рождественский вечер.

декабрь, суета перед рождеством. многие не придают значение ему, как религиозному празднику и пользуются возможностью отдохнуть и насладиться временем, когда вокруг сияют яркие огни и чувствуется уют. эми сидит на кухне, грея руки о чашку горячего чая. он не пьёт его, но и не разбавляет холодной водой — теряется вкус, к которому он так привык. за окном слышен детский смех, изредка — шаги прохожих. он без особого интереса смотрит в окно, наблюдая за людьми. все суетятся, спешат куда-то. но иманов размеренно постукивает пальцами по чашке и делает первые глотки. чай всё еще не остыл и слегка обжигает язык и небо. внезапно слышится дверной звонок, нарушая тишину, воцарившуюся в комнате. эми вздыхает, опускает ноги на пол и, на ощупь находя тапочки, выходит из комнаты. заглядывает в глазок и видит знакомый силуэт. дима — проносится в голове и эмиль открывает дверь. парень заходит в прихожую, закрывая за собой. — привет, — первым здоровается эмиль. — добрый вечер, — следует ему в ответ, — чем занимаешься? — ничем особенным, — отмахивается эмиль, проходя на кухню. — чай, кофе, капучино, потанцуем? — с радостью приму первое и последнее предложения, — слегка улыбаясь, говорит масленников и садится за стол. — вообще, я пришёл с приглашением выйти на улицу и прогуляться, как ты смотришь на это? — знаешь же, что я не люблю выходить из дома в рождественский период, — слегка морщит нос, показывая своё отношение. — ну-у, эми! я проведу нас туда, где мы будем вдвоём и никаких шумных людей, идёт? иманов вздохнул. куда денешься, когда тот, кто нравится тебе уже не первый месяц, зовёт гулять, да и только вдвоём? — уговорил, но только сегодня, — сдаётся. — обещаю, эта ночь будет прекрасной и запомнится тебе надолго, — подмигивая, говорит дима и принимает из его рук чашку с горячим напитком. а мой стоит в комнате, наверняка, остыл давно — я покину тебя, дабы собраться, — уведомляет и уходит. спустя двадцать минут, когда чай в чашке масленникова уже закончился, парень вернулся к нему и позвал надевать верхнюю одежду. *** на улице и впрямь волшебно — сияют огни и витрины магазинов, шум не сильно бьёт по ушам, откуда-то даже слышится новогодняя песня, которые сейчас крутят буквально везде. — ну, веди меня в уединенное место, герой-романтик, — обращаясь к парню, сказал эми. — да-да, идём, — с улыбкой отвечает ему дима, беря за руку и направляясь в неизвестном направлении. решив, что лучшим выбором будет просто довериться масленникову, иманов идёт рядом с ним. между ними тишина, но она не напрягает ни одного из них. бывают люди, рядом с которыми даже слова не нужны, чтобы чувствовать себя комфортно. спустя минут пятнадцать ходьбы по улочкам, пара подошла к парку, который первое своему внешнему виду напоминал заброшенный. — если здесь ходят какие-то пьяницы или наркоманы, то, думаю, это не самое лучшее место для уединения, — критично относился к этому эмиль. — брось, он лишь напоминает заброшенный парк. в этом районе никаких криминальных личностей не встретить, как и других людей, но отсюда открывается прекрасный вид на фейерверки, когда их запускают, да и я сам люблю ночами проводить здесь время, разглядывая звёздное небо, — отвечает без капли обиды дима и ведёт его к лавочке в самом центре парка.в нём росли деревья, вероятнее всего-сакура и вблизи парк выглядел достаточно презентабельно. уже сидя на скамейке, иманов положил голову парню на плечо, смотря вдаль. из сквера виднелись яркие вывески магазинов, биллборды и снующие люди. над головами пары раскинулось ночное небо с миллиардами звёзд. время близилось к полуночи, а это означало скорый запуск феерверков. ветер путался в волосах, трепал их. дима и эмиль сидели молча, глядя в небо, каждый думая о своём. и вот — тишину прервал первый взрыв фейерверка, а за ним и последующие. иманов затаил дыхание и очарованно наблюдала за яркими взрывами. внезапно его подбородок схватили пальцы димы, вынуждая повернуть голову в его сторону. масленников приблизился к парню и сказал: — с рождеством тебя, эми. я люблю тебя, ты прекраснее этих феерверков, твоя улыбка и глаза сияют ярче всех этих огней. я хотел бы быть с тобой постоянно, поддерживать и переживать счастье и горе вместе. будешь ли ты моим парнем? — спросил он с придыханием, заглядывая в глаза иманова. в его собственных отражались феерверки, заставляя смотреть в них и никогда не отрываться. найдя в себе силы, эмиль ответил: — я согласен. сразу же после этих слов, дима притянул иманова ещё ближе и прильнул губами к его. их поцелуй был наполнен нежностю и осторожностью, в то же время передавая все чувства. масленников не углублял его и, оторвавшись от эмиля, заключил его в объятия. — надеюсь, теперь ты будешь больше любить зиму, ибо я собираюсь приложить максимум усилий, чтобы сделать тебя счастливым.