Someone to lean on

      Электронные часы на тумбочке у зеркала показывали три часа ночи, когда Кацуки споткнулся у порога собственной квартиры и растянулся прямо в прихожей, чудом не расшибив себе лицо. Морозный прохладный воздух остался снаружи и мягкое тепло дома приняло его в свои ласковые объятия. Глаза слипались, и на секунду возник соблазн просто лечь и уснуть прямо там: миссия, с которой он вернулся, оказалась чертовски выматывающей, и последние силы он потратил на то, чтобы вернуться сюда.       Разумеется, у него был вариант остаться в агентстве и переночевать прямо там, но Кацуки отказался, не утруждая себя объяснением причин перед коллегами. Что он должен был сказать? Что хочет поскорее оказаться дома? Что он почти целую неделю не видел своего партнера по работе и не хотел пропускать еще одно утро, проведенное с ним за завтраком? Как будто это имело бы для кого-то смысл, учитывая, что они с Изуку были не парой, а просто соседями по квартире, которую снимали вскладчину.       Ну и что если "просто друзья себя так не ведут"? Что они вообще понимают в нем и Деку?! Пусть идут к черту!       Кацуки вздохнул и перевернулся на спину: сил не оставалось даже на то, чтобы разозлиться. Деку к этому моменту уже скорее всего давно спал. Должен был, Кацуки был бы первым, кто разозлился на него, если бы это было не так. Однако какая-то часть его желала, чтобы это было не так. Просто увидеть его было бы здорово. Задрот, наверное, просиял бы, стоило бы ему увидеть Кацуки, а потом подскочил бы к нему, подпрыгивая словно кролик, как будто он возбужденный зверек, а не взрослый профессиональный герой с внушительной комплекцией, который может подхватить с десяток человек даже не используя для этого свою причуду. Одного этого зрелища было бы достаточно, чтобы "подзарядить" Кацуки и вернуть ему немного энергии: Изуку просто действовал на него таким образом. Он тут же воспрял бы духом, устроил бы задроту взбучку и пинками отогнал бы хихикающего полуночника спать.       Кацуки со вздохом заставил себя подняться и бросил связку ключей в специально отведенное для это блюдце в форме черного черепа с отверстием наверху – оно вопиюще не вписывалось в общий интерьер, и это делало вещицу еще лучше в глазах Бакуго: как будто его присутствие в этом доме сразу бросалось в глаза. Он вслепую направился в сторону своей спальни, стараясь не наткнуться ни на какую мебель и не устроить шум – включать свет, который только резал бы его усталые глаза, не хотелось. На ходу стаскивая с себя одежду, Кацуки не глядя бросал её прямо на пол – он сомневался, что Деку будет ругаться на него по этому поводу, в конце концов он и сам не редко возвращался вымотанным после длительных командировок, но даже если бы это было так, Кацуки был бы не прочь послушать его ворчание.       На нем оставались только джинсы, когда он проходил мимо запертой двери Изуку, и на секунду Кацуки заколебался. Там за дверью Деку – нужно только войти внутрь и он сможет его увидеть, пускай спящего, зато прямо сейчас. Не придется ждать до утра. Да, Кацуки знал, что в его состоянии, он вырубится сразу, как только голова коснется подушки, но это не уменьшило его желание войти внутрь.       Он с сожалением отказался от этой идеи. Они никогда не обсуждали этого с Изуку, но личное пространство каждого, особенно за закрытой дверью, было неприкосновенной территорией. Ни один из них не заходил в комнату другого с тех пор, как они съехались: это была еще одна из стеклянных границ, которую ни один из них не решался нарушить, потому что не знал, что их ожидает после этого.       Кацуки вздохнул. Сколько между ними было этих невысказанных вещей, благодаря которым они так и висели в состоянии неопределенности, потому что каждому было страшно узнать, что может случиться, если они скажут это вслух. Они и так были связаны куда теснее, чем обычные друзья и коллеги. Среди их друзей уже давно гуляла шутка о том, что Бакуго и Мидория ведут себя как старая супружеская пара, и единственная причина, по которой он не находил её забавной было то, что в ней было слишком много правды.       И всё же никто не решался сделать решающий шаг. И причина была куда более глубже, чем страх отказа. Отказ можно пережить. Черт, если уж на то пошло, Кацуки не сомневался, что Изуку скажет ему "да", да и Деку, вероятно, точно также был уверен в ответе Кацуки.       Проблема была в том, что оба выбрали для себя невероятно опасную профессию, в которой каждый день мог стать последним. И хотя они уже были невероятно сплетены между собой, страх сблизиться еще больше, а потом потерять другого довлел над всем, что они делали. За то время, что они были "вместе", Изуку не раз оказывался на волосок от смерти прямо у него на глазах, порой избегая её только из-за прямого вмешательства лично Кацуки: к этому моменту он успел побывать в реанимации и даже несколько раз впасть в кому, и каждый раз это было просто душераздирающе – Кацуки чувствовал себя так, будто кто-то оторвал от него конечность и оставил прямо так кровоточить.       Что он будет делать, если Изуку станет его парнем, возлюбленным или мужем? Каково будет иметь его какое-то время в своих руках, а потом потерять навсегда?!       Кацуки нахмурился. Он стряхнул с себя эти ненужные мысли. Нет смысла думать о том, что может случиться. Сейчас они были живы и это главное. Еще раз взглянув с сожалением на дверь, он прошел к следующей и вошел в свою спальню.       Он успел подойти к своей кровати и уже готовился откинуть покрывало, чтобы забраться внутрь, прежде чем понял, что в ней уже кто-то есть. Не веря своим глазам, Кацуки уставился на копну зеленых волос, которая выглядывала из-под его одеяла и покоилась на его подушке.       Деку был в его комнате. На его кровати.       Кацуки сглотнул. Дыхание стало тяжелым. Осознание того, что он видел перед своими глазами заставило дрожь пробежать по всему его телу.       Что происходит? Что здесь делает задрот? Вероятно, слишком устал после работы и перепутал спальни, подумал Кацуки, но почти сразу же отмел эту мысль. Он вспомнил, что сегодня должен был быть его выходной: они с Изуку говорили об этом перед его отъездом, и Кацуки тогда успел пожалеть, что его миссия скорее всего закончится только на следующий день и он упустит возможность провести время с Изуку.       Иными словами, Изуку не только должен был быть в ясном уме, когда пришел сюда, но скорее всего не мог ожидать, что Кацуки вернется и застанет его.       …в этом было что-то будоражащее. Если бы Кацуки поставил себя на место Изуку, то у него была бы только одна причина сделать нечто подобное: ужасно соскучившись по партнеру, ему хотелось бы почувствовать себя как можно ближе к нему. Был ли Изуку здесь по той же причине?       Имело ли это значение, спросил себя Кацуки. Он всё равно должен разбудить его. Или Кацуки мог бы отнести его обратно.       Он мог бы пойти в комнату Деку или лечь на диване.       У него было столько вариантов, которые помогли бы им обоим избежать неловкости завтра утром…       Вместо этого Кацуки быстро скинул с себя джинсы, оставаясь только в своих ярко-зеленых боксерах, и влез под одеяло, прижимаясь грудной клеткой к широкой спине. Изуку сонно пошевелился, и Кацуки обвил его руками, притягивая ближе. В конце концов это его кровать и его ботаник, даже если последний пока не знает об этом.       Кацуки устал и вполне заслужил немного отдыха и объятий. – Каччан, – сонно прошептал Изуку, ерзая в его руках. – Спи, задрот, – отозвался Кацуки, прижимая его к себе и кладя подбородок на его голову, прежде чем Деку успеет осознать ситуацию, в которой оказался, и начнет паниковать. – Утром разберемся.       Деку замолчал на какое-то время, потом согласно промычал что-то, переворачиваясь так, чтобы оказаться к нему лицом, и его руки обвились вокруг талии Кацуки, а тело вновь расслабилось. – С возвращением, Каччан, – пробормотал задрот, перед тем как уснуть.       Кацуки хмыкнул в ответ, закрывая глаза.       Возможно, им обоим пора перестать праздновать труса и шагнуть навстречу тому, что их так пугает. Завтра им еще будет о чем поговорить.       Но сначала сон.