Stupid Heart

"Пытаясь взлететь как можно выше,

я не заметил, как сжег тебе крылья..."

По прошествии времени становилось только хуже. Ромкина ревность, поначалу вызывающая у Мира улыбку, начала переходить все границы дозволенного, не позволяющего себе даже намека на то, чтобы дать Орлову повод, Мира вынуждая огрызаться на очередные предъявы со стороны его парня, повышающего на него голос во время споров Рому желая осадить. Орлову не нравилось все. Новые друзья Тихонова из колледжа непомерно его бесили, продолжающего ходить на курсы Мира заставляя чаще молчать, чем рассказывать Роме о случившемся на занятиях, не желая от любимого человека лишний раз слушать оскорбления в адрес новых приятелей. Общение Мира с одноклассниками Рому тоже раздражало — одергивая парня, увлеченного обсуждением планов на будущее поступление с Леной и Сашей, Орлов буквально за шкирку тащил того к их общей парте, упирающегося ногами в пол Мира усаживая рядом и цепляясь за его руку, на подозрительно косившихся им в спину девочек едва ли не рыча. И, зло отпихивая в сторону телефон Тихонова, зажегшийся новым сообщением от треклятого Вовы, требовал от Мира сосредоточиться на себе, из оберегающего и любящего парня постепенно превращаясь в вечно раздраженного ревнивца. Первое время Тихонов терпел. Стараясь успокоить Ромку мягким прикосновением рука к руке или страстным поцелуем, когда они были наедине, он уверял Орлова в том, что никто кроме него во всем мире ему не нужен, полными безоговорочной любви и всепоглощающего желания синими глазами заглядывая в зеленые глаза Ромы, проснувшегося в Орлове дикого зверя усмиряя, пытаясь того приручить. Но, когда этот хищник, несмотря на попытки Тихонова доказать Роме его исключительность и важность, вновь кусал руку, которая кормит его любовью, и сам Мир начинал сильно злиться, в один из вечеров после дополнительных занятий грубо отвечая Роме на его претензии по поводу того, что Мир задержался, и, предложив Орлову идти домой, впервые за долгое время пошел дальше один, на протяжении всей дороги до дома думая о том, а в чем он, собственно говоря, виноват. Он никогда не давал Роме повода ревновать, все свое внимание сосредотачивая исключительно на одном человеке, требующего больше, чем по объяснимым причинам теперь Мир мог ему дать, Орлова любя всем своим сердцем. И честно пытался подружить Рому со всеми, в постепенно расширяющийся круг своего общения желая ввести и Рому, упрямым бараном упирающегося парня не желая отпускать от себя ни на шаг. Да он даже готов был представить Орлова новым друзьям в качестве своего парня, чтобы у Ромы не осталось малейших причин ревновать, но, посылая Вову с Антоном по одному и тому же маршруту, стоило Тихонову только заикнуться о возможной совместной встрече, Рома разбивал в пух и прах все чаяния Мира, вынуждая того с надеждой на урегулирование этого затянувшегося конфликта попрощаться. Мир разрывался на части. С одной стороны, был Рома, в которого он был безоглядно и безвозвратно влюблен. В моменты, когда злость внутри Орлова гасилась другими эмоциями, и они, поглощенные нежностью и желанием, ласкали тела и души друг друга, Тихонов забывал о том, что за плотно закрытой дверью его комнаты есть другой мир, в руках Ромы распадаясь на атомы и собираясь обратно. А с другой, стоило только Тихонову чуть приоткрыть эту дверь, его подхватывало и несло куда-то волной, открывающему для себя каждый день что-то новое парню без требования чего-то взамен даря новые эмоции и впечатления. Вот только Рома по каким-то причинам, до сих пор непонятным Тихонову, двигаться вместе вперед не хотел. А ведь это он сам, своими собственными руками слепил из неуверенного в себе мальчишки этого красивого и интересного парня, замкнутого и молчаливого Мира очищая от шелухи, позволяя окружающим рассмотреть скрытую под грудой комплексов прекрасную сердцевину. Именно Ромка сделал Мира таким, своей любовью и восхищением взращивая в Тихонове чувство собственного достоинства, одинокого мальчика, безродной дворняжкой подобранного в парке, превращая в холеного породистого кобеля. Вот только Рома, кажется, работал исключительно на себя, плодами своего труда отказываясь делиться с окружающими. — Привет, — остановившись перед Миром, поздоровался Ромка, пару удаляющихся спин одногруппников Тихонова провожая недобрым взглядом. — Привет, — ответил Мир, и, обернувшись, чтобы посмотреть, куда с таким выражением лица смотрит его парень, зашагал вперед, обреченно поджав губы, тут же поспешившего за ним Орлова вынуждая его догонять. — Как прошли занятия? — поравнявшись с Тихоновым, поинтересовался Рома, к висевшей без движения руке молодого человека осторожно прикасаясь тыльной стороной ладони. Так, чтобы, не нарушая шага и не привлекая ненужного внимания, рассказать Миру о том, как сильно за несколько часов разлуки он успел по нему соскучиться. — Нормально, — односложно ответил синеглазый парень, разрывая тактильный контакт, чтобы достать из кармана телефон и посмотреть, через сколько придет ближайший троллейбус. — Как всегда, — пожал плечами Мир, ускоряя шаг, в компании старающегося поспевать за ним Ромы подходя к остановке. И все, больше они не говорили. Боясь очередного приступа ревности, Мир не стал рассказывать Орлову о том, что Антон притащил на занятие сегодня самолично сконструированного им робота, увлеченно рассматривающего диковинную поделку Тихонова прося написать для него программу. И не стал гордиться вслух тем, как спустя пару часов кропотливого труда и несколько неудачных попыток Миру удалось заставить этого самого робота пошевелить своей неуклюжей рукой-культяпкой, от строго преподавателя получая заслуженную похвалу. Молча доехали Тихонов и Рома до своего района, и также молча дошли до дома. Прячась от любопытных взглядов из окон в подъезде, Орлов потянулся к любимому парню, греющего нос высоком воротнике куртки Мира обнимая, чтобы того поцеловать. Но, замерев в сантиметре от доверчиво приоткрывшихся губ, почему-то этого не сделал, в широко распахнутые синие глаза Тихонова заглядывая с очередным упреком: — Почему от тебя так сильно пахнет сигаретами? Мир, принюхавшись к своей одежде, повел плечом. — Ходил с ребятами в курилку на перемене, — честно признался он, сведенные на переносице брови Ромы разглядывая в свете тусклой подъездной лампочки. — Ты начал курить? — продолжил допрос Орлов, втягивая носом изменившийся запах Мира, на присутствие в нем горьковатых ноток сигаретного дыма недовольно рыча про себя. — Нет, просто стоял, — качнул головой Тихонов, расстегивая куртку, до сих пор скрывающую аромат, исходивший от его свитера, напрягшегося Рому от резко ударившего в нос запаха вынуждая скривиться. — Ты весь провонял, — фыркнул Орлов, на шаг отступая, привыкшего, наверное, уже к этому запаху Мира вынуждая принюхаться. — Ты точно сам не курил? — Нет, — повторил Мир немного раздраженно. Почему он должен дважды на один и тот же вопрос отвечать? — Тогда нахрена ты с ними вообще поперся? — задал свой следующий вопрос Рома, уставшего после учебы и дополнительных занятий Тихонова заставляя злиться. Он что, перся через полгорода Мира встречать и провожать до дома, чтобы в очередной раз поругаться? — Захотел и пошел, — огрызнулся Мир, ставя точку в ненужном споре. И, клюнув губы Ромы поцелуем, скорее обязательным, чем желанным, направился к лифту, оставшегося стоять на месте Орлова не приглашая к себе. Он слишком устал и вымотался за этот день, чтобы продолжать эту ссору, провожающему его взглядом Роме предлагая самостоятельно проиграть нужный диалог в своей голове. — До завтра, — обернувшись на Орлова, когда створки лифта, скрипнув, открылись, попрощался Мир со своим парнем, надеясь, что к утру тот отойдет и этот разговор в скором времени забудется. Но, встречая его после допов в четверг, Рома снова обнюхал Мира, недовольно морща свой нос, не ходившего в тот день в курилку Тихонова своим необоснованными претензиями доводя до края. В понедельник между парами Мир попросил у Вовки сигарету. О влиянии никотина на работу сердца Тихонов в тот момент совершенно не думал.

Tbc...