Lost in the Fire

      Всего лишь одна деталь, сказанное слово, или не та реакция способна изменить будущее. Никто никогда не знает насколько сильно ты способен ошибиться. Никто никогда не знает к чему приведет эта ошибка. Начало было положено там, где мудрый бог, не оценив всех рисков, послав прошлому себе видение. Изменилось все. Люди. Место. События.              Интересно, не так ли?              Добро пожаловать в Храм Лин Куэй. Мое имя Рэйна. Мои родственники и друзья зовут меня Рэй. И знаете в кого я такая прекрасная уродилась? В Би Хана. Нуб Сайбота. Знаете, тут должна быть гробовая тишина и перекатиполе, но мы сделаем вид, что все не так страшно, как оно есть на самом деле.              Мы опустим то, что он давным давно не тот человек, которому важен кто-то, кроме его работы. Впрочем, так было всегда. Когда он был человеком. И после того, как стал ревенантом. Такого, как он, и могила не исправила.              Имени матери я не знала. Никогда. Сколько бы не было попыток завести разговор о моих родителях — все начинали делать вид великих глухих и незнающих.              Отсутствие семьи мне не знакомо. Мой дорогой дядя и его друг заменили мне друзей. Знаете как сложно в первые разы было выговорить Томаш Врбада? А вот я знаю. Ну хоть Куай Лиенга я могу звать полегче — дурачина. Хотя, каким бы холодным он не был — он все равно та ещё булочка. А его злое личико — ммм.              Жить в клане убийц — быть убийцей. С кем поведешься, того и наберёшься, и я не исключение. Мне приходилось тренироваться до стертых в кровь коленкок, пальцев, локтей, лица. С одной стороны достижения, что валились на меня, были приятны и гордость так и перла достигать вершин, но с другой стороны это угнетало. Угнетало, глядя на «инкубаторов», которые веселились, играли днями напролет. Их судьба была не лёгкой, это правда, но свободы было достаточно, чтобы смириться с тем, что им уготовано.              Каждый раз меня сжирали мысли о том, почему они, а не я. Вопрос весьма хороший, но потом я понимала и принимала одну единственную истину — я не они. И это спасало меня от осознания, что жизнь у меня более хреновая, чем у них. И уж лучше рожать без устали, чем испытывать ту же боль, но иначе. Иными способами.              Оправдания на подростковое «почему» никогда не отличались. Все, что мне повторяли из года в год, это то, что верить в счастливую жизнь нельзя. Ее не существует. Никому нет веры и лучше вырезать из своего сердца, но, как и любой другой подросток, я, конечно же, часто ослушиваюсь старших и иду наперекосяк, от чего попадает вовсе не мне одной.              И мое доверие действительно повернулось против меня, открыв одну правду совершенно случайно. Готовы узнать ужасную весть, что повергнет вас в шок, заставит обдумать временные границы и рамки происходящего, а после послать все нахер и просто читать дальше, чтобы узнать насколько я «везуча» с таким то багажом?              Я наполовину призрак.              Тут должно быть, наверное, радостное «ТАДАМ», как задумывалось ранее. Но тут его не будет. Потому что нечему радоваться, зная, что твой отец, возможно, был причиной смерти твоей матери или ее невыносимого доживания своего срока жизни из-за тебя.              Все, что я могу сказать — я ничего не знаю.              Все, что я могу сказать — я все узнаю.              Каким бы не был запутанным мой путь — я найду выход и способ, чтобы развязать историю, пропитанную любовью, ненавистью, дружбой, ненавистью, жестокостью и правдой, что ранит и лечит.       

***

      Одно из прекрасных и необычайно красивых зрелищ — цветение японской вишни, что превращалась в настоящий розовый ковер, усыпанный нежными махровыми соцветиями. Они одним своим видом успокаивали глаз, а чай из лепестком успокаивал душу, грея ее. Этот запах вдохновлял и завораживал, заставляя путников остановиться и насладиться. Только представьте: небольшое деревце с поникающими, свисающими дугой ветвями и нерегулярной кроной, а вы под ним. Сидите и медитируете. Тишь да гладь вокруг вас. Это ни с чем несравнимо.              Но знаете в чем по настоящему хорошо это дерево? В возможности незаметно стоять под ним и наблюдать за площадкой для тренировок. Куай не особо вдохновляла возможность быть наказанным из-за отлынивания от тренировок и своих обязанностей, но Томаш как всегда растряс своего дорогого друга, говоря, что это в последний раз.              Только раз тридцать назад это был «последний".              — Удивительно… Сколько не смотрю на нее, а она удивляет меня каждый божий раз. — Врбада улыбнулся, наблюдая за давно выученной и вымученной программой тренировкой.              Для девушек боль имеет другое значение, более обширное, но глядя на то, как Рэй бьёт по железной броне ни слова и звука не проронив — достойно восхищения. Как и подобает будущему убийце — каждый удар точнее и быстр, отточен, будто острое лезвие ножа, которым владеет искусный мастер Лин Куэй. Сразу видно, что кровь воина, что даже после своей смерти одним лишь упоминанием своего имени заставляет врагов дрожать от страха, вспоминая насколько грозный противник Би Хан.              Только вот ее красота убийственней. Рэйна красива в лунном свете. В свете, что освещает пар от тяжёлого дыхания, ее лицо, поднятое вверх, ее голубые глаза наполненные детскими мечтами. Она красива как луна. Нет. Рэй красивее в сто раз. Она могла бы затмить своей красотой любую, но ей не надо доказывать кому-то что-то.              «Даже самый дорогой, красивый, идеальный, симметричный драгоценный камень на сравнить с ее глазами, что словно бездонный океан ид синего лазурита»              «О эти скулы не грех порезаться, целуя ее каждую ночь»              «Она так мило морщит носик от света солнце, что хочется ее закрыть, спрятать от мира и неудобств»              «Пухлые, алые губы, словно раскрытый бутон розы на любимом кустике»              «Волосы темнее ночи, в которые так и хочется вплести драгоценности, чтобы глаз любовался»              Каждый раз Томаш вспоминал и повторял эти слова, восхищаясь словно в первый раз. Он не просто поражен, нет, он влюблен. Влюблен по уши, не желая ей судьбы, что была уготована. Он был готов украсть ее, унести, спрятать свою принцессу в высокую башню, но рука друга крепко держала за плечо, встряхивая когда это нужно было.              — Тебя учили быть тихим, словно тебя тут и нет, а ты орёшь так, что вся окрестность, чуть ли не вплоть до Японии, все знают насколько ты восхищен и влюблен. Рэй вряд-ли одобрит то, что мы стоим без дела и пялим на нее, словно сталкеры. — Одергивает вновь друга своего Лиенг, склонив чуть голову, чтобы проверить не заметил ли его отец. — Я не желаю в очередной раз иметь дело со стариком. Он уже год мне угрожает тем, что выгонит из клана, что я позорю семью и мне быть непутевым Гранд Мастером. Он словно с катушек слетел, когда Рэйна победила на юношеском турнире меня за три минуты.              — Это были великолепные три минуты. — Тихо посмеялся юнец за спиной, но сразу же осекся от взгляда друга.              Не то, чтобы Куай Лиенг не любил свою дорогую племянницу, нет, он лишь завидовал ей где-то там внутри, все никак не желая принять обычную правду — он всегда будет вторым. В глазах брата. В глазах отца. Матери. Других. Он второй Саб-Зиро. Нет, он Тундра. Он прячет все под маской безразличия и хладнокровия, ночью все обдумывая, что будет, если он просто исчезнет из их жизни.              И тут же осекается этих мыслей. Он последнее, что осталось у Рэй от его брата. Он последнее теплое место в этом холодном мире. Он последний, к кому она может прийти, сесть под дверь и долго смотреть молча в окно на белую луну своими сапфировыми глазами. В ней он видел любимого брата. Тот же взгляд. Та же мимика. Только улыбка и надежда в глазах не присуща брату. Она точно досталась от матери, которой и в помине не виделось от роду тут.              — Нам пора, Томаш. — Поторапливает друга Тундра, напоминая о их обязанностях.              — Дай мне пару минут. Он на нас вряд-ли обратит внимание. Занят Рэй, как и всегда. Наверное, я слишком сентиментальный, в каком-то смысле, но я слишком восхищен ею, чтобы отвести взгляд. Она сильнее, чем любая девушка, что есть в нашем клане. Должно быть, твой отец гордиться ею. — Томаш явно улыбнулся под маской, не замечая как его друг опустил взгляд в пол, обдумывая слова, сказанные сквозь пелену увлечения.              — Ты влюбился. С головой и бесповоротно. Удивительно, Смоук. — Свое умозаключение наконец высказывает Лиенг. Его прищуренные взгляд был направлен на улыбчивое и счастливое лицо Рэйны, словно осуждение, но на самом деле это всего лишь профессиональная привычка смотреть на все холодно и отстраненно. — Ты слишком зациклен. Будь проще. Иначе Гранд-мастер узнает.              — Возможно… Возможно так оно и есть. Но, при всем этом… — Парень покачал головой и шумно выдохнул так, что пар повалил из маски. — Все, что я чувствую — нарушение. Даже разговор с тобой это нарушение, только вот твой отец хоть и жесток, но он не станет вредить тебе ещё больше, научившись на ошибках Би Хана.              Куай Лиенг хмыкает и скрещивает руки на груди, отворачиваясь, словно желая что-то сказать, однако слова так и не смогли подобраться правильно в его голове. Смоук и прав. Но и глубоко ошибается.              — Нам…              Юнец не успевает сказать и далее, оглушающая сирена перебивает и оба ниндзя раскрывают свое местоположение, направляясь в скором шаге вслед за другими воинами.              — Стой тут. — Приказывает своей племяннице Тундра, ткнув в ее плечо пальцем. — А лучше беги.              — Я не… — Рэй желала возразить, однако слов не хватило. Она сделала вдох и сжала руки в кулаки. Кто она такая, чтобы слушать кого-то?