Мрачный особняк распахнёт свои двери

День не задался с самого начала. Сегодня всё было не так начиная с неожиданно всплывшей бумажной работы в Совете (а нужно отметить, что именно она была самая нудная из всех), заканчивая ненужным празднованием. И ладно бы в кругу близких друзей, но нет, приглашены были едва ли не всё желающие от тех, кто учился с юношей в одной академии, до тех кто хотя бы единожды мелькал в его инстаграме. Что удивительно, никого не заботило, общаются ли приглашенные с Эртоном и по сей день или это была какая-то разовая акция. Честно говоря, Дрейк до последнего не хотел никуда идти, сославшись на плохое самочувствие, но родители предусмотрели и этот вариант. Мэри — няня юноши со времён детства, специально приехала в Лондон дабы проследить за организацией мероприятия и поздравить Рея лично от лица всей семьи. Родители же, к сожалению, почтить сына своим присутствием не смогли. Обидно ли это? Возможно, если вы, конечно, не растёте в подобном всю свою жизнь. Эртон скорее удивился бы тому факту, что хоть один из них смог бы найти в своём графике свободные дни чтобы приехать на празднование. Наг прибыл на место встречи раньше остальных, что не мудрено, ведь встретиться с гостьей всё же хотелось, а на самом мероприятии женщина вряд-ли появится. Не в её возрасте ходят на подобные молодёжные балы (что было весьма печально, ведь именинник лучше бы провёл лишние пару часов с главной гостьей). Не рассматривая торжественные залы и не обращая внимания на прислугу, напряжённую в классические костюмы, брюнет быстрым шагом направлялся в одну из башен, где его и ждали. Возможно, будь Эртон чуть более обеспокоен происходящим, то он смог бы оценить всю красоту величественных стен старинного замка и всю утончённость декора, что в совокупности давали грандиозный вид. Однако парень вовсе не был обеспокоен всеми нюансами, куда больше его волновала темноволосая женщина лет 50 на вид, что сидела одна, словно принцесса, заточенная в башне. Осиная талия и острые черты лица, будто лишний раз подтверждали теорию о принцессе, как, собственно, и элегантный наряд, что мог бы ввести в заблуждение незнакомца, что непременно бы счёл, что гостья планирует покорить им всех прочих присутствующих. -Не говори мне, что это и есть твой костюм — изо всех сил изображала недовольство Мэри, сияя от счастья и рассматривая парня, но голос её звучал всё также пленительно-сладко, не давая плохой актёрской игре одурманить чужой разум. Недовольство у барышни вызывал костюм, отличавшийся от нарядов дворецких лишь ценой (а соответственно и всеми вытекающими). В нём младший Эртон ходил на занятия и частенько просто гулял, что возмущало светскую львицу ещё больше. -Что? Это? — с нотками отвращения в голосе, Дрейк демонстративно жестом пригласил оценить свой костюм, словно говоря «да не дай бог», а после снял с себя пиджак, даря Мэри призрачную надежду на смену наряда, но по итогу оставаясь лишь в рубашке с жилеткой — Вот теперь да. — самодовольно ухмыльнулся он, аккуратно вещая снятый элемент на спинку старого стула. — А как же маска? Или правила для всех, кроме тебя? — не теряя надежды, няня всё ещё пыталась уговорить нага надеть костюм, заранее заготовленный стилистами для мероприятия. — Боюсь это было бы слишком грубо с моей стороны — всё так же нахально говорил парень, демонстративно извлекая из рюкзака обычную тканевую маску — Вот видишь? Я следую вашему дресс-коду. — Дрейк, ты же понимаешь… -Понимаю ли я, что это мой день рождения? — немного более грубо и резко, чем следовало бы, брюнет оборвал женщину, не позволяя ей закончить мысль, а после выдохнул, вновь возвращая спокойствие и на лице, что ещё секунду назад излучало раздражение, и в интонации — Слушай, я всё понимаю, но дай мне самому решить, как я буду выглядеть на своём празднике. Ты же знаешь, что мне это всё вообще не нужно… — Хорошо — не скрывая своей печали согласилась Мэри, признавая, что просто не может отказать подростку, а после подошла к бывшему воспитаннику — Ты уже так вырос, Рей. Знал бы ты, как дома без вас с ребятами пусто. — крепкие объятия — именно то, что нужно было им обоим, поэтому умиротворенная тишина застыла в комнате на то мгновение, что пара радовалась встрече. Эртон крепко обхватил родные плечи, позволяя запаху родного парфюма унести его куда-то далеко-далеко в воспоминания о беззаботном детстве, но после женщина всё же отстранилась, нарушая мимолетную идиллию, лицо её было озарено тёплой улыбкой, а затем она вновь заговорила — Давай я передам тебе подарок родителей? Не дожидаясь ответа, она быстро направилась к старинному шкафу, что стоял в дальнем углу комнаты. Дверцы его нехотя распахнулись со скрипом, что с непривычки походил на жуткий крик. Да уж, в этом месте от всего веяло духом того времени, когда поместье было построено. — Дай угадаю — новая скрипка? — искренне смеясь говорил наг, заражаясь чужой теплотой. Голос его больше не звучал так надменно и отстранённо, как было всегда, сейчас в нём легко можно было найти что-то родное… что-то, что отозвалось бы родными воспоминаниями в каждом. Что-то детское и даже немного наивное, что-то делающее его на секунду тем Рей-реем, которым он был для Кэтрин и Алекса, который ещё не знал всех разочарований взрослой жизни и просто стремился быть счастливым. — Так не честно! С вами, нагами, играть в угадайку гиблое дело — заливалась смехом Мэри, извлекая чехол для инструмента, однако стоило ей положить его на кровать, как голос стал тихим, словно заговорческим, будто стоило ей повысить интонацию хоть немного, как инструмент мог бы исчезнуть, посчитав это за неуважение — На самом деле ты почти угадал. Ей около 450 лет… — Гаспаро да Сало? — удивлённо уточнил брюнет, боясь притронуться к подарку, прекрасно осознавая его ценность. В ответ на вопрос няня лишь кивнула, наблюдая, как зрачки Рея от шока расширились ещё сильнее. Часом позже. Звуки скрипки окутали бальный зал, отдавая персоналу сигнал об открытии мероприятия. Дворецкие распахнули двери, приглашая всех стоящих на улице в тёплое помещение, окутанное магией старины и очарованием скрипки. Шикарная акустика позволяла всего одному инструменту звучать так чётко и ясно, что любой вошедший не остался бы равнодушен к прекрасной игре, хотя, быть может, виной всему была и сама скрипка, веками хранившая в себе истинную магию своего создателя. В любом случае, классическая живая музыка прекрасно дополняла воцарившую готическую атмосферу средневековья во всей его красе, а сам музыкант, пусть и выглядел излишне современно, выгодно выделялся на фоне замка, словно лишний раз напоминая, ради кого здесь все сегодня собрались. Казалось, что каждый новый взмах смычка создаёт всё больше слушателей в зале. Нет, это не настоящие люди — лишь призраки тех, кто веками слушал данный инструмент. Дрейк ненавидел скрипку. Ненавидел играть на публику. Ненавидел собственный день рождения и всех присутствующих здесь. Ненавидел и то, что дорогие ему люди останутся сегодня без внимания. Но сейчас… держа вековой инструмент в руках, чувственно выгибаясь играя на нем… юноша растворился в музыке, позволяя мелодии отчистить сознание. Он отпустил всё мирское, закрыл глаза и исчез. Не осталось и следа от известного всем Эртона, здесь был он настоящий. Тот парень, что транслировал свою боль и тоску через печальные мотивы, тот, кто говорил своей игрой, но речь его мог понять лишь такой же творец. Поэтому большинство лишь завороженно слушали, не понимая смысла нарастающей мелодии, поэтому Аарон так проникся ей, признавая нага талантливым скрипачом. Поэтому брюнет так резко оборвал последнюю ноту, позволяя себе наконец-то отдышаться и распахнуть глаза. Дыхание его было частым и прерывистым, а невежественные желающие поздравить полностью игнорировали то, что им только что раскрыли всю душу, раня чувства подростка своими бестактными поздравлениями. Скрипка, как и подарки, быстро оказывались в руках мимо проходящих слуг, что несли их в комнату именинника. Он разберётся с этим. Когда-нибудь разберётся, но не сейчас, сейчас хотелось лишь пить, поэтому когда фужеры мелькнули где-то в зоне видимости, Рэй опустошил один залпом, а второй всё же решил растянуть, вновь принимая множество пустых поздравлений. Перед ним всплыла очередная женская фигура в вычурном платье. Все здесь старались выделиться, заставляя нага с его вполне обычным костюмом светиться в толпе ещё сильнее. Да уж, захочешь скрыться с чужих глаз, а зеваки сочтут это за удачное дизайнерское решение, с завистью переглядываясь между собой. Маска, что сейчас находилась на подбородке, дабы не мешать пить, раздражала, но избавиться от неё нельзя… ещё слишком рано. Всё же обратив внимание на даму, что встала перед брюнетом, Дрейк наградил её безэмоциональным взглядом зелёно-желтых глаз. Что-то знакомое было в её лице. Где-то они виделись… да уж, хорошее уточнение. Наг «где-то» видел каждого из здесь присутствующих… но эту девушку чаще прочих, кажется, однокурсница. -Да, спасибо — слишком сухо сказал брюнет, забирая подарок из хрупких рук. Всё здесь раздражало и «незваная» дорогая гостья в том числе. Ловко скрывшись от взора голубых глаз, юноша ускользнул с очередным поздравляющим к дальней стене зала, в надежде проскочить на кухню. План простой и, как оказалось, рабочий, захватив по пути одну из бутылок чего покрепче, юный Рей, подобно Золушке, выбежал из замка, поражаясь любви родителей у бесполезным демонстрациям статусов. Пара мгновений и брюнет уселся в ветхой беседке, что располагалась в паре метров от поместья. Музыку здесь слышно не было, что жутко радовало нага, желающего избегать любых намёков на праздник в свою честь. Из минусов стоит отметить, что парню пришлось некоторое время бежать сюда под дождём по саду, но чего не сделаешь, чтобы уединиться в компании хорошего коньяка. Но действительно ли есть надежда спасти этот вечер или во мгле Эртон не смог рассмотреть небольшую компанию? В собственных размышлениях и попытках скрыться Рей не заметил нескольких тихих гостей, что, казалось, намеренно ждали его в столь странном месте. — Я же говорил, что в итоге ты придёшь именно сюда, Дрейк — холодный мужской голос зловеще звучал словно поверх шума дождя, а резко загоревшийся свет не давал жёлтым глазам сфокусироваться на приближайшейся фигуре. Паника внутри нарастала, но внешне брюнет сохранял спокойствие, судорожно пытаясь привыкнуть к освещению.