взвизгнула, хрупнула и разверзлась, образую дыру. Он не успел договорить, как все перед глазами закружилось и он вдруг провалился вниз.

***

Сделалось смертельно холодно, холодно и очень страшно. Саша зажмурился и замахал ручонками, отбиваясь от невидимых врагов. Но никого не было. Саша попытался сделать вдох, но не получилось. Вода стала медленно просачиваться в нос. Он открыл глаза. Кругом царила полутьма, всё такое синие-синие. Только чуть выше, если поднять голову, пробивался слабый солнечный свет. Он чудным образом окрашивал все сверху от светлого к более темно-синему цвету. Вода была жуткой, ледяной. Всё вокруг было жутким, хотелось скорее бежать, но что-то мешало, упрямо тянуло вниз. Шапка уже исчезла где-то в холодной глубине, все тело и одежда неожиданно потяжелела и как вериги, повисла на тонком тельце. Всему маленькому существу сделалось так страшно, как не было никогда. Александр был отнюдь не трусом. Он не боялся ходить в темноте по комнате, когда рубашка, висящая на спинке стула, кажется призраком. Он не боялся волка, которого однажды охотники притащили из леса показать людям. Он не боялся быстро скакать на лошади, ловко уворачиваться от шпаги соперника и говорить правду. Да, он был далеко не трусом. Но сейчас он правда боялся, боялся до жжения в легких, до гула в голове. Откуда-то сверху были слышны крики и ещё что-то, а мир, который видел сейчас Сашенька вокруг себя, медленно мерк и погружался в пелену полудрёмы… Александр почувствовал, как снова куда-то провалился, было ещё темнее, чем раньше, но уже не страшно, да, совсем не страшно. В прошлый раз он упал быстро — раз и все. Сейчас казалось, что он падал медленно, минут, может быть, пять, если там, куда он упал, вообще существовало понятие времени. Внезапно до руки что-то дотронулось, пробежало от локтя до кончиков пальцев и исчезло. Саша открыл глаза и огляделся. Не видно ни зги, было абсолютно сухо и, судя по ощущениям, стоял Сашенька на твёрдой земле, хотя вокруг и витало что-то похожее на воду, одежда была сухой. Мальчик изумленно осмотрел одежду — теплая зимняя тужурка, штаны и сапожки вдруг сменились на длинную рубашку, а ноги вовсе остались босыми. Распущенные волосы касались щек. Сашенька сделал неуверенный вдох — не получилось. Попытался ещё раз, более уверенно, но ничего все равно не вышло. Дышать не получалось, но и воды не заливала легкие. Это не мешало, если бы Саша не сделал этого вдоха, возможно, он не обратил бы внимания на то, что он не дышит. Тело его стало как будто воздушным. Он не ощущал веса рук или ног, хотя если дотронуться рукой до другой руки он осознавал это прикосновение. Мальчик крепко зажмурился и протёр глаза. Из-за спины опять почудилось, будто кто-то невесомо рукой коснулся. Пробежал неприятный холодок. Он прислушался. Стояла гробовая тишина. — Наверное, так и стук сердца услышать можно, — подумал Бинх, но он не слышал. На секунду ему будто сдавили горло. Чувство безопасности, которое было вначале, исчезло. Теперь казалось, что на него смотрят тысячи и тысячи маленьких, невидимых злых глазок, будто кто-то пытается протянуть черные лапы к маленькому, напуганному существу. Из ниоткуда и одновременно отовсюду послышался заунывный вой. Крик проникал в голову, как Саша не зажимал в отчаянии уши. Ему снова стало страшно, так страшно, что думалось, что проще умереть, чем ещё немного пробыть здесь. Голова снова начала болеть, грудь болезненно сдавило. Саша с усилием посмотрел под ноги — там простиралась страшная, глубокая бездна. Там было темнее, ещё темнее чем здесь, еще ужаснее. Мальчик с трудом посмотрел вверх — там плясали весёлые огоньки и детские, женские и мужские голоса радостно смеялись и разговаривали. Вокруг замелькали тени — белые, черные, с чистыми добрыми лицами и покорёженными, размазанными рожами. Саша уже готов был заплакать, как снова кто-то дотронулся до его плеча. Мальчик поспешно обернулся. Из вихря теней вдруг отделилась одна и медленно подплыла поближе. Это была молодая девушка, красивая, в длинной белой рубахе и длинными темными волосами, водопадом ниспадающими по плечам. Девушка прижимала руки к груди и смотрела на Сашу своими большими печальными глазами. Саша про себя отметил, что девушка было очень бледна, кожа почти сливалась с цветом рубашки. Под глазами залегли темные круги, из-за такого контраста они казались огромными. — Ты что тут делаешь? — сказала она тихо-тихо, так, что в общем гомоне тысячи голосов Сашенька едва её услышал. Но как только с губ её сорвалось последнее слово, как всё вокруг затихло. Перестали носиться тени, прекратился душераздирающий вой. — Я не знаю. Я гулял с мамой, смотрел на лед… а потом вдруг раз и все. Я не знаю… Саша тряхнул головой и поклонился девушке в извиняющемся жесте — даже в такой обстановке он старался не забывать об этикете. Девушка тихо рассмеялась, её смех был похож на перезвон колокольчиков на хомуте отцовской лошади — так подумал мальчик. — Как тебя зовут? — Александр. — Сашенька, — таинственная девушка присела на корточки, — Давай вот как сделаем. Ты закрой глаза и протяни руку вверх. Только не открывай, ни за что не открывай глаз. Подумай о чём-нибудь хорошем, а потом сам поймешь что делать, хорошо? Голос у неё был вкрадчивый, чуть подрагивающий, на ресницах дрожали слезы. Она осторожно взяла в свои руки маленькую ладошку мальчишку и того мгновенно пробил озноб. Её руки были такие холодные, какие Саша ни разу в жизни не чувствовал. Провалившись под лед, в зимней воде было теплее. От неё веяло лютым, могильным холодом. Саша боязливо пошатнулся. Девушка наклонила голову, так, что темные пряди упали на лицо. — Что с вами? Девушка смахнула слезинки и встала. — Ничего. Делай, как я сказала Саша покраснел. Ему показалось, что своим поведением он её обидел, даже заставил заплакать. Он мысленно корил себя за невежественность. — Извините, я, кажется, чем-то обидел вас. Девушка отбросила волосы с лица и печально улыбнулась. — Ты ни в чем не виноват, люди никогда не любили… не будем об этом. Тебе здесь рано появляться. Не твоё время. Не надо еще в Навь спускаться, нет. У тебя мало времени, сделай, как я сказала. Саша зажмурил глаза и вытянул руку вверх. Он не понял, что сказала девушка, но что-то в ней было располагающее. Пусть и веяло от неё лютым холодом, и руки были хуже льда, говорила девушка так, что хотелось верить. — Нет, с вами всё же что-то случилось, что с вами? — Он хотел было открыть глаза, но не смог. Что-то не позволило ему. — Свидимся ещё. Вдруг неведомая сила повлекла его вверх. Стало страшно, но теперь страшно от веселья, как на полном скаку, когда думаешь: вот же, сейчас упадешь, все уже, но ловкая лошадка перепрыгивает очередную яму и продолжает бежать вперёд. — Мадмуазель, что с вами? Я не могу бросить вас, как мужчина! — Бинх кричал, срывая голос, но ему казалось, что крик этот уходит в пустоту. — Все хорошо, все хорошо, Сашенька, только не открывай глаз! — кричала девушка откуда-то снизу. Стало тепло, тепло и так легко, будто заново родился. Отовсюду послышался громкий безумный смех, судя по голосу, принадлежавший той самой девушке. Саша съёжился, но глаза по-прежнему держал зажмуренными. — Я вам не верю! — кричал Сашенька, мчась вверх с безумной скоростью. Внезапно он остановился и на мгновенье повис в невесомости. Смех прекратился, слух вновь резанула тишина. — Я сегодня умерла, — отчетливо услышал он со всех сторон девичий голос. Бинх резко сделал вдох полной грудью. Вдох-выдох. А потом всё исчезло.

***

— Сашенька! Боже ты мой, живой! Мальчик порывисто вздохнул и широко распахнул глаза, ловя воздух открытым ртом. Он лежал дома, на кровати в своей комнате. Слева стоял отец, а справа над ним нависал мужчина с бакенбардами и в очках — вероятно, доктор. Мать крепко держала его голову, явно не собираясь отпускать. Её слезы катились по щекам и оставались каплями на волосах Сашеньки. Саша рассеяно водил глазами от одного к другому человеку, пока его обнимали и целовали. — Ну, полно, полно, — отец оттеснил женщину в сторону и подал белоснежный, в узорчатых кружевах платок, — Дуня, приготовь успокоительного чаю для моей жены, будь так добра. Госпожа Бинх закрыла лицо платком, служанка мягко придержала её за локоть, уводя в комнату. — А где она? Та девушка, я видел её там… — пробормотал Саша. Отец рассмеялся и погладил сына по голове. — Мал ещё за девицами-то бегать. — Нет, вы не поняли. Она там спасла меня, а потом вдруг раз! И… — мальчику не дали договорить, он приподнялся на кровати, но его резко уложили обратно. — Никакой девушки там не было. Ты провалился под лед, благо, господин Карпатин проходил мимо, — отец кивнул в сторону мужчины в очках, — Он тебя и вытащил. С того света, считай. Саша откинул голову на подушку. Конечно, просто пригрезилось со страху. На грани смерти много чего пригрезиться может. — Отдыхай пока. У тебя тяжелый день. С этими словами мужчины удалились из комнаты. Мальчик уставился в потолок, перебирая в голове последние события. Кто был там, подо льдом? И вообще, был ли? Кто же такая, та странная девушка? Она так говорила, что умерла. А ещё у неё были холодные руки. Дух? Русалка? Русалка. Саша с трудом привстал и прислушался. Скорее всего, отец пришлет к нему Дуню или нянюшку приглядывать за сыном, а вставать было нельзя. Стояла полная тишина. Мальчик бесшумно встал и подбежал к книжному шкафу. Он бегло пробежался по названиям. Фонвизин, жития святых и Шекспировский «Гамлет» вряд ли помогли ему, поэтому взор скользил дальше от «Путешествие из Петербурга в Москву» до Вольтера. Наконец, он нашел то, что искал. Хотя разочарование все равно рухнуло вместе с сердцем. Судьба явно «благоволила» ему: сказки и легенды Малороссии лежали на самой верхней полке. Мальчик нахмурился и подтащил к шкафу стул. Встал на сидение, потом на спинку. Он едва не свалился с этой конструкции, пока слезал, прижимая к груди тяжёлую толстую книгу. Наконец, легко спрыгнув на пол, он поспешно вернул стул на место и забрался на кровать, закутываясь до ушей. — Леший, злыдень, оборотень… Мавка. Кажется, оно. Пропащие души, девки, что с дури прыгнут да утопятся в реке или озере зовутся мавками. Не любят мавки людей, как увидят какого парубка — глаза не смотрят, а видят возлюбленного своего, из-за которого девка и утопла. Только детей они жалуют: то из лесу выведут на дорожку, то из болота вытащат, то… Саша на мгновенье остановился, глядя на следующую фразу: — …из воды сухими вытащат. Мальчик крепко задумался. Если всё было по-настоящему, то, несомненно, он встретился с русалкой. Если же нет, значит, просто со страху приснилось. Как можно подтвердить, правда это или нет? Когда настоящее, то чувствуешь боль. Чувствуешь холод. Чувствуешь своё тело. Больно и холодно было — в самом начале, когда он только упал под воду. А тело… тела словно и не было, хотя он его видел, знал что вот оно. Странно это все. Бинх мотнул головой. Если странно — значит сон. И нет смысла думать по-другому. Если только чуть-чуть…

***

С того случая прошло три дня. Саша уже окреп и, наконец, его по многочисленным просьбам выпустили погулять. Мальчик уверенно шагал вперёд, радуясь новому дню. Он уже и думать забыл о том, как упал, о мавках и прочей нечисти. Нету всего этого, нету. Всё. Дорожка, припорошенная свежим снегом, была ещё не вытоптана. Ровная поверхность блестела на солнце. Резко бывает такое сочетание — снег и яркие лучи. Искрясь, словно дневные звезды, снежинки щекотали нос, когда опускались на лицо, стекали прохладными каплями вниз. Мороз и солнце, день чудесный… Саша нагнулся и зачерпнул рукой белую горсть. Снежинки сияли, переливались на ладони, прикрытой шерстяной варежкой. И все такие разные: даже двух хоть немного похожих не найти. Причудливые орнаменты превращались то в небесные светила, то в земные цветы. Кто же такие узоры придумывает? Внезапно взгляд Александра упал ему под ноги. Под слоем снегу блеснул искристой коркой лед — наверное, на дороге лужа замерзла. Саша ботинком смёл остатки пушистого снега в сторону и вздрогнул. На холодной глади льда мелькнул белый рукав. В памяти вновь замелькали воспоминания: лед, холод, тьма, тени, призрачная девица, полет и снова тьма. Мальчик выронил из рук снежок и отскочил в сторону от лужи. Мать была неподалеку, но на её вопросы мальчик ответил, что все в порядке. Женщина недоверчиво оглядела его цепким взглядом, но промолчала. Он неуверенно вытянул шею, заглядывая в сторону застывшей лужи. Сделал ещё шажок назад. — Да что я, трусишка что-ли?! — сказал он сам себя и, зажмурившись, шагнул вперёд. Подождав секунду, он открыл глаза. Из зеркала-льда на него глянуло светлое, обрамленное русыми волосами лицо, в котором Саша узнал себя. Он поправил шапку и в сверкающих белизной манжетах, которые выглядывали из-под пальто, узнал тот самый рукав, который принял за рубашку мавки. Саша радостно рассмеялся и топнул ногой по льду, покрывая его мелкими трещинками. Издали послышался голос отца — он звал его прокатиться на лошадях. Младший Бинх сорвался с места и, быстро перебирая ножками в теплых сапогах, понесся на голос. А из ледяной лужи вслед ему глядели большие грустные глаза, на которые упрямо падали темные пряди волос.