1
«Пишу. Уже полночь. Мне так больно сейчас. Больно от того, что не могу быть рядом, больно, потому что тебе еще больнее. Я прошу, прости меня. Прости, что не смогла иначе, мир побледнел, Париж уже не кажется мне таким влюбленным и сверкающим. В каждом прохожем мерещится твое лицо, я больше не хочу выходить на улицу, мое сердце не выдерживает. Каждый раз оно бешено вздрагивает, затем останавливается, и так тяжело заново вдохнуть! Кажется, умираю. Я закрываю глаза, пытаюсь делать ту самую гимнастику, что ты говорила, но ничего уже не помогает. Мне больно, что так всё получилось. Твои письма я уже перестала читать, ношу их в сумочке и нюхаю. Они пахнут тобой. Каждая строчка, каждая буква – так тяжело открывать их. Я так рада, что у тебя получается всё, жаль, меня нет рядом. Тут колокола бьют по ночам. Так я отсчитываю минуты. Жду этот звон, что бы сказать себе: «На один день меньше…», всё так тянется, ужасно медленно и раздирающе тяжело. Ночами я плачу, потому что вижу в темных силуэтах мебели твою фигуру, мерещится, что ты рядом, даже запах чувствую, сигареты и духи, но понимаю, что схожу с ума! Не хочу тебе рассказывать про свои дни, тебе интересно, а мне хочется писать тебе о своих чувствах. Прости…
Я подумала. Очень хорошо подумала. Перед сном, закрыв глаза, представляя и прокручивая у себя в голове всё, что было. Я была так не права. Я слепа, прости меня, слишком слепа. Эта разлука идет мне на пользу. Теперь я мечтаю вернуться, быть рядом с тобой. Я мечтаю полюбить тебя заново, еще глубже и сильнее! Мечтаю полюбить твои слабости, которые ты так старательно от меня прячешь. Не бойся, прошу тебя, никогда меня не бойся! Я люблю тебя и хочу полюбить еще сильнее. Сейчас я люблю недостаточно, я осознала. Много злюсь, убегаю. А ты одна, ты всегда одна. Я даже никогда раньше не думала о том, что тебе так одиноко. Я поняла, почему ты разозлилась. Потому что я не сказала тебе спасибо. Спасибо тебе за твою любовь! Мне это так нужно сейчас! Ты сейчас так далеко, а я тут одна. Париж солнечный, яркий такой, но меня не греет. Все тут чересчур чужие, навязчивые и нелепые. Вспоминаю, как мы катались на яхте, помнишь, когда я шампанское пролила? Ты улыбалась и помогала оттереть желтое пятно салфетками. Переживала за мое платье, так нелепо и смешно. А знаешь? Мне было всё равно на это платье! Даже всё равно, что оно было самым любимым из всех. Я наблюдала за тобой, как ты елозила вокруг и злилась на волны, что шатали нашу яхту. Я тогда пошутила, что море чувствует твоё настроение! А ведь правда! Заметь, что, когда ты счастлива, погода радуется с тобой. Я даже так научилась чувствовать, когда тебе тоскливо, и поэтому в дождь всегда покупаю то самое вино и становлюсь нежной. Ты всегда удивлялась, и вот я раскрыла свой секрет. Но эта тайна. Вероятно, прочитав моё письмо, ты будешь писать мне, что всё это нелепые совпадения, но уверяю тебя: нет! Я верю в это и буду продолжать верить дальше!
Вот, я уже вычитала, что в Москве сейчас метель и сильный ветер. Неужели ты тоскуешь? Может быть, у тебя что-то не выходит, и ты злишься? А возможно, тебе просто грустно… Как же мне хочется всё бросить и уехать. Потерпи, я скоро вернусь…»
В окошке погас свет, Она вздрогнула и замерла. Дыхание сбилось, и все звуки моментально затихли. В ушах стал нарастать навязчивый звон. Ей было страшно даже выдохнуть. Всё тело будто бы сдавило, и ноги стали слабеть. Она не могла перестать смотреть в то самое окошко, в котором, кроме темноты, не было видно ничего. Не замечая, Она продолжала сжимать белый конверт еще сильнее, жадно цепляясь в него как в спасательный круг, который помогал Ей стоять ровно и не шататься. В подъезде, на том самом этаже, загорелась желтая лампочка, сердце продолжало колотиться где-то у Неё в ушах, выбрасывая в кровь адскую порцию адреналина. Она почувствовала, как по затылку под серым пуховым платком у Неё проступила ощутимая капелька пота и покатилась вниз за шиворот. «Мечтаю любить тебя…» - отдавалось звоном в Её голове. Не отводя глаз от подъездных окон, Она стояла на беспощадном морозе и до сих пор не могла поверить, что этот момент вот-вот настанет. Через минуту загорелось нижнее окошко, и Она смогла рассмотреть спускающийся темный силуэт. «Она, это Она, точно Она!» - новая волна накрыла Её, и звон в ушах громко потрескивал, заставляя Её сильнее прищуриваться. Силуэт не торопясь спускался по этажам вниз, неосознанно оттягивая Ей такой долгожданный момент! Она опустила руки, которые всё это время неотрывно и верно держала у груди, вниз, будто бы молясь увидеть её. Вот и последнее окошко зажглось, следующая будет дверь. Она вся напряглась. Покрасневшие голые руки уже не ощущали холодную бумажку, которую Она так крепко сжимала, а щеки онемели, не в силах терпеть бездушную зиму и ледяной ветер. Она стояла словно статуя, ледяная статуя, что замерзла без долгожданной любви и теперь несчастно ожидала Её появления. Дверь открылась, домофон привычно пропел песенку, и из-за двери вышла та самая, ради которой замерзшая Статуя и стояла. Силуэт сразу остановился. Вероятно, это появление стало безусловной неожиданностью. После минуты осознания Силуэт резко подорвался с места и подбежал к Ней, укутывая Её в те самые объятия, которых Она так сильно жаждала. - Ах, как же я мечтала! – начала Она хриплым голосом, крепко вжимаясь в любимую. - Так холодно! Ты замерзла, пойдем домой, тебе надо согреться! – Подхватывая Её, Земфира направилась назад к двери. - Я не замерзла, представляешь! Меня любовь твоя греет, - с удивительной теплотой в голосе, Она еле двигала губами, и казалось, что из Её рта не исходил никакой привычный всем пар. Зайдя в подъезд, Она остановилась и потянула за рукав Земфиру. Когда их взгляды встретились, никаких слов уже не требовалось. Все вопросы иссякли, и Она, наконец, поняла: мечта сбывается!
