Выдающиеся звери. Смертный грех

      С наступлением сумерек юной паре казалось, что можно перевести дух и немного поразмыслить о произошедшем. Просто если обычно темами подобной рефлексии у волка и козы была деятельность театрального клуба, очередные глупые шутки Билла или то, каким запутанным был последний тест по географии или физике.       «Но в каком месте дорожка наших жизней свернула туда, где из нас сделали начинающего Агента 007?» – в мыслях Легоси сквозил далеко нетипичный для него сарказм. Благо, устроившаяся у него на груди Эльза, головку которой он осторожно почёсывал, не давала его настроению стать понурым или совсем мрачным.       - О чём задумался? – уложив подбородок на сложенные перед собой ладони, спросила Эльза, нарушив тишину, установившуюся в подысканной Даудом комнате. Для пары само ощущение пребывания вдали от Черритона было в новинку.       - О том, что завтра будет. И о словах Дауда-сенсея, – нейтральным тоном ответил Легоси. Вздохнув, он добавил: – Просто мне это кажется немного странным. Как будто та история с Метеоритным Фестивалем была лишь затравкой перед новой порцией странностей, которые и настигли нас.       - Пф, и не говори, – деланно хмыкнула козочка, вновь прислонившись щекой к груди своего парня и проведя ладонями, пропустив его шёрстку между пальцев. – Это как в старых конспирологических программах: звёзды выстроились в созвездие, определённое построение планет. Короче, какая-то такая чушь.       - О да, я понимаю. Но знаешь, попробуй отнестись к этому по-философски: необычной паре – необычные испытания.       - Легоси-философ, хих. Меньше всего представляю тебя таким, милый.       Впрочем, оба зверя, пусть и не вслух, были согласны друг с другом. Единственное, что поначалу заставило их понервничать – им сказали, что отсутствие в Черритоне займёт несколько дней. Но Амару категорически заверила, что оформила с директором Гоном все необходимые справки и согласования, так причин для волнения у Легоси с Эльзой не должно было возникнуть. Никто не собирался ставить приготовленное им поручение выше школьной успеваемости.       Кинематографически быстро прошёл август, миновала вторая неделя сентября. Легоси с Эльзой морально готовились к школьной рутине, состоявшей по большей части из лекций, тестов и репетиций в клубе.       Не оставляли они надежд на романтику, что хотя бы редко можно будет выбираться в город: всё-таки встречи после репетиций в реквизитной клуба не совсем подходили под определение «свиданий».       Что ж, выбираться в город чаще возможность появилась – только не в том виде, в каком Легоси с Эльзой думали.

***

      Не факт, что пара из Черритона узнала бы о таком даже на уроке новейшей истории или обществоведения – в школьные программы как-то не включают темы в духе «Тоталитарные секты или агрессивные культы». Но именно агрессивный культ был целью Дауда и его группы, а Легоси с Эльзой предстояло сыграть роль в её достижении.       - Мда, и никаких ужастиков читать не надо, если это всё правда, – выслушав полный экскурс медведя-ленивца о кознях секты со странным названием «Грех», вздохнула Эльза, поболтав ножками, ибо не совсем была уверена, как следовало на всё это отреагировать. Легоси же не сказал ничего, но он не спускал напряжённого взгляда с Дауда, неспешно дымившего своей сигарой.       - К глубокому сожалению, дорогуша, правдивее некуда, – отрезал Моззи, вернув своему боссу папку с собранием газетных вырезок. – И куда отвратнее то, что они слишком скользкие, чтобы с этим справилась обычная полиция.       - Да и в принципе, если бы подобные истории встречались только на страницах триллеров и детективных романов, а не в суровой реальности, наша профессия стала бы ненужной, Эльза-чан, – добавил и сам Дауд.       Пожалуй, только сейчас дуэт задумался, в какие крайности может завести вопрос межвидовых пар. Для Легоси с Эльзой этот вопрос ограничивался перешёптываниями других учащихся за спиной и взглядами через плечо.       А были и такие фанатично настроенные звери, как образовавшие «Грех» – начинали они как группа за поддержку межвидовых пар, чтобы общество просто перестало на них косо смотреть и как-то поддерживало, а по итогу превратилось в настоящий культ, иным словом это было назвать сложно.       И под горячую руку могли попасть как хищники, так и травоядные, если не считали тех и других равными себе или позволяли себе просто неосторожное слово. Так что, само собой, у Легоси возник вопрос: если они настолько опасны, зачем ему понадобились два простых старшеклассника, у которых ни особых знаний, ни специальной подготовки за душой нет.       - Уж поверьте, Легоси-кун, после того, что мне рассказывал о вас мой не самый тактичный, но честный приятель Гоухин, вас никак не назовёшь «обычным старшеклассником», – указывая на волка зажатой между большим и указательным пальцами сигарой, ответил Дауд. – Каждый ли день «обычный старшеклассник», пусть и в сопровождении одного взрослого, врывается в логово целого клана львов ради спасения милой одноклассницы. Нет-нет, парень, – медведь-ленивец деланно мотнул головой и сделал «осуждающий» взгляд. – Даже не думай принижаться.       Факт знакомства Дауда и Гоухина, при чём достаточно давнего, давал Легоси как минимум одну причину доверять первому. Панда-психотерапевт не был похож на того, кто водится с мутными личностями.       Далее последовало краткое, но вместе с тем исчерпывающее объяснение того, что требовалось от парочки из Черритона: они неплохо знали город и должны были стать для группы Дауда глазами и ушами, подробно рассказывать, что они видели и слышали в стане врага. А уж потом, как добавил Моззи, они «позаботятся» о наиболее опасных сектантах.       - В этом, думаю, состоит грустная часть истории, – добавил тамасканский пёс. – Они чертовски изворотливые засранцы, и полиции порой нечего им предъявить. Улики испаряются, свидетели отказываются давать показания. Поэтому мы и действуем втихую, как грёбанные партизаны. Всё точно вызнаём, находим и шлёпаем мудил.       Дауд осудил подчинённого за использование ругани в присутствии юной девушки, после чего закончил рассказ о том, почему им потребовались именно два старшеклассника. Он прибег к сравнению: дескать, в реально существовавших кланах ниндзя были и самураи, и купцы, и крестьяне, но шпионить за условным самураем они никогда не отправляли бывшего купца – нет-нет, да и проколется на какой-нибудь досадной мелочи.       - Так что зачем нам с Амару-сан изображать из себя межвидовую пару, когда у нас уже есть настоящая? – посмеявшись, так что сигара едва не выпала изо рта, подвёл итог Дауд.       И для Легоси с Эльзой это делало определённый смысл. Если всё будет так, как им описывают, можно будет в лучшем случае «пожаловаться» на Билла и некоторых других учеников, слегка сгустив краски для пущего «трагизма». Единственное, что Легоси попытался оспорить – это участие самой Эльзы в непосредственных посещений сходок «Греха».       - Ну, я к тому, что вы же сказали, они могут быть опасны. Я и подумал, не будет ли это слишком опасно?..       Пока Дауд, стряхнув в пепельницу немного пепла, думал над ответом, быстрее запротестовала, как ни странно, Эльза. Козочка внезапно для всех выразила полную готовность ринуться из огня да в полымя:       - Трогательно, что ты меня так бережёшь, Легоси-кун, но есть как минимум три причины, почему отказываться от моего участия не стоит, – при перечислении каждой причины Эльза начала загибать пальцы. – Во-первых, я всё-таки не хрустальная, чтобы меня ото всего беречь. – Во-вторых, это не драка с толпой львов, а просто разведка. Придём, наигранно пожалуемся, уйдём. – она посмотрела на Легоси, потом на удивлённо вскинувшего брови Дауда. – И, в-третьих, если рядом будешь ты, то и бояться нечего, я не буду совсем без защиты.       Парировать Легоси оказалось нечем. Уже когда их привели в выделенную им комнату (что ещё больше удивило пару, насколько Дауд с его командой оказались расторопными, найдя на новом месте пристанище), Эльза выразила Легоси своё недовольство. Хотя как «недовольство» – скорее, немного пожурила.       - Не обижайся, просто это временами выглядит… – сидя у стены и обняв колени, сказала девушка. – Не то странно, не то раздражительно. Понятно, что надо быть осторожным, но в твоём случае трепетное отношение ко мне порой выглядит каким-то почитанием, что ли…       Легоси это напомнило один случайный разговор с Аобой. Орлан был одним из немногих здравомыслящих зверей в театральном клубе и избегал как-то комментировать отношения волка и козы. Но даже он признавал, если уж удавалось заметить взгляды или действия Легоси, что это выглядит достаточно вычурно.       Правда, потом Аоба завёл свои рассуждения в такое русло, что Легоси потом до конца недели ходил как в воду опущенный: орлан предположил, что любовь к Эльзе – проекция тёплых чувств Легоси к травоядным в целом. «Я не в курсе всей ситуации, но мне кажется, что твои чувства слишком тяжелы для маленькой ангорской козы» – на голубом глазу выдал Аоба.       И теперь это вновь всплыло у Легоси в памяти. Всё так резко запуталось: сначала измышления Аобы, теперь так вообще предстоял шпионаж за группировкой, у которой вопрос отношений между видами обострился до вооружённых методов.       - Просто не было никогда, – выслушав сомнения возлюбленного, вздохнула Эльза. Она уже успела снять платье, аккуратно сложить его и положить на край кровати. Теперь вот снова легла рядом, приобняв Легоси за шею одной рукой. – Просто ты такой, какой есть. Но для меня – всё равно лучший. Всё поправимо, я уверена. А по поводу слов Аобы не переживай, он из всех наших самый адекватный.       И это возымело эффект. Поразмыслив, Легоси пришёл к выводу, что всё так и есть, что есть шанс исправить всё спорное и в себе. Не став разглагольствовать дальше, он просто уложил любимую у себя на груди, поглаживая шёрстку у неё на голове, пока оба не уснули.       Начало следующего дня не предвещало ничего из ряда вон. Легоси и Эльзу никто не будил до рассвета, зато после пробуждения обеспечили отменный завтрак и проинструктировали касательно их первой вылазки.       - В общем, ничего нового: просто будьте дружелюбными, при необходимости пролейте пару слезинок, а потом расскажите нам, что увидели и кто что говорил, – резюмировал Моззи, пока волк с козочкой доедали свою глазунью.       - Агент 007 для бедных, я всё понял. – попытался пошутить Легоси, но произнёс это слишком уж невзрачным тоном. Так что уже Эльза заметила, что волк стал похож на себя прежнего.       При поездке к месту назначения они заодно и познакомились ещё с одним членом тайной команды Дауда – большеухим лисом Генри, который взял на себя роль водителя, но на особый контакт с Легоси не шёл, отвечая односложными фразами. Взгляды его, однако, не показались волку холодным или недружественным.       Они приехали в другую часть городских окраин, остановившись недалеко от новостройки, в которой была масса сдававшихся в аренду помещений. Паре из Черритона последний раз дали инструкцию, объяснили их легенду про то, как они вообще пришли к идее посетить занятие «клуба поддержки» и на что следует обращать внимание.       Проследовав на нужный этаж и до нужного помещения, Легоси с Эльзой даже ощутили лёгкое дежавю – уж больно помещение напоминало им привычную комнату для репетиций, только без мостков для осветительных приборов, ростовых зеркал и ящиков с реквизитом.       В подобных съёмных помещениях куда чаще организовывают что-то вроде клубов для занятия йогой или гимнастикой, чем, однако, здесь даже не пахло – несколько небольших скамей, составленных в три рядка, и небольшая трибуна с символом, который, как предположил Легоси, и был символом ставшей культом организации.       Это был геральдический золочёный щит, сужающийся к низу и разделённый на четыре равные части, и в каждой такой части были стилизованные изображения пасти с клыками, пары листьев, пера и чешуек. Последнее Эльза распознала не сразу, но увидев среди собравшихся зверей пару мадагаскарских плоскохвостых гекконов, сообразила, что это символ чешуи у рептилий.       Зверей здесь собралось около дюжины, но Легоси куда больше заинтересовала их странная манера общения: они протягивали ему руки, накрывали его ладони своими и каким-то растроганным тоном произносили что-то вроде «Добро пожаловать, брат» (или же «братец»). Кто-то наклонялся к Эльзе и высказывал предположения, что Легоси – её кавалер, и что в таком случае у неё большое сердце и ясный, незатуманенный «мраком» ум.       Пока что это было мало похоже на обитель тоталитарной секты, ответственной за ряд погромов, избиений и за которыми самоотверженно охотились «сцены» Дауда. Но Легоси не стал давать себя обмануть: если эти звери и притворяются добрыми самаритянами, то весьма умело. А даже если и ничего серьёзного с ними не будет связано, Легоси так и скажет Дауду.       Правда, стоило войти в зал уже предводителю собравшихся – а судя по благоговейной реакции части собравшихся, это был именно их лидер, – как это ощущение словно рукой сняло. Им оказался ибекс* – сперва показавшийся невысоким, но плотного и крепкого телосложения козёл, своим одеянием напоминавший на миссионера или священника: длинное чёрное платье со стоячим воротником по типу сутаны**, дополненное короткой накидкой, закрывающей плечи и по краям расшитой оливково-зелёными полосами. Застёгивалась эта накидка на груди, и там же ибекс носил медальон с рисунком, повторявшим символ в зале – щит с символами разных групп животных.       Из-за того, что одежда козерога почти закрывала его ноги, а шёл он с непроницаемым выражением, лишь изредка поглядывая на собравшихся, и при этом держал руки сложенными в замок ниже груди, Легоси с Эльзой показалось, что к трибуне проплыло жутковатое изваяние.       Впрочем, каждый нашёл для себя ещё выделяющиеся черты этого странного типа. Легоси сразу же заметил, что у ибекса крайне странные глаза – почти полностью серые и как будто неподвижные. Волк даже сперва подумал, что лидер сектантов слеп, и лишь присмотревшись заметил-таки, что глаза ибекса движутся, что он бросает взгляды на присутствующих.       Эльза же невольно прижалась к ноге Легоси, а потом едва не разинула рот – каждый ли день увидишь такие внушительные выгнутые рога, напоминавшие по форме лунный месяц или небольшую саблю. Они были не меньше метра в длину. Потрогав свои рожки, Эльза даже про себя присвистнула – её рожки были больше похожи на пару колючек.       - Не утруждайте свои ноги, ведь они уже привели вас к тропе до мира. Садитесь же, добрые звери, – встав за трибуну, возвестил козерог. Поглядывая по сторонам, Легоси почти сразу заметил разницу между новоприбывшими и уже бывавшими на таких «занятиях»: первые тоже поглядывали на сидящих рядом, слегка медлили перед тем, как сесть, в то время как вторые сели на свои места сразу же и, что интересно, при этом не отрывали от своего наставника взглядов.       - Хоть моя внешность и вызывает вопросы у наблюдательных, будьте уверены, что глаза мои не обманывают: в наших рядах пополнение, что, несомненно, благая весть. – продолжал козёл, но уже чуть более тихим голосом.       Эльза слегка наклонила голову вбок. Спрашивать главу культа о его возрасте она не стала: мало ли, начнёт задвигать, что ему пара веков или он стареет медленнее – в общем, что-то из того, что она уже слышала про секты.       Вообще же ей показалось, что «проповеднику» где-то сорок лет, может, чуть больше. Во всяком случае, Эльзе его голос не показался зычным или хриповатым, как у старца, но и не такой уж звонкий, как у Луиса, Аобы или Билла – в общем, кого-то из сверстников.       Затем последовало длительное приветствие, адресованное, по большей части тем, кто только надумал пополнить ряды «единоверцев», как их называл козерог, представившийся как дьякон Озмунд. А проповедуемая им вера состояла, главным образом в том, что он видел во всех – хищниках и травоядных, млекопитающих и птицах с рептилиями, больших и малых – «выходцев из одних кругов».       - Хоть и убеждают нас, что эволюция нас обособила друг от друга, что млекопитающие ли, птицы ли, рептилии с амфибиями, есть разные ветви одного древа животного мира, но ведь ветвиться оно начало не сразу, так ведь? А коль корень у этого один, то и мы, если отринуть предубеждения, не настолько различны, чтобы не быть вместе.       Здесь, говорил Озмунд, обретёт помощь, поддержку или даже пристанище всякий отверженный или не устраивающий других, тот, у кого исчерпались силы разубеждать других в их невежестве и близорукости, или хуже – при попытках закрепить это невежество силой.       - Да, друзья мои, бить клин меж такими, как мы, – цель, которую преследует наше больное общество. «Разделяй и властвуй»… Старые, как мир слова, но злободневные, – скандировал Озмунд, то держа ладони всё также сложенными на груди, то активно ими размахивая. – «Посмотри вокруг, – как бы пытаются внушить нам сильные мира сего. – Ни одной межвидовой пары. А если вдруг есть, то это капля в море, не влияющая ни на что». Их опыт и общественное мнение твердят в унисон, чтобы мы точно поверили – быть только с представителями своего вида, хоть дружить, хоть любить, что есть великое заблуждение.       Легоси ощутил лёгкое напряжение – вероятно, как и Эльза. Мысли о том, что все беды исходят «сверху», что общество чем-то «больно» и между разными зверьми намерено возводят барьеры – будь то раздельное обучение, приём на работу или банальные стереотипы, – всё это уже больше походило на городского сумасшедшего или самопровозглашённого проповедника.       Эльза же считала, что всё гораздо проще и прекрасно описывается присказкой: «У страха глаза велики», в том плане, что всего лишь от страха можно напридумывать себе страшных фантазий и самому в них поверить, как было с ней после убийства Тэма.       Легоси же хотел было изобразить сомнение, спросив дьякона об истоках подобных обвинений, мол, «что навело вас на такие мысли, Озмунд-сама?», но его опередил один из присутствовавших – сидевший рядом каракал, на вид немногим старше пары из Черритона. К слову, вопрос кошачьего явно привлёк внимание Озмунда и к Легоси с Эльзой – козерог вышел из-за трибуны, сложил руки за спиной на уровне поясницы и медленно подошёл к ним. Он взглянул на каракала, затем и на серого волка с ангорской козой, но явно с большим интересом.       - А здесь великого ума не нужно, друг мой, – отвечая каракалу, Озмунд ещё разок искоса глянул на его соседей. – Деньги и власть – вот ответы на твои вопросы. Держи нас всех порознь – и мы не сможем объединиться, не сможем эффективнее бороться за наши естественные права. Да, верхи снизошли до легализации межвидовых браков десять лет назад, но вот незадача – проигнорировали запросы о поддержке таких семей. Удивительное дело, – он изобразил голосом недоумение. – Когда у обычной папы и мамы-зебр в случается такая радость, как пополнение в семье, наше дорогое государство тут же выразит им поддержку в виде прямых выплат, льгот, а порой и того и другого. Но на семью из, например, антилопы и леопарда (я сейчас просто из воздуха пример беру, сути это не меняет), такая помощь «почему-то» не распространяется. Что же это выходит, друзья? – повернувшись и окинув взглядом всех, риторически спросил дьякон. – «Мы рады всем, но некоторым рады больше? Одни могут просить о поддержке, а другие нет? Вот ещё один повод подумать, друг мой: внуши своим согражданам, что обособление принесёт тебе преференции, и гордыня сама отделит тебя от других, ты более не захочешь быть ближе к другим, потому что «быть с другими» опускает тебя на ранг ниже. Так что если мы это поддержим, мы вернёмся к сословиям, где у одного сословия благ больше, а другим до них не достать. А в современном мире такое общество называется проще – фашистское общество. И мы понемногу придём к обществу, возглавляемому банально фашистами, как господин мэр Горо, если не будем требовать справедливости любыми доступными средствами.       Закончив свою пламенную речь, дьякон кивнул и прокашлялся, а затем попросил у одного из, вероятно, старожилов секты бутылку воды, если таковая найдётся. Легоси же переглянулся с Эльзой, громко выдохнув в знак полного изумления, только в плохом смысле. «Угу» – в ответ тихонько произнесла Эльза, надеясь, что это не привлечёт внимание ибекса.       Они, во всяком случае, поняли друг друга без слов: это как же должен расплавиться мозг, чтобы приплести сюда «фашистские власти» и обвинить их во всех бедах. Понятно, что всем власти не помогут, но в понимании любого адекватного зверя это не было поводом делать из власть имущих пугало и назначать виновными во всех бедах. Но конкретно сейчас паре надо было ненадолго отринуть эти логичные выводы и снова убедительно изобразить пришедших за поддержкой.       Впрочем, дальше было только хлеще, ведь некоторым из неофитов было предложено поделиться своими историями, которые, как предположил дьякон, и привели их в «Грех». Легоси и Эльза сразу поняли, что скоро придётся побыть актёрами, а не только работником сцены или членом танцевальной команды.       И если первая тройка историй закончилась относительно безобидно – словесными перебранками с недальновидными друзьями, родственниками или коллегами по работе, которые всячески предлагали дистанцироваться или от хищников, или от травоядных, – то когда слово дали молодой зебре Лиззи, волк и козочка поняли, что это были только цветочки.       Лиззи на голубом глазу рассказала, как её с ранней юности возмущали всевозможные насмешливые, издевательские или же вовсе оскорбительные слова в адрес животных, сказанные без всякой на то причины. Слушать её, однако, почти никто не хотел, и вот когда она увидела по ТВ выступление одного не в меру темпераментного ведущего, козла Паржена, призывавшего «не сдаваться под напором дикого образа жизни хищников» и при появлении любых хищников в обыденности отходить подальше, да ещё и активно стуча при этом кулаками по столу, у Лиззи лопнуло терпение. Выяснив, где можно найти Паржена, она взяла наполненную керосином бутылку, в горлышко которой вставила тряпку, также пропитанную керосином, а когда добралась до нужного места, подожгла тряпку и бросила бутылку прямо Паржену в окно.       - Ибо такого же лжеца и мерзавца вряд ли сыщешь! Я сомневаюсь, что у того, кто вот так в открытую призывает нам держаться врознь с нашими соседями и вешает на них ярлык дикарей, вообще есть совесть. – возмущалась Лиззи, – И если вразумить таких не получается, и они глухи к языку слов, до них наверняка дойдёт на языке силы. Или огня, как в данном случае.       Среди собравшихся пошли оживлённые перешёптывания, оханья и аханья. Кто-то, судя по взглядам, явно полагал, что зебра перегнула палку и ударилась в крайности на грани фола. Те же, кто посещал собрания «Греха» уже не первый раз, явно не спешили с осуждением.       Легоси с Эльзой, естественно, были не в восторге от таких откровений и были солидарны с первой группой собравшихся. Эльза даже тихонько присвистнула, как в фильмах, когда герой замечает или слышит что-то невероятное. «Это как если бы я пыталась спалить Биллу хвост за его отвратные юморески, – думала девушка. – Тем более, у сценической команды тоже вроде бы был спиртовой растворитель. Но блин, это уже за гранью разумения. Даже такие придурки не заслуживают такого».       Легоси же не сомневался, что сектанты постарались не только с тем, чтобы внушить зебре правильность силовых методов, но и с тем, чтобы укрыть её от полиции. В крайнем случае – как-то посодействовать её скорому освобождению. Во всяком случае, Лиззи вслух не упоминала о своих дальнейших злоключениях.       - И всё это при полном попустительстве мэра Горо! – недовольный Озмунд был крайне резок. – Нам, ратующим за мир меж видами, готовы заткнуть рты за куда меньшее, а подобным бессовестным горлопаям позволяют хулить хищников или травоядных на всю префектуру, а то и на всю страну! Неудивительно, что лишь кулак, огонь или металл заставляют их прислушаться… – затем он, однако, умолк, прокашлялся и извинился за эту излишнюю резкость, предложив продолжить новоприбывшим делиться своими историями. Так уж вышло, что следующими как раз должны были быть Легоси с Эльзой, удостоившиеся заинтересованного взгляда дьякона.       Теперь им предстояло временно «переквалифицироваться» в участники актёрской команды. Начать решила Эльза, пересев Легоси на колени. Она представилась, деланно опустила взгляд и со слегка виноватым взглядом завела:       - Ну… выслушав вас, Озмунд-сама, я начинаю думать, что, навести я такое собрание пару-тройку месяцев назад, меня бы точно записали во враги нашего дела. Это уже сейчас я и Легоси-кун говорим, что наши отношения так: «Счастье, которому помогло несчастье», – козочка положила ладонь на руку возлюбленному. – Просто у нас в школе тогда произошла большая беда, и я со страха едва не оговорила Легоси-куна…       - В самом деле? – спросил дьякон, но, к счастью, не обличительно.       - Если попроще, то никому вслух я такого не говорила, но у меня почему-то укоренилось в голове, что это мог быть Легоси-кун, он ведь был одним из самых больших хищников в нашем клубе. А потом оказалось, что он просто хотел передать мне одну вещь (не буду углубляться, какую), и что он вовсе не такой. Мне стало так стыдно…       Ибекс, как следовало ожидать в подобного рода ситуации, слегка пожурил Эльзу за то, что она «дала страху ненадолго затмить ей взор», но затем уже в более выразительных эпитетах похвалил за здравомыслие, чуткость и честность по отношению к близкому другу.       Затем историю продолжил Легоси. Поразмыслив, волк подумал, что, если хотя бы отчасти говорить правду, выше вероятность, что тебе поверят. Правда, на всякий случай решил схитрить и не называть Билла настоящим именем – вдруг эти полоумные решат его выследить и треснут по башке.       - Мне тут, в общем-то, добавить нечего. – скромно рассказывал Легоси, то и дело поглядывая на Эльзу, в её очаровательные глазки. – Просто повторять: «Моя любовь к тебе, милая, как океан – два самолёта понадобятся, чтобы перелететь», как-то глупо и слащаво. Просто здесь это не станет почвой для пошутеек.       - И эти словесные уколы настолько болезненны, что вы решили удалиться от них, юноша?       - Можно и так сказать, Озмунд-сама. Конечно, не все у нас в театральном клубе такие, но вот Роб малайский тигр – это просто ходячий караул. Мои чувства к Эльзе-кун искренние и чистые, я вас уверяю. Но до Роба это никак не доходит, и он никак не может отпускать про нас отвратные шутки, от которых уши в трубочку сворачиваются. Все эти «шутки», – и Легоси показал пальцами жест кавычек. – сводятся к тому, что мне от Эльзы нужен лишь секс, а это не так. Ну или как-то иначе эту тему обыгрывает.       - Не завидное у вас положение, мои юные друзья, – покачал головой ибекс. – Неосторожное слово или обманчивый образ иной раз ранят не хуже кинжала или пули.       - Это точно, – поддакнула Эльза. А Легоси продолжил:       - Природа дала ему мозг, да только Роб им не пользуется. Зато дала рот, который он не закрывает.       Озмунд удостоил его похвалы, но уже за терпеливость, хотя оцелот по имени Беккер посоветовал при следующей подобной шутке как следует отоварить назойливого тигра. «Раз по-хорошему не понимает, может хоть так разумнее станет. “Лучик света” в табло прописал, как говорил мой отец, и дело с концом.       На этом собрание, по сути, окончилось. Козерог поблагодарил всех за решимость откликнуться и своим присутствием поддержать укрепление единства между животными. Он передал слово одному из состоявшихся членов группы, каракалу в чёрных рубашке и брюках (разве что воротник был такой же, как и у дьякона), и, пока тот вёл последние разъяснения, почти незаметно скрылся из виду.       Насколько фанатичным и сумасбродным в своих убеждениях, с годами превратившихся в настоящую догму, казался Озмунд, настолько же он заматерел в умении исчезать с подобных собраний.       То, что придётся куда-то переместиться, козерог предполагал давно, а потому выдал кругу наиболее доверенных приближённых отправиться в город до него и основного числа последователей в качестве разведчиков. При чём, одна часть «посланцев» должна была найти своему покровителю укромное место, а вторая – выведать, погрязло ли новое место в пороках и насколько сильно.       И если с первой частью посланцы справились и удостоились похвалы, то от вторых вести поступали исключительно мрачные:       - Мэр изворотлив, дьякон, он умело создаёт видимость благополучия и спокойствия в городе. Но присмотрись чуть глубже, и увидишь изъеденный попустительством остов города. Мы обнаружили здесь целый район, где наживают барыши на торговле плотью и кровью, его называют Тёмной Аллей.       - И к этому, полагаю, тоже причастен мэр Горо? – хрипловато осведомился Озмунд, затем слегка прокашлялся.       - Наверняка не знаем, Озмунд-сама, но и не исключаем. Во всяком случае, местные неохотно делятся слухами.       Но Озмунду было достаточно и этого, чтобы протяжно выдохнуть и с мрачным видом постукивать по полу своим зонтом, который он иногда брал с собой вместо трости. Подчинённые в такие моменты замирали на месте, чтобы случайно не обратить на себя недовольство дьякона.       А он и в самом деле был в прескверном расположении духа, ведь деньги за кровь в его глазах были одним из худших прегрешений. Наживающиеся на крови окружающих бессердечны, наставлял всех дьякон, и всегда будут видеть в других зверях лишь способ туже набить свои кошельки, но никак не друзей, а потому разговор с ними всегда короткий. «Мир меж всяким зверем берётся силой и употребляющие усилие восхищают его***» – эти слова дьякона давно стали практически мантрой «Греха».       И раз уж до мэра Горо ни приверженцам Озмунда, ни ему самому не подобраться – мэра явно охраняли достаточно хорошо, чтобы до него добрался даже фанатично преданный ученик, – то следовало обрушить гнев на средоточие иных пороков, процветающих при попустительстве мэра.       - Они все передохнут, – сквозь зубы процедил ибекс, хоть для его идей такие слова и были излишне грубы. – Зовите сюда «летучие отряды». Тут и провидцем быть не надо, к уговорам выходцы из этого гнезда пороков окажутся глухи. Но вот свинец они проигнорируют едва ли.

***

      С тем, чтобы встретить пару, возвращавшуюся с первого сеанса «групповой терапии», у Моззи проблем не возникло – как спокойно привёз, также спокойно пёс встретил Легоси с Эльзой и отвёз их обратно в убежище команды Дауда. Правда, юный волк вернулся тоже не в идеальном настроении, но по иной причине – во время поездки у него заболела голова. Возможно, это заставило Дауда смягчиться и особо не «давить» на новоявленных шпионов.       - С ваших слов я уже понял, что у них там сумасшедший дом, но не подозревал, что настолько, – рассказывал Легоси. – Они там навязчивая идея, что межвидовые пары неприкасаемые, а кидаться бутылками с горючей смесью в окна тем, кто скажет что-то против хищников или травоядных, – это норма.       Прервался он лишь для вдоха, потому как выговорился почти на одном дыхании. К тому же, к нему подошла Амару, принесшая таблетку ибупрофена и стакан воды, чтобы запить её. Сидевшая рядом Эльза, водившая пальцем по столу, тихо произнесла: «В самом деле, настал конец света».       - Ну а кто там был гвоздём программы? – стряхнув немного пепла в пепельницу, спросил Дауд, затем снова зажав сигару в зубах и сделав затяжку. Легоси ухмыльнулся, как бы подчёркивая, что дальше снова попытается в сарказм:       - Как по мне, больше всего воссияли Лиззи, зебра, Ивата каракал и их главный. Как же он зовётся… – слегка запамятовал волк, напрягшись и поморщившись, ибо при попытке сильно о чём-то задуматься, головная боль усиливалась. – Знаете, козёл со здоровенными рогами, которые назад закручиваются?       - Альпийский козёл, что ли? – уточнил Моззи.       - Да, точно, – кивнул Легоси. – Жуткий тип, даже не знаю, как описать.       - У этого парня словно тараканы в голове, – снова заговорила Эльза. – От него несёт безумием. Нет, сама идея, что на пары из разных видов не нужно смотреть, как на прокажённых, крута, но зачем несогласных в расстрельные списки вносить, если образно?       Дальше юная пара невольно ударилась в озвучивание собственных мыслей, ибо неприятный осадочек от «новых знакомства» останется надолго.       - Моё мнение: мне будет достаточно, если окружающие просто не будут смотреть на нас или подобные нам пары так, словно с нами что-то не так, или чтобы завидевшие нас полицейские автоматически не думали, что я Эльзу-кун взял в заложники, – почти бурчал Легоси.       - Согласна, первые пару раз это даже забавно, а потом начинает напрягать, – поглядывая поочередно на Дауда, Амару и Моззи, продолжала схожим тоном Эльза. – И я не считаю, что нам одним или, возьму пример из воздуха, паре из оленихи и гепарда целовали пятки. Это ведь не борьба за равноправие, а какие-то крайности.       - Более чем здравые рассуждения, юная леди, но увы, потребуется к каждому гражданину приставить по участковому, чтобы предотвращать такие крайности. Так что нам приходится разбираться с такими, как вы сказали, крайностями уже пост-фактум, – наклонившись вперёд, заметил Дауд, составив перед собой руки и сложив пальцы домиком. – Но если вас это как-то утешит, вы нам очень помогли. Благодаря вам мы теперь знаем, что здесь, в Денко, находится Озмунд. А это весьма и весьма хорошо.       - Мы давно за ним следим, друзья, – следом сказала Амару. – Насколько мы знаем, он работал в Denko Condition Technology на сборочной линии, но получил сильную черепно-мозговую травму в результате несчастного случая. Тогда и ударился в религиозность.       - Его так сильно по голове ударило? – брови Легоси от удивления поползли вверх.       - Кто знает, – хохотнул Моззи. – Всякое бывает, так что я бы ничуть не удивился.       Дальше Дауд не стал усердствовать с «допросом» и приказал Амару отвести пару в их комнату, чтобы Легоси лёг поспать и его головная боль прошла. А сам медведь-губач при первой возможности связался с агентом Фалкрамом, чтобы уже ему передать полученную от завербованной пары информацию.       Впрочем, у вынужденного сна для более эффективного действия лекарства оказался и приятный «побочный эффект»: когда Легоси проснулся, боль уже прошла, а за окном уже стемнело, поскольку было сильно за полночь. А рядом мирно сопела Эльза в милом графитово-чёрном нижнем белье. И раз уж, предположил Легоси, до утра их всё равно никто не побеспокоит, почему бы не сделать любимой небольшой сюрприз – первым проявить инициативу в любви. До сих пор Эльза хоть и робко, но первой намекала, что хотела бы разнообразить вечер.       Сейчас же сон Эльзы нарушило ощущение, что её явно переложили на спину, а затем что-то притрагивается к ней. Открыв ещё сонные очи, она вдруг поняла, что лежит уже на спине, а над ней нависает Легоси, который почти сразу приник к её губам весьма пылким поцелуем. От неожиданности малышка смогла только промычать что-то бессвязное, но стоило ощущениям волной захлестнуть её, как она притянула морду Легоси к себе, углубляя поцелуй и словно прося большего. Словно уловив эту мысль, вскоре волк осторожно стянул с неё лифчик, а после него – и трусики.       Новый день, однако, принёс куда меньше приятных впечатлений. Во-первых, всё-таки нужно было вернуться в Черритон, чтобы написать тесты по истории Японии, всемирной истории, а после присоединиться к клубу на очередной репетиции. Длительное отсутствие могло вызвать подозрения и серьёзное недовольство Луиса. Уже потом Моззи снова их встретил и отвёз на явку (Легоси не был уверен, какое слово было более уместно, поэтому для себя называл это типичными шпионскими словечками из фильмов).       Во-вторых, надо было снова идти изображать недовольного репликами одноклассников о межвидовой паре в школе. И Легоси, и Эльза не предполагали, что это так быстро начнёт напрягать, но почти час выслушивать околонаучные домыслы о родстве хищников и травоядных от очередного проповедника (в этот раз её вёл не Озмунд), которые, со слов Эльзы, «были притянуты за огромные слоновьи уши», было весьма и весьма утомительно. «Полный кошмар» – во всю причитал потом Легоси.       Он даже как-то обратился к Дауду с предложением отвезти Эльзу обратно в Черритон, поскольку к чрезмерно напористому тону проповедей, которые на некоторых неофитов начинали оказывать эффект, волк относился с изрядной доли опаски. Дауд ответил, что разделяет опасения юноши, но вместе с тем был непреклонность: мол, раз уж он отозвал их с занятий в школе всего на несколько дней, этот срок надо использовать как можно более эффективно. К тому же, его команда всегда дежурит поблизости, готовая в любой момент вызволить их из беды.       К счастью, операцию по спасению Легоси и Эльзы устраивать повода не было, а вот в операции по захвату пара из Черритона невольно поучаствовала. После первого «ознакомительного» занятия Дауд приказал выдать паре скрытые микрофоны. Расчёт был на то, чтобы в следующий раз выйти на след самого Озмунда, схватить его и передать полиции.       Однако, осторожный козерог, не будучи дураком, не спешил выходить в свет, но это не помешало схватить карибу медоеда Клеона. Призывая собравшихся разносить учение об укреплении единства видов среди друзей, он уже вышел вместе с ними с чёрного хода здания, выходившего в небольшой проулок. Совершенно внезапно раздались два громких хлопка, от которых несколько последователей с перепугу вздрогнули, а Эльза едва не шарахнулась в сторону. Все повернулись в сторону, откуда донеслись хлопки – к небольшой арке между двумя постройками, но успели заметить только небольшие огненные вспышки. Воспользовавшись суматохой и тем, что Клеон стоял отдельно от остальных, к нему подбежали вынырнувшие словно из ниоткуда две фигуры в балаклавах и масках-очках, заломили руки за спины и бегом повели туда, откуда выбежали. Когда большая часть сектантов поняла, что произошло, медоеда уже впихнули в поджидавшую группу захвата машину, скрывшуюся затем за ближайшим поворотом.       Только по возвращении в укрытие пару ввели в курс дела, заодно познакомив с Оакамом, Арией и Хьюи, копошившемся за импровизированным рабочим столом с какими-то электронными деталями. Рядом с Оакамом, антилопой, Легоси заметил пару бумажных коробочек. Эльза же решила сперва вслух выразить восхищение знакомством с Арией – гарпию, одну из самых больших птиц, ещё и с такой величественной наружностью, каждый день не встретишь.       - И всё-таки, в следующий раз не пугайте нас до чёртиков, – внезапно девушка сменила тему разговора. – А если бы меня удар хватил, или от ваших бабахов что-то прилетело.       - Не прилетело бы, юная леди, – проведя ладонью по виску, уверил Оакам, взяв одну из коробочек и бросив её Легоси. – Мы ж не дураки. Самое страшное, что там могло быть, это простая петарда, плюс немного горючего хлопка для вспышки. Ну а с этими штучками, – он показал на коробку, которую Легоси крутил в руках. – Я всего лишь немного похимичил.       Заметив, как рогатый взглянул на его со значением, мол, догадайся о несложном улучшении, Легоси ещё немного поглядел на бумажный кубик и только теперь, прокрутив произошедшее в голове, понял суть нехитрого приспособления.       - А, это как на пачку из-под сока резко наступить, чтобы она резко хлопнула, – и для наглядности волк хлопнул, придерживая коробку в одной ладони. Когда обе его ладони накрыли коробочку, та лопнула с громким «Пум!». Уже готовая к такому Эльза лишь слегка дёрнулась.       - Ага, – кивнул Оакам, поправив клетчатый платок, повязанный вокруг шеи. – Там бумага плотная, поэтому он лопается громче. Вреда такая штука, по сути, причинить не могла, зато пугает знатно.

***

      У возвращавшегося в логово клана Фри была, что называется, своя атмосфера. Лев был в крайне приподнятом настроении. А ещё – в изменённом состоянии ума и души, как любили подшутить некоторые из коллег по опасному ремеслу.       Фри на это редко обращал внимания, да и как себе отказать в удовольствии как следует насладиться сразу двумя удовольствиями – вкусом любимого вискаря и прекрасными танцовщицами, показывавшими чудеса артистичности и утончённости на шесте. Ну и умение красивейшим образом уменьшать количество одежды на себе.       И уж когда тебя присылают в такое клёвое местечко, как «Счастье & Рай», грех не совместить приятное с полезным. Вернее, полезное с приятным: напомнить хозяину заведение, чтобы выплатил долю за защиту, а потом уже наслаждаться шоу, посетить бар, либо то и другое. В такие моменты Фри даже немного пытался пофилософствовать, думая, усиливает ли созерцание красоток на шесте вкус и кайф от спиртного, или сами девчата приносят не меньше удовольствия.       «Хотя не, вот если бы удалось склеить и чпокнуть такую шикарную киску, вот тогда жизнь можно считать удавшейся» – усмехался про себя Фри, неуклюже оступившись и едва не растянувшись вдоль дороги. А ведь сегодня выступала тигрица с такой зачётной задницей, прям как спелый персик. Да и грудь не менее выразительная, словно пара спелых апельсинов, которые только и просятся в руки.       «В следующий раз, приятель, – успокаивал сам себя Фри и настраивал на позитивный лад и позитивный исход следующего такого визита. – Вот в следующий раз всё точно будет по красоте».       А вспоминать то, что произошло в прошлый раз, хотелось меньше всего. При чём, Фри ещё не гадал, что же считать более неприятным: что при попытке склеить другую красотку из клуба, ягуаршу с не менее отменной задницей и буферами, та отвесила ему смачную пощёчину, или что Агата потом яростно над этим угорал. Отношения Фри с самым молодым львом в клане и так не были идеальными, а в тот момент его раздражению, казалось не было предела.       Ещё когда Агата был вынужден признаться, что «приятно провёл время» с какой-то карликовой зайкой из школы, куда его заслали шпионить, Фри пытался подкалывать его за этот момент.       Когда в тот не особо удачный вечер любитель женщин и насилия проронил вслух мысль, что, мол, осталось только склеить одну такую чиксу и можно хоть умирать спокойно, Агата съязвил: «Ну тогда ты явно проживёшь вечно, потому что ты не склеишь девку, даже если весь клеем обмажешься». Раздражённый Фри тут же попытался припомнить более молодому товарищу его прежнюю шалость: «И это мне говорит тот, кому удалось склеить разве что зайку, которая ему еле до хуя достанет?».       И лучше бы он этого не делал, ибо Агата внезапно проявил чудеса самоиронии и, вместо того, чтобы возмутиться в ответ, просто ухмыльнулся, парировав это фразой: «Ну и ладно. Про размер речи вообще не шло, только про факт наличия девушки». В этот раз парировать было нечем, и Фри снова ощутил себя в роли отстающего.       Так что сейчас Фри был рад и малому. Денежки забрал, танцем красотки насладился, ещё и смог сторговаться с барменом, чтобы захватить бутылку отменной выпивки с небольшой скидкой. А то, что утром ждёт похмелье и головная боль, ещё можно как-то стерпеть, впервые разве.       Правда, всё равно нашёлся повод, заставивший Фри слегка позлиться. Проходя очередной проулок, где почти не было народу, он уже собрался подниматься по большой каменной лестнице, ближе к концу сворачивавшей вправо, пока не заметил кучку каких-то типов, во всю ругавшихся с группой ягуаров. В них Фри даже в изрядном подпитии узнал старых недругов клана – Мадарагуми. Если с лисицами из Инаригуми и варанами из Докугуми у львов были сложные, но далеко не самые плохие отношения, то вот с пятнистыми отношения почти всегда были испорченными. Фри и сам недолюбливал Мадарагуми, считая их напыщенными позёрами.       Сейчас, однако, они на него почти не обращали внимания. Разве что один, самый крайний из ягуров, бросил на него угрожающий взгляд и кивнул на лестницу, мол, иди куда шёл. Те, кто с ними спорил (в основном это были манулы и оцелоты), с придыханием им что-то объясняли, а иногда и возмущались. Фри не особо слушал, до его слуха доносились только обрывки чего-то в духе: «Откажитесь от денег на крови», «Возможно, ты просто не хотел слышать?» или «Прочь от ненависти».       Но в ответ получали только отборную ругань от ягуаров из недружественного клана и призывы уйти отсюда подобру-поздорову. Один из манулов в ответ выхватил какую-то листовку, вызвав дружный надменный хохот со стороны Мадарагуми.       Фри не стал вглядываться в содержимое листовки, лишь показал им средний палец и развернулся в сторону лестницы, про себя придумывая всякие обидные реплики в адрес Мадарагуми. Правда, под градусом получалась всякая чушь: «Да-да, посмотрите лучше картинки для разнообразия. А лучше, чтобы вас самих кто-то поместил в картинки, чтоб вам Пикассо хер во рту нарисовал!».       И только поднявшись на пару ступеней выше по лестнице, лев решил ещё раз приложиться к бутылке, как сзади посыпался поток отборной ругани, а потом ещё и громкий хлопок. Если первому моменту Фри не придал значения, то от второго он едва не отшатнулся в сторону, ведь бутылка в его руке словно лопнула, морду и верх пиджака залило виски – грянувшим хлопком оказался выстрел. И хотя Фри был отнюдь не робкого десятка, от неожиданности он едва не грянулся на ступени.       Когда он обернулся, чтобы осмыслить происходящее, ягуары уже пытались отбежать от нежданных гостей, один из которых выхватил пистолет. То же самое повторили и другие, начав палить как очумелые, у двоих так и вовсе под просторной одеждой были спрятаны обрезы. Одному особо неудачливому ягуару в живот сразу же прилетел пучок дроби.       - Ух ты ж, блядь! – выругался Фри, выбросив оставшееся в руке горлышко бутылки к едрене фене и перевернувшись, чтобы достать спрятанный за спиной за поясом пистолет. Внезапность нападения, вызванный им и рикошетившими от стен и ступеней лестницы то тут, то там пулями отрезвили Фри не хуже крепкого кофе или умывания ледяной водой. Он достаточно крепко сжал в руке пистолет, открыв ответный огонь. Как минимум несколько пришлых были вынуждены засесть в укрытия.       Но, расстреляв весь магазин, лев предположил, что ситуация явно складывается не в его пользу: не было особо понятно, кто в него стреляет – пришлые, Мадарагуми или все разом, а даже если это кто-то один, в одиночку Фри вряд ли бы что-то противопоставил. У него элементарно не хватило бы на всех патронов, поэтому, впопыхах поднявшись на ноги, он припустил вверх по лестнице. Несколько раз он поворачивался и стрелял на бегу, процедил сквозь зубы: «Нахуй вас!», затем повторив придуманную им же присказку:       - Рождённый бегать пизды не получит!       Хоть после небольшого марафона пальба за спиной стихла, а погони не было, Фри всё равно прибежал в логово клана невероятно взмыленный. Его товарищей это сильно встревожило – Фри хоть и казался некоторым заносчивым и невыносимым, но мало кто считал его трусом, а тут он влетел в логово, как метеор, глаза размером с монету в пятьдесят иен, а сам ломится к Ибуки.       Тот был в ставшим его кабинете, считал выплаченную одним из дельцов, находящихся под покровительством Шишигуми. Ибуки выслушал необычную историю, но поначалу отнёсся к ней со скепсисом – резкий запах выпивки, исходивший от одежды Фри и от него самого, не внушал доверия.       - Есть светлые идеи, кто мог так разозлить наших пятнистых недругов, раз уж ты так уверен, что тебе не приглючилось?       - Если одним словом, то нет. Мне было малость не до этого, – тараторил Фри. – Там у парочки этих психов были дробаши, и они одному Мадарагуми оставили в животе дырень размером с грейпфрут. Я старался не словить маслину, а не выяснять, кто это. Вместе с Ибуки его историю выслушал и Мигель. Тот тоже пытался докопаться до истины:       - Ну а из-за чего они поцапались-то? Ты ж сказал, что они не сразу выхватили пушки, и не внезапно у тебя за спиной.       Фри нахмурился, почёсывая за ухом, пытаясь выудить из головы потенциально полезные детали:       - Вроде бы, эти утырки с каким-то бредом лезли, ну типа проповеди. Я слышал мельком бред про «Уйди от ненависти», «Не бери кровавых денег», чё-то в таком духе. Да, ещё писанину какую-то на стены клеить хотели, видел у одного какую-то бумажонку.       Тут Ибуки уже всё-таки начал задумываться, что тут может быть что-то нечисто, а вот Мигель серьёзно призадумался. Он поведал, что на той неделе ему попадался каракал, говоривший что-то похожее на описанное Фри, но тогда он не придал этому значения. Ибуки это не понравилось.       - Тогда повода не было говорить, Ибуки-сама, – пытался оправдаться самый сильный лев клана. – Подумал, мало ли придурков на Тёмной Аллее. Нюхнул, может, чего, от первого приёма мяса или крови так штырит, а может просто алконафт как наш Фри.       Ибуки раздражённо выдохнул, потерев глаза, после чего резко встал и вышел из-за стола. Уже спустившись на нижний этаж, он вызвал к себе Дольфа и приказал проверить все имеющиеся у клана запасы оружия: «Доставай всё, что найдёшь».       И тут выяснилось, как говорил Ибуки, «много кое-что». Это «много кое-что» заключалось в том, что Шишигуми, даже будучи одной из основных криминальных сил Тёмной Аллеи (и даже известной за её пределами), не располагали в своём запаснике мощным стрелковым оружием.       С тех пор, как на Тёмной Аллее возникла Ассоциация жителей чёрного рынка Денко, коротко называемая всеми «Плащи», территориальные споры между кланами редко решались силовым путём. Соответственно, ни у Шишигуми, ни у их противников не было копить арсеналы, которых хватило бы для небольшой армии или захвата маленькой страны. Да и в тесных улочках Тёмной Аллеи, против супостатов без бронежилетов, за глаза хватало пистолетов и помповых ружей.       Когда Дольф закончил ревизию, на столах и в коробках лежала всевозможная «мелочь»: две пары «Кольтов» М1911 и ТТ-33 китайского производства, полторы дюжины пистолетов QSZ-92 под 9-миллиметровый патрон, дюжина дробовиков HP-9 от «Norinco». Из автоматического оружия Дольф достал из запасов только пару автоматов Тип 56, один с обычным деревянным прикладом, а другой – со складным металлическим прикладом.       - Ещё от Ёринобу остались? – вынув магазин и отведя рукоять затвора для проверки патронника на отсутствие патрона, спросил Ибуки.       - Ещё от Ёринобу, – понуро кивнул Дольф, то ли не желая вспоминать прежнего босса, то ли от факта наличия всего пары куда более представительных пушек.       - Ничего, это должно уравнять наши шансы. Мы тут тоже, знаешь ли, не шпана.       В вооружавшемся клане сразу воцарилось оживление, участились шутки по типу: «Мы собираемся на войну?». Когда же было объявлено о появлении «Кучки упоротых проповедников», мало кто всерьёз волновался: когда тебя активно подбадривают из пистолетов и обрезов, это, конечно, неприятно, но противостоять такому можно, это ж не рота спецназа или пулемётная команда.       Разве что Агате было не очень весело: получив оружие и запас патронов, он вернулся на кухню и, усевшись за стол, прислонился к стенке. Буквально позавчера ему удалось улучить момент и созвониться с Хару – та как раз решила поделиться с ним своим номером, и в последнем разговоре надеялась, что скоро сможет ещё раз увидеться с «симпатягой Джотаро-куном». Прокручивая этот приятный момент, Агата вздохнул – теперь возможность свидеться перепадёт явно не скоро.

***

      Дауду, впрочем, было ничуть не лучше, потому что его новоявленные шпионы понемногу выдыхались: на последнем занятии Легоси буквально уговорил сам себя остаться, а сам Озмунд на нём так и не появился.       - Меня ещё забавляет, что «Грехом» они назвались, чтобы «напоминать имя своего врага», – заметила Эльза, когда Дауд и Генри зашли проведать её и Легоси, параллельно с выписыванием в тетрадь ответов на тест, который им выдали при последнем посещении школы.       - Надо быть кем-то невероятно обиженным жизнью, чтобы слушать и верить всем этим россказням, – добавил сидевший рядом с ней Легоси. – Уже уши немного в трубочку сворачиваются. Билл без конца несёт бред, и хотя эти шутки кажутся смешными лишь ему одному, это хотя бы шутки.       Но и тут Дауд подарил чудеса настойчивости: удерживать пару из «Черритона» в роли внештатных шпионов вечно он, конечно, не намеревался, но и прерывать их операцию тоже не собирался. Да, ведущая к Озмунду ниточка, оборвалась почти сразу, но зато благодаря тому, что Легоси с Эльзой просто прикидывались обиженными и подавленными, внимательно слушая в процессе, в последний раз, например, удалось выловить серую лисицу, разыскиваемую за лишение зверей свободы против их воли.       И хотя всей его группе сразу было понятно, что завербованная пара – ни разу не классические подростки-мажоры, Дауд был готов на любые увещевания, чтобы задобрить своих юных шпионов, от щедрого «подарка финансового свойства» до положительного досье с подписью самого министра звериной гармонии. Последнее стало бы своего рода охранной грамотой, если Легоси решится сделать Эльзе предложение руки и сердца.       - Ну хорошо, – выслушав духоподъёмные аргументы медведя-ленивца, улыбнулась Эльза, вложила ручку в тетрадь и, закрыв её, повернулась к Дауду, для пущего эффекту попытавшись изобразить воинское приветствие. – Каково будет следующее задание? Всегда готовы приступить.       Но перед объяснением Амару сделала ей небольшое замечание:       - На будущее: честь отдают правой рукой.       Потому уже заговорил кивнувший ей Дауд:       - Во-первых, ваш энтузиазм не может не радовать, юная леди. Надеюсь, ваш храбрый спутник разделяет вашу уверенность. А во-вторых, у меня явно найдётся дельце под стать вам.