Явь и фантазия

Диллон вошёл в королевские покои, и устало сполз по стене. Он пытался вдохнуть полной грудью. Корсет, то есть пояс, ибо первый носят только дамы, слуги поутру затягивали на нём столь туго, что подчас полуэльфу казалось, что он сейчас потеряет сознание. Король должен быть идеален. В своих манерах, привычках и внешности. А если кому-то природой не дано последнего в ход идут всяческие уловки. Недостаточно острые скулы можно подчеркнуть краской, немного смуглую кожу скрыть белилами, даже недостаток длинны ушей, ведь известно, что чем умнее эльф, тем длиннее у него уши, можно прикрыть протезами из свиной кожи. Каждое утро владыка поднимался до рассвета, только для того, чтобы слуги под контролем церемониймейстера привели его в приличествующий вид. Этот проклятый эльф словно мстил ему за то, что ему досталось ухаживать за внешним видом получеловека. Король абсолютный властелин Острова. Именно так считал, Диллон принимая на себя корону. Он думал, что все если не полюбят его, то перестанут относиться к нему, как к грязи под ногтями, так оно и вышло, никто впрямую больше не высказывал к нему пренебрежения, но пересуды за спиной продолжились. Как же бастард, да к тому же полукровка на троне, да ещё и его поганая кровь продолжиться в основной ветке королевского рода. Он не сразу заметил такие пересуды. А кто-то считал его марионеткой в руках придворного чародея. Наверное, первые месяцы так оно и было. Власть Диллону не была нужна, ему было просто хорошо рядом с Кариэль. Проводя дни за изучением магии, Ирьен, не хотел, чтобы его ученик остался недоучкой. Вечерами он отдыхал в компании Торваля и членов его отряда, особенно Стигронда, который в совершенстве владел эльфийским мечом. Но потом Диллон начал вникать в суть государственных дел. На Острове ничего не происходило. Даже кража пары пирожков с витрины сразу становилось грандиозной новостью. Эльфы предпочитали стабильность и верность традициям. Даже контрабанда через пролив, хоть и была незаконной, но вполне себе традиционным занятием, на которое было принято закрывать глаза. Эльфы жили сами в достатке и стабильности. И королю было нечем заниматься кроме, как разбирать мелкие склоки из-за особенного рецепта вина, посылать гвардейцев искать пропавшею козу и веселиться, то есть участвовать в ритуалах придворной жизни. Он попробовал это сомнительное удовольствие, но нашёл его через-чур скучным и предпочитал уединяться в укромных уголках парка и играть на гитаре. Первой в этом мире, сделанной по его рисункам. С особыми заклинаниями, изобретёнными им, с ней можно было добиваться доселе не слышанных звуков. Мало кто понимал это дикое сочетание звуков, больше похожее на рёв и завывания ветра в бурю, но придворные подхалимы тут же нашли занятие короля гениальным, а его музыку венцом искусства, как и его рисунки, на которых были изображены невиданные агрегаты и чрезвычайно высокие сооружения, а так же прочие странности. Кто-то считал, что полуэльф спятил за год, что провёл среди людей, кто-то, что он просто слабоумен и лишён чувства вкуса, как и любой полукровка. В голове Диллона промелькнула избитая мысль о том, что стоит начать носить мантию, подчёркивая свою связи с магией. Порождая такое количество пересудов за своей спиной, он не боялся побудить сплетников сочинить очередной слух своим новым необычным решением. Они слишком бояться Ирьена, чтобы затеять против него заговор. Владыка Острова, со вздохом извернувшись, подцепил верхний пояс, завязанный сзади на хитрый узел, и перевернул его на живот, чтобы удобнее было его развязать. Он не хотел видеть слуг, которые могли бы помочь ему раздеться. После возни с первым поясом, который был намотан так туго и был таким широким, что вынуждал держать спину постоянно прямой, не давая мышцам расслабиться и хоть на мгновение ссутулиться, и полноценно поднять руку. На пол полетел отрез ткани, что по какому-то недоразумению считалась одеждой. Под этим слоем был ещё один, чём-то напоминающий халат, поверх которого и затягивался корсет, вернее он был его частью и тоже застёгивался на спине. Закусив язык, он был, выгнулся, и, проявляя чудеса гибкости и ловкости, принялся за хитрую шнуровку. Вся одежда была зачарована так, что любые наложенные на неё чары как бы стекали с неё. В теории это должно было защитить от покушений, но на деле они только мешали самостоятельно ослаблять корсет, когда этого захочется и делали полностью невозможным попытку одеться самостоятельно. Последним от чего полуэльф избавился, это были деревянные сандалии на платформе с палец. Король должен быть самым высоким эльфом. Носить подобную обувь было привилегией. Все остальные придворные были обязанные ходить босыми. Кроме Ирьена, но он с изяществом умел обходить неудобные для него традиции. Горожане обували мокасины, а сапоги считались обувью крестьян и солдат. Диллон замер, наслаждаясь тем, что может дышать полной грудью, его совершенно не заботила собственная нагота. Лучше так, чем быть затянутым во все эти одежды. Воровато оглядевшись, будто бы кто-то мог его застукать за неподобающим делом в собственной спальне. Полуэльф залез под кровать и извлёк свёрток, в котором лежала его одежда, казалось, что из прошлой жизни изгнанника. Рубаха с плеча Торваля, он был зол на Нэтхирэля, ни столько за то, что тот ранил, его в тот момент не было «дома» и вся боль досталась Андрею, а за то, что его одежда пришла в негодность. Если кровь ещё можно было отстирать, то вот когда его тело спасали, её пришлось разрезать, но штаны-то сохранились, а ещё в башне Ирьена была парочка его костюмов, но вот рубахи ему были малы в плечах, да и носить их он не имел права. И любимые сапоги и что, что они дырявые? Ведь носить-то их ещё можно! Одевшись, Диллон встал посреди спальни и кинул взгляд на посох, валявшейся на полу рядом с кучей тряпья, по недоразумению называемой одеждой. Он был символом его власти, вместилищем огромной магической мощи. Диллон хотел было оставить его там, где он лежал, но потом подумал и поднял его, телепортация вещь требующая либо большого умения либо большого количества сил, а лучше и того и другого. Чуть ли не единственная приведения короля — дозволение телепортироваться, куда тому вздумается и откуда угодно обратно во дворец, да и ещё привести за собой столько народа, на сколько хватит умений. Он привычно начал заклинание переноса, а слова заклинания в необходимом тоне и ритме срывались с губ, а руки, словно руководя невидимым оркестром, совершили необходимые пасы. Два раза в неделю он покидал дворец, да и Остров, под предлогом обучения искусству владения меча. Ни один эльф не осмелиться, пусть и ради блага, угрожать королю, пусть и тренировочным, оружием. И эти дни, вернее вечера были лучшим, что он имел. Одно заклинание отделяло его от дома Торваля. Он старался не отвлекаться на мысли об ином мире, об Андрее и о том, что было бы любопытно вновь оказаться там его на месте. Эти мысли появлялись всякий раз, когда он творил эту магию. Ведь тогда они поменялись телами именно из-за ошибки в заклинание переноса и небольшой доли везения. Если бы он тогда не был бы мертвецки пьян и запомнил бы, где именно ошибся, когда выговаривал заклятье заплетающимся языком. Но, увы! Больше он никогда не увидит тот чудной мир. Закончив и падая сквозь пространство, он усмехнулся, видя перед собой дом с «голубем», как Торваль называл эту чудную птицу, которая не обитала в их мире, но была обычным явлением для мира Андрея. Торваль всегда знал, то, что не мог выразить, называя это «фантазией» или «странной игрой воображения». На рисунках Диллона он узнавал людей, предметы, но зачастую затруднялся сказать, для чего они нужны. Слишком миры были непохожи. Диллон перелез через плетень и вошёл в заднюю дверь. — Что-то ты долго? — голос прорвался сквозь тьму и только в следующее мгновение глаза привыкли к полутьме, после ясного раннего вечера и полуэльф своего друга. Тот сидел за столом, перед ним лежали два тренировочных меча. — Вот так сразу! — взмолился Диллон, падая на лавку напротив него. Друзья рассмеялись, радуясь встречи. — Долго ждёшь? — спросил полуэльф, с покорным видом притягивая к себе оглоблю переходящую в лезвие, которую по недосмотру определили не в копья, а в мечи. — Нет, по правде я только присел, после того, как достал мечи, — сознался воин. — И да, пока светло, нам нужно позаниматься. Диллон вздохнул, он больше всего на свете ненавидел махаться этими железяками. Для него Торваль отыскал настоящий нагамак, длинный, узкий и очень не удобный. После этой оглобли, он бы с облегчением махал бы полуторником, азам владения которым Торваль пытался учить его уже давно. По сравнению с этим нечто, напоминающим сразу меч и копьё, он был просто пушинкой и удивительно удобен в управление. Сначала с ними занимался Стиг, но сейчас мечника не было в городе. В руках же Товаля был привычный меч, с длиной лезвия как у Холодного Огня. — Попробуй, достань меня, — усмехнулся воин, хватая свой меч, перемахнул через лавку и отпрыгнул от возможно подлого укола соперника, а затем, сверкнув глазами, скрылся во дворе, пока Диллон выбирался из-за стола и хватался за своё оружие. — Как только дотронешься до меня этой железякой, будем отдыхать. Выскочил вслед за Торвалем и чуть не получил плоской гранью меча по плечу. Диллон понимая, что не успеет парировать, присел и постарался уколоть, но если бы всё было так просто, его меч ушёл вверх, сбитый ловким движением меча соперника. Из-за длины рукояти достать Диллона было проблематично, да и Торваль поставил себе иную задачу. Для Стига не было проблемой выйти из поединка победителем, особенно, если у противника не были щита, но сколько бы тот не учил бы Диллона, но у полуэльфа не получалось совладать с грозным оружием, хотя за эти полгода каких-то успехов он всё же добился, это трудно было не признать. Недостаток мастерства во владение благородным эльфийским мечом, скрашивался его длинной. Диллон усвоил один урок, что если не получается победить, то можно держать противника на достаточном расстоянии. Для Торваля не было проблемой уходить из-под колющих ударов или отклонять их. Он полностью перестал пытаться контратаковать и заметил, демонстративно зевнув: — Я скоро усну! Если не хочешь драться, то просто брось свою оглоблю и признай своё поражение. Этой незатейливой фразы хватило, что бы подстегнуть вспыльчивого Диллона. Он попытался воспользоваться ситуацией, думая, что воин потерял бдительность, пока говорил, но не тут-то было, он умело отпрыгнул от атаки. Полуэльф полностью сосредоточился на поединке, даже не замечая того, что Торваль даже не пытался воспользоваться возможностями победить. Он подумал, что ничья будет хорошим исходом поединка. А может… Воин усмехнулся, глядя на тени от плетня и вспоминая, что друг уйдёт перед закатом. Не смотря на то, что с виду он был хилым пареньком, он был магом, и его тело подпитывалось магическими резервами, а значит махать своей оглоблей, он мог долго. Воин хоть и находил для себя моменты передышки, но начинал выдыхаться. Не хотелось самому признавать поражение, а это значило только одно. При следующий атаке Торваль, как бы пропустил удар, и закруглённое остриё меча ткнулось воину в грудь на удивление самого Диллона, который этого явно не ожидал. — Победил! — признал воин, опуская меч и стягивая с себя пропитанную потом рубашку. — Ты мне подыграл! — после паузы разочарованно воскликнул Диллон, прислоняя своё оружие к стене дома и направляясь вслед за Торвалем к бане в которой стояли бадьи с водой. — С чего ты это взял? — усмехнулся воин. — Герой Холодный Огонь никогда не проигрывает! — улыбаясь, заметил Диллон. Он знал, насколько Торваль не любит это имя. Ведь когда-нибудь его имя будет забыто и он разделит его с другими носителями меча. Никто не будет помнить Торваля, и что он сделал, только скажут, что Холодный Огонь жил Альмане и оборонял этот пограничный город, в котором расположена Академия, от орков. Может, вспомнят, что он был первым Холодным Огнём за долгое время, что именно в его руках Меч вернулся из длительного забытья. А ещё при этом рассказчик не применит запутаться в датах и получиться так, что Король Полукровка и первый Герой Меча за пару веков, жили в разное время и никак не могли дружить. Хотя кое-что Диллон мог сделать для друга, чтобы хотя бы эльфы помнили его имя. И теперь в хронике, описывающей события кратковременного захвата власти тёмным людским колдуном и ледяным драконом, фигурировало имя «Торваль», с пояснением, что именно этот человек был Холодным Огнём и другом короля Диллона Полукровки, и что именно он способствовал освобождению Острова из-под гнёта захватчиков. Торваль нахмурился и кинул взгляд на друга, который старательно делал вид, что ничего плохого не имел в виду. Воин ещё не знал о том, что хотя бы в эльфийской истории не останется безымянным Героем. Он молча вынес заранее наполненное ведро на крыльцо и снял ковшик со стены. — Ты что? Обиделся что ли? — удивился полуэльф. — Не боись, не останешься ты для истории, по крайне мере эльфийской без имени. На что я король, если не могу оказать другу такую невеликую услугу, как оказать влияние на летописца. Торваль усмехнулся и признательно кивнул головой. — Ты не знаешь, насколько я благодарен тебе, Диллон. Но всё же не стоит называть меня так. — Знаю, — ответил полуэльф, перехватывая ковшик и поливая себя холодной водой. — Может взять лютню и заявиться в ближайший трактир? Как там «Поющая арфа» ещё не прикрылась? — Давненько я не ставил пива Ралофу и Хадвару, — усмехнулся Торваль, холодная вода бодрила, если говорить честно он соскучился по неприятностям, в которые его втягивал Диллон. — Вот только скажи мне друг, — серьёзно начал воин. — Откуда в тебе берётся столько энергии? После дня во дворце, после махания своей оглоблей? Диллон только пожал плечами, его глаза блестели от засевшей в его мозгу идеи. — Я не хочу сидеть и жаловаться тебе на жизнь, — ответил он. — А потом завидовать стычкам с орками. Можно не в «Арфу», — полуэльф взглянул на небо. — До заката ещё есть время и можно завалиться в «Пьяную свинью». Вот Годрик будет «рад» меня видить! — А какой хозяин будет рад обслуживать буйного мага, который однажды спалил его заведение? — Я больше не студент Академии, — заметил Диллон. — А короли по таким заведениям не ходят! — хохотнул Торваль. «Поющая арфа» была самым лучшим заведением предместий. Крепкое небольшое здание располагалось вдали от городской стены и каждый раз, когда орки накатывались на город «Арфа» оказывалась у них в тылу и, как правило, не горела. Из-за своего положения слегка на отшибе, как возможный штаб её рассматривали редко, да и здание было совсем не большим. Когда войска гнали орков от города, «Арфа» тоже не сильно страдала, ибо орки никогда не удирали на юг в сторону моря. Хозяин старался всегда быть в курсе последних новостей и линял за стену при первых слухах об орках, оставляя на хозяйстве своих слуг. Сегодня Эгилль был на месте. Заметив Торваля, он радушно улыбнулся, и тут же помрачнел, увидев его спутника, предчувствуя неприятности. Треть столов заняты. В таверне стоял негромкий гул, звук разговоров и звон кружек. Несколько посетителей были совершенно пьяны, как компания местных крестьян, что-то шумно отмечавших в центре зала. Странная компания, больше всего напоминающая разбойников облюбовала один из дальних столиков. У входа в таверну расположились два здоровенных вышибалы. Ралоф и Хадвар что-то живо обсуждали, но заметив за спиной у Диллона лютню напряглись, и кинули взгляд на Торваля, как бы заранее извиняясь, если им придётся пару раз приложить нарушителей спокойствия и выставить из таверны. Одну из стен заведения полностью закрывает гобелен, изображающий сцены войны богов и титанов, под которым на импровизированной сцене стояла старая арфа, рядом с которой сидела девица, судя по одежде, студент Академии, но не выше первого года обучения. Посредственная из неё выйдет волшебница, если она с этой рухлядью не может управиться. Торваль направился к стойке, на ходу кивая хозяину. — Как обычно? — спросил он, глядя на воина. Тот кивнул. Тогда взгляд обратился на Диллона. — Да, только мне Красную розу, только вино разбавь посильнее. Эгилль недоумённо посмотрел на полуэльфа, известного пьяницу и кивнул. Сообразив, что его решение полностью завязать с выпивкой скоро станет достоянием слухов и пересудов по всему городу Диллон тихо прибавил: — Королям эльфов не платят, но я могу для тебя раздобыть несколько бутылок того самого вина. Глаза трактирщика алчно загорелись, будто бы Полукровка только что выложил на стойку пару золотых. Он серьёзно кивнул головой и спросил: — Не обманешь? — Слово чести, не забуду! — кинул Диллон, высматривая столик поближе к сцене. Как только они сели подскочила подавальщица с небольшим бочонком крепкого пива и кувшином фирменного напитка. Между друзьями завязался разговор. Глаза Диллона светились от придуманной им выходки. Торваль не хотел участвовать в авантюре на трезвую голову. Полуэльф рассказывал забавные истории, и казалось, что всё было как в прежние времена, что не было этих месяцев. Сам трактирщик вынес их заказ, здоровый запечённый окорок для Диллона с гарниром из большого количества овощей и рёбра для Торваля. Воин наблюдал, как худощавый маг скрылся за своей порцией, так что только шляпа торчала. Он знал, что в Диллона влезет, да он ещё у него самого станет подворовывать. Куда в такого лезет? Полуэльф говорил, что часть уходит в магию, а часть на поддержание работы его «неправильного» тела. Что это насмешка природы, которая позволяет ему жить без ограничений. Но что это значило, Торваль не знал, и просто привык, что его друг может съесть хоть корову в один присест и всё равно останется голодным, или не корову. В общем, в него влезало очень много. На некоторое время разговоры стихли и возобновились, только когда друзья приговорили свой ужин. Диллон довольный жизнью вытер руки о штаны и поднялся с места направляясь к сцене. Торваль тоже поднялся и быстро подошёл к трактирщику, спрашивая позволения немного развлечь гостей своей музыкой. Полуэльф тем временем договаривался с девушкой и, дав ей, слово чести, что выполнит своё обещание, приступил к общению с арфой. А вот Торвалю пришлось выложить пару серебряных в счёт возможных убытков. И тоже поднялся на сцену, прихватив с собой лютню. Посетители, которых прибавилось, внимательно наблюдали за приготовлениями. Те, кто знал Диллона, обсуждали, будет ли это простое выступление или полуэльф уже успел напиться и готовит сейчас какую-то выходку. — Что играть? — спросил Торваль, присаживаясь на табурет с лютней. — Что-нибудь бодрое. В следующий раз я принесу с собой гитару, мы немного порепетируем и устроим этим увальням встряску, а сегодня я хочу посмотреть на что способна эта арфа и совместимы ли мои заклинания с её зачарованием. Торваль только вздохнул, чуя, что в следующий раз им точно не избежать драки. Он заиграл мотив, пришедший ему в голову достаточно давно, арфа подхватила его через какие-то мгновения, звуча как-то странно глухо. — Ждёт меня впереди Страшит испытания Знаний проверку Пройти нет желания К цели близок я Предвкушаю свидания Разлуки расстояния Преодолеет магия Торваль недоумённо взглянул на Диллона, в глазах которого блистало озорство. Он не был уверен, что их поймут. Но это отошло на второй план, с мучительным ощущением неправильности он осознал, что уже слышал эти слова, вернее практически те же, только не сложенные в стих от Андрея. Что же это получается? Диллон решил исполнить песни чужого мира? Торваль изменил мотив, как бы подстраиваясь под голос друга. В его голове всплыла музыка, которая подошла бы этой песне, но он не мог играть настолько быстро, как хотел. Диллон удивлённо посмотрел на друга, внезапно осознавая, что он играет родной для этой песни мотив. Наверное, было, наверное, немного тщеславно исполнять песню про себя, но почему бы и нет. Может быть, это произведение останется в сознание народа, и их будут помнить. Хотя надежды на это было мало. Эгилль прикрыл одно ухо, косясь на горе музыкантов. Компания крестьян поспешно покинула заведение. Разбойничьего вида торговцы пока тихо начали высказывать своё неудовольствие, хотя было видно, что какая-то часть из них готова хоть сейчас закончить выступление по средствам набития рож музыкантов. Девица, до этого заставлявшая играть арфу скривилась так, что показалось, что её сейчас вытошнит. Ралов при поддержке Хадвара подошли к сцене. — Торваль, из уважения к тебе и во избежание неприятных инцидентов, можно попросить тебя и твоего друга уступить сцену Тани? — спокойно попросил он, выразительно показывая взглядом на возбуждённую компанию. Воин серьёзно кивнул. — Ты чего мы же только начали! — возмутился Диллон. — Ты вроде не пьян, а не можешь здраво оценить риски для своего здоровья, — тихо пояснил Торваль, так же осторожно показывая на разбойничью братию. — Давно не дрался! — усмехнулся полуэльф, разминая кулаки. — Не нужно, их провоцировать, — твёрдым голосом осадил его воин. — Ладно! Всё равно нас здесь не поймут! — принимая лютню из рук друга, заявил Диллон и, спрыгнув со сцены, направился к выходу из трактира. Торваль догнал его уже на улице. — Что с тобой? — поинтересовался он. — А что со мной? — с усмешкой переспросил Диллон, печально поглядывая на то, как садиться солнце. — Можно я у тебя останусь? — А Ирьен? Диллон круто развернулся, и яростно сверкнув глазами заявил: — Он мне не мамочка! И неужели уже ты мне говоришь, что я должен делать! В последние время мне все только и указывают, что делать! Я думал, что быть королём это указывать другим, заниматься какими-то делами и быть свободным, но все только и говорят «Владыке Диллону, не подобает…», «Владыке Диллону, не должно…», «Владыке Диллону, будет лучше…». Я сам знаю, что для меня лучше! Если бы не Кариэль, я бы давно сбежал бы и даже лучше мага, стал бы музыкантом! — глаза полуэльфа увлажнились, он прижал руки к груди, сжав кисти в замок. — Ты… ты понимаешь? Они меня ни во что не ставят. Я как был пустым местом, так и остался… — руки Диллона опустились и он замер, сдерживая слёзы, которые наворачивались на глаза. — Ну, ты точно не пустое место, — как-то смущённо заполнил паузу Торваль. Он не знал, как ему реагировать. — Прости, — дрожащим голосом произнёс Диллон отворачиваясь. — За что ты извиняешься? — удивился воин. — Я не должен был на тебе срываться. Но всё как-то, — Диллон неопределённо развёл руками. — Я, наверное, должен идти, — он грустно вздохнул. — Солнце ещё не село, и мы успеем выпить ячменки. Я тут подслушал один хитрый рецепт, попробуешь, что получилось, — тепло улыбнулся Торваль. Диллон отразил улыбку, только у него она получилась какой-то неубедительной и кислой. Он был рад выпить кружку другую тёплой ячменки, слушая рассказы друга и как-то пригревшись под грузом дневных забот, положив голову на стол уснул. Торваль не сразу заметил это, и некоторое время колебался, стоит ли ему будить ушастое чудо, а затем отказался от этой затеи. Если Ирьену посреди ночи понадобиться Диллон, то чародей сможет его найти, в этом воин не сомневался. А так ещё до рассвета он поднимет эльфийского владыку и отошлёт править государством. Или чем там короли эльфов по утрам занимаются?