Часть 2: Глава I: Билет в один конец, пожалуйста.
5 октября 2022 г., 01:26
Прошедшие три месяца казались настоящей пыткой с тех самых пор, как Смоук стал жертвой собственных импульсивных решений. Для Рэйны они казались сущим адом, что преследовал ее по пятам и указывал на каждое неправильное решение, что ставило под угрозу столькие попытки оставаться в здравом уме. Фальшивая улыбка стала настоящим другом Рэй, что так умело врала собственному отцу о своих чувствах и мыслях, что в самом деле захлёстывали ее каждую ночь.
Лиэнг, как и было им обещано, ни на шаг не отходил от племянницы, не желая оставлять ее в тяготеющем одиночестве. Он всегда был рядом, всегда держал за руку и каждое утро смотрел на ее лицо, обнимая. И виной тому кошмары, что приходят так же неожиданно, как и исчезают в библиотеке ее мыслей.
Что именно Рэйне сниться — она не говорит, даже не пытается детально описать все увиденное, ведь чем больше девушка копается в этом, то тем больше ей кажется, все случиться наяву. Все, что знает Куай, так это то, что ее сознание специально изводит ее, показывает его смерть и все бы ничего, но все чаще из-за ночных криков и фраз во сне, что Рэйн бурмочет, Лиэнг убеждается в своих догадках — она не просто видит его смерть, она видит то будущее, что может сбыться. Этого он и опасается.
***
Три долгих месяца, что тянулись тяжёлыми канатами, тянущими вниз, на дно. Месяца, проведенные в зале, в подготовке к турниру, что решит их судьбу. Турниру под названием Смертельная Битва, где их судьба действительно будет решаться не на жизнь, а на смерть, и уж очень желательно, чтобы смерть была не их. Лиэнг, не жалея самого себя, проводит весь день в тренировочном зале, оттачивая навыки, пока Рэйна лишь молча наблюдает, внимает и ждёт, пока придет ее очередь для спарринга или тренировки своих навыков. Тренировка вместе раскрывает их умения с других сторон, ведь бить тренировочный манекен это одно, а вот пытаться увернуться от изворотливого соперника — это совсем другое дело, которое лишним в их деле не будет. Для чего в этом участвует ещё и Рэйна? Лиэнг наотрез отказался оставлять девушку одну, не смотря на ее уговоры, от того и понятно, что она будет всегда рядом с ним, на Турнире, представлять собой силу Земного Царства. Но и, не без этого, Рэйн уж очень хочет собственными глазами увидеть, как Куай отомстит ее обидчику. Наблюдать за их тренировкой одно удовольствие. Сила Лиэнга и изворотливость Рэйны делает из них неоспоримо лучший дуэт клана. Их удары, словно наточеное лезвие ножа, остры и сверкают своим превосходством над другими и их жалкими попытками достичь таких же вершин. Как же соклановцам держать язык за зубами, когда рядом примеры для зависти. Если эта парочка сидит в столовой и снисходит на обед и ужин вместе со всеми, то никто и не посмеет занять дальний стол у окна, а если кто-то и осмелится сесть рядом с ними, то сразу получат порцию льда под свою пятую точку, ведь либо Лиэнг, либо Рэйна замораживают место рядом с собой, продолжая вести весьма оживленный разговор, словно этого происшествия и нет. Лишь рядом с Куаем девушка может улыбнуться и смеяться так искренне, словно ничего не произошло, и все эмоции, что захлёстывают подростка, иногда выливаются в яркие вспышки ее любви, от которых Лиэнг отмахивается, хотя и позволяет ей обнимать его при немногочисленных зрителях. Если кто-то что-то скажет — ему не жить. И Ошино ведь терпит это. Терпит из последних сил и попытках не думать о том, что будет, если вдруг силы иссякнут. При всей своей грубости в сторону Грандмастера, Рэйна каждый день совершенно спокойно прогуливается по клану, насмешливо фыркая в сторону неугодного ей. Единственное, что действительно держит Ошино — понимание, что если он что-то сделает этой негодяйке, то одним криомантом без тормозов он не отделается. Ведь нет никого страшнее любящего отца в гневе, ведь так? А уж кому совсем делать нечего — распускают плешивые слухи о том, в каких на самом отношениях состоят Тундра и Рант, говоря своими лживыми языками о том, что они намного больше чем дядя и племянница. В воздух часто выбрасывают слово «любовники». А когда узнала об этом впервые Рэйна — она долго сверлила взглядом тех, кто осмелился наплести такую чушь, улыбнувшись так пробирающе до дрожи, заставляя сидящих за столом нервно мотаться глазами по столу. В следующий раз они встретились со своим врагом лицом к лицу, дрожа лишь одного «Кто?». Рэй была готова услышать любое имя, но когда ей назвали имя ее друга, Донни, девушки лишь поджала губы и развернулась, оставляя юношей глядеть ей в спину. Они до последнего действительно не понимали как же могла Рэйна быть такой спокойной и хладнокровной, словно вмиг прибрала к своим ручкам все самое лучшее от своего отца и деда. Папина Радость. Гордость. Дочь.***
Момент, до которого часы так неумолимо утекали из ладоней, все близился к своей точке пика, и отправление на злосчастный турнир подходило все так же быстро, как слетали лепестки сакуры. Пять метров в секунду, не меньше не больше. Вещей у Рэйны, как оказалось, было не так уж и много, а казалось весь шкаф ими забит, но нет, все старое и некомфортабельное пришлось отложить прочь, взяв лишь самое нужное, да и те поместились в пол рюкзака. Остальная половина осталась пустой на случай, если придется действовать быстро и оперативно, а лишний вес будет действовать очень пагубно на план побега в ее голове. Основатель Лин Куэй для Рэйн был сродни недостижимого идеала, на которого она могла смотреть часами и размышлять о том, как далеко зашли ее предки, основывая клан. Сколько людей полягло в битвах и из-за глупых правил клана. Ее не интересовало количество, лишь мотивы. Мотивы людей, что сбегали во благо любви. Эгоистично уносили ноги или просто не выдерживали здешний режим. А кто-то просто желал жизни. Нормальной. На полную катушку. А не на пол ставки, как это было и есть. Для Рэйны путешествие станет возможно последним в этой жизни. Наверное, ей стоило бы подумать о том, чтобы заготовить речь перед уходом, но в голове была леденящая пустота, всепоглощающая и назойливая. От нее не спрятаться и не найти ей применения. Она впервые отправляется туда, где ее жизнь это уже цель для состязаний, опасных и смертельных, но страх явно последнее, что испытывает девушка, глядя в далёкие пики гор. Любой момент может переломить ее и удар станет последней каплей, прежде чем нервы покинут этот мир, как и ее терпеливость за ручку уйдет со сдержанностью, давая место жестокой натуры бесчувственного криоманта, не боящегося пробить твою грудь и раздавить ладонью застывшее во льдах сердце. — Ну что за кислая мина задумчивости? Неужели у тебя все ещё есть то, чем можно думать? — Криомант приводит в действие сознание застывшей Рэйны и та обращает на него свое внимание, замечая, что юноша видимо улыбнулся под скрывавшей его ехидное лицо маской. — Не передумала? Всё-таки, это путешествие может закончиться весьма плачевно для кого-то из нас, а может и для обоих. Точно готова к таким жертвам? Ты все ещё… — Болтливость всегда была коньком Смоука, но вовсе не твоим. Мне нравилось больше, когда ты молчаливо стоял рядом и кивал. — Поправляя сползающую лямку своего рюкзака, Рэй приближается к дяде и приобнимает его за руку, а то, в целях освобождения из вредности ею дёргает, да закатывает глаза, когда попытка не удается и с успехом всецелого краха проваливается. — Кто ещё из нас двоих и не вернётся, ворчливый старикан. Тут должна быть красивая речь о том, что мы обязательно выстоим и вернёмся живыми, но я реалист, Лиэнг, поэтому если ты сдохнешь, то я найду тебя в преисподней и притащу обратно во чтобы мне не стало. — Это была угроза? Боже, Рант, ты точная копия своего отца — ни грамма поддержки, за то вагон угроз. — Пожимая своими плечами, Куай свободной рукой отвесил племяннице щелбан в лоб, чтобы черезчур не умничала в его смену. — Если сдохнешь ты, Снежная Королева, то я найду тебя, привяжу к кровати и изнасилую, чтобы умирать неповадно было. — Твои шутки звучат ещё более устрашающими и мерзкими, извращенец. Твоя молчаливость действительно мне нравилась куда больше, чем эти фразочки безобразные из твоих уст. — Недовольство так и сияло на лице девушки и та, закатив показательно глаза на виду, наконец двинулась с места, приближаясь, возможно, к последней прогулке по родному месту, родным тропинкам, лесам. Дальше не будет возможности вернуться, и от этого не менее паршиво. — Давай не будем лгать друг другу? Ты представила это, и точно в тех красках, которые описывают в романах. — Издевательски подтрунивая над своей племянницей, Лиэнг ступал следом за ней, чуть подалее, чтобы не получить в личико свое красивое кулаком раньше намеченное времени. — И мне ужасно жаль, что я могу представить эти картины в своей голове даже с такой стороны. И я знаю, что ты тоже не остался в стороне, представляя вещи похабнее тех, что есть в моей голове. Ты решил специально издеваться над моим мозгом? За твой я уже даже боюсь говорить, ведь я все чаще усомняюсь в его присутствии. Слава Аргусу, что никто не слышал этих глупостей и мне не придется в срочном порядке оставлять трупы за собой. — Чуть нахмурившись, Рэйна всунула руки в свои карманы, надеясь согреть обмерзшую кожу. Как бы не хотел Лиэнг продолжить подкалывать Рэй — он молча провел всю дорогу, не желая мешать последним мгновениям в родных краях своей болтовнёй. Мгновения и моменты солнечных лучей на нетронутом снегу останутся лишь их воспоминаниями, и они даже не обернуться, чтобы не увидеть тусклое послевкусие своего выбора. Было жутко осознавать, что жизнь способна забрать их у друг друга. Вместе до самого конца — это девиз галимых романчиков и сказок, но это реальный мир, а один из них пессимист, пока второй гиперреалист. День в путешествии занял столько сил, что Рэйна и не желала уже оценивать по достоинству огромный корабль, к которому сносили свои души не только такие, как они, но и всякий взброд, готовый на что угодно. Если, конечно, заманить правильно. — А я ещё нас считала странными. И вы правда хотите сказать, что все это полчище фриков: надежда на защиту и победу Земного царства? — Усталым взглядом скользя по макушкам, лицам, багажу своим «товарищей», а может и «заложников ситуации», Рэйна тянется, ощущая пронизывающую до кончиков пальцев боль в спине. — Не будь все так печально, то я бы с радостью поставила десятку на победу Внешнего мира. — Если ты и дальше будешь оценивать людей лишь по первому впечатлению — так и не сможешь завести друзей. Не стоит недооценивать и верить во все, что видишь, ведь кто-то из стоящих здесь может оказаться следующим победителем турнира. Или оказать неоценимую услугу нам и другим воинам. — Замечая, что девушка валится с ног от недосыпа, Куай снимает с ее плеча рюкзак и чуть тихо хмыкает. Пушинка. А ведь его рюкзак весит, казалось, больше самой Рэйны. — Не поверишь, но Грандмастер выдал нам новую форму. Хочет, чтобы мы носили ее на турнире, гордо представляя ещё Лин Куэй. — Сомневаюсь, что он все ещё им является. Лин Куэй это люди, воины, душа и эмоции. А не куски жестяной пластины. — Легонько ударив дядю в плечо, Рэйн вздохнула. — Мне и мой очень нравится, знаешь ли. Он в отличном состоянии, так что я пока предпочту носить его. Пожимая лишь плечами, Тундра все так следует за своей племянницей уже на борт корабля, и пока она гуляла, осматривалась и терпеливо терпела взгляды на себе — юноша отыскал им уютную каюту на двоих. Лёгкая грусть накатила на девушку наконец в тот момент, когда она оказалась в комнате, упав на кровать. Ее пессимизм на время отступил, и в голову полезли мысли о лучшем исходе. Рэйна не желала так просто терять ещё одного дорогого себе человека, обещая сама себе защищать его во чтобы там не стало. Это даже как-то посмешило молодого человека, хотя за шутками он скрывает намерения не менее серьезные. Лиэнг знает о том, что Рэйну и цепи не удержат, если она прямо-таки решиться встать и пойти прямо за ним в преисподнюю. Они никогда не говорят прямо о том, что будут делать если что-то произойдет, но оба знают ответы на все не спрошенные вопросы. — Хэй, Рэйн… — Оборачиваясь к девушке на кровати, Куай замирает, тут же поджав губы.
