В обнимку

— Вот этого-то я и опасаюсь, — сказал, вставая, Мэт. — Только не обижайся, Ранд, но спать я буду как можно дальше от тебя, если не возражаешь. Это если ты останешься. Как-то я слышал про одного, который мог направлять. Купеческий охранник рассказывал. Прежде чем Красные Айя его нашли, просыпается он как-то утром, а деревни как не бывало, разгромлена напрочь. Все дома, все люди, все, кроме кровати, на которой он спал, все уничтожено, будто по деревне гора проехалась. Перрин заметил: — Тогда, Мэт, тебе лучше спать с ним в обнимку. _____________________________________________________________ Мэт, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно приблизился к месту, где уже расстелили свои одеяла огир и Ранд. Ранд увидел его, вспомнил шутку Перрина и страшилку Мэта, и уже было захотел буркнуть ему «Убирайся». Но вдруг задумался, ведь еще часа три назад он мечтал помириться с Мэтом и готов был даже признаться ему, что может направлять Силу. Настолько невыносимо было то, что Перрин и Мэт, его лучшие друзья, на него обижались и сторонились. Он взглянул на Мэта и кивнул ему на жухлую траву рядом с собой. Мэт тут же засуетился, расстилая свое одеяло подле Ранда. Они лежали в неловком молчании. Ранд все еще недовольно хмурился «Как же в обнимку, скажи еще». Весь лагерь погрузился в тишину, даже лошади не издавали ни звука. До рассвета оставалось несколько часов, и надо было успеть выспаться, потому что день предстоял долгим и изнуряющим в погоне за Друзьями Темного. Из головы Ранда не шли мысли про белый драконов стяг, про Айз Седай. Он все время сосредоточенно думал, как не дать Айз Седай использовать его и что для этого предпринять. При этом он постоянно вертелся на своем одеяле на жесткой земле, пытаясь найти удобное положение, чтобы быстрее провалиться в сон. Мэт тут же крутился рядом на своем месте, постоянно задевая Ранда локтями и коленями, настолько плотно он к нему лежал и встревожено думал о своем друге, который оказывается может направлять Силу. Ранд лежал и размышлял о Свете, который он иногда видел, после чего с ним случались разные странные вещи. Он пришел к выводу, что ему просто-напросто не нужно позволять прикоснуться этому свету к себе или самому не трогать его и тогда все будет хорошо. Тогда ведь он не будет направлять Силу и никто не догадается, что он это может. На этой мысли он внезапно оказался в полной темноте. Ранд растерянно оглянулся, непроглядный мрак окружал его. Но он был здесь не один, казалось, на него смотрят незримые глаза, одновременно отовсюду. Он попытался оглянуться, но каждый раз этот взгляд, это присутствие, оказывалось у него за спиной. «Темный», — подумал Ранд и страх пронзил его. Мэт наконец лег поудобнее и когда на него спустилась такая желанная дремота, он вдруг увидел перед собой дверь. Обычную деревянную дверь. Парень неуверенно толкнул ее и оказался в зале таверны или гостиницы. Там звучала музыка, смех, посетители заполняли все лавки и пили вино, а служанки суетились, разнося кушанья и выпивку, музыканты же старались и играли вовсю. В центре зала весело танцевали люди. Кружась и размахивая юбками, мимо него, как красивая бабочка, пролетела в ворохе красных кружев черноглазая девчушка. Мэт непроизвольно проследил за ней взглядом. Она развернулась, притопнув, и закружилась в его сторону, маняще протянув ему навстречу руку. Он потянулся к ней и голова пошла кругом от умопомрачительного танца. Ранд, оборачивался во мраке все стремительней, пытаясь увидеть прячущегося у него за спиной Темного. Цепенея от страха, ему казалось, что тот приближается все ближе и ближе. И вот он уже дышит ему в затылок и его волосы шевелятся от его губ. Ранд попытался отпрянуть, закричать, но у него ничего не получилось и руки Темного крепкими тисками обхватили его тело. Мэт стискивал в руках тонкую талию черноглазой смешливой красавицы. Девушка извивалась всем телом, не давая ему прижаться к ней, но Мэт был настойчив. Его тело пылало от энергичного танца, нежный запах волос шустрой девчушки его неотрывно манил. А на губах сладким медом чувствовался ее горячий пот. Ранд беззвучно кричал, чувствуя, как Темный вдавливается в его спину, молотя локтями по бестелесному мороку. «Ты — мой!» — смеялся ему в ухо огненный рот. Руки Темного, казалось, проламывали ему ребра, так сильно сжимая в своей хватке. Наконец Мэт плотно ухватил ускользающую из его рук танцовщицу и, как часто бывает во сне, мгновенно оказался ней в ином месте — в комнате этой гостиницы, на широкой кровати. Разгоряченная девушка продолжала игриво вырываться, но он крепко обхватил ее ягодицы своими руками, чувствуя как упругая округлая попа сама трется об него, приглашая. Ранд уже не сопротивлялся, ему казалось что Темный сливается с ним становится им же. Что это уже его рот пылает жаром. Что его тело становится телом Темного. Что этот огонь, который полыхает внутри монстра, полыхает и в нем самом. Мэт мял аппетитные формы девушки, сладко постанывая, пытаясь проникнуть глубже, чем позволяли крепко стиснутые ягодицы шкодницы. Она же призывными движениями бедер подбадривала его. И Мэт рванулся вперед, входя глубже в это желанное лоно. Боль пронзила Ранда, казалось, его крик сливается с шумом пламени из его рта, рта Темного. Огонь бушевал и пульсировал в нем, выжигая все нутро, всю его личность, всю его душу. Резкие толчки боли постепенно превращались в тянущую негу. Его затягивало в бесконечный водоворот черной маслянистой вязкой грязи. Уже не было больше сил сопротивляться и его погружало в это ощущение, которое разливалось по всему телу. И только одна мысль все еще билась в его мозгу: «Я не дам себя использовать! Никому!» Мэт энергичными движениями качал сладко постанывающую красотку, стремясь доказать ей, что он парень не промах, и она правильно выбрала именно его. И в награду его стараниям девчушка застонала еще громче, почти задыхаясь. Мэт закрыл глаза от затопляющего его сознание блаженства. И услышал как его стон сливается с ее. Ранд тонул в черной воронке, отчаянно цепляясь за эту мысль, как за единственное оставшееся от его личности, заполненной почти полностью вязкой негой. И тут за гранью его зрения замаячил далекий Свет. Не помня свои обещания самому себе, он потянулся к нему, к такому манящему и такому чистому, среди всей этой липкой грязи. Какая-то часть его, совсем маленькая, все же помнила, что Свет обещает блаженство. То блаженство обладания Единой Силой, слияния с ней, которое не сравнимо ни с чем иным, то что делает его живым. Свет устремился ему навстречу и он впустил его в себя с громким стоном. Свет затопил его и все исчезло в море удовольствия. Мэт открыл глаз и удивленно огляделся. Лагерь еще спал, но небо уже светлело и значит с минуты на минуту скомандуют подъем. Он пошатываясь поднялся, поправляя сползшие штаны. Пройдя в кусты и облегчившись, Мэт невольно заулыбался и ему даже захотелось насвистывать от удовольствия, настолько хороша была черноглазая красотка из его сна. Закинув руки за голову, он удовлетворенно улегся рядом с лежащим неподвижно Рандом, самодовольно улыбаясь в полумраке. Ранд дернулся и проснулся, оглянулся. Лагерь мирно спал, вокруг не было никакого Темного, и он даже не сжег весь лагерь затопившим его Светом. Он выдохнул с облегчением. Рядом лежал, закинув руки за голову, Мэт. Похоже, он уже не боялся, что его друг сойдет с ума во сне и всех убьет. Ранд ухмыльнулся этим мыслям, подтянул сползшие во сне штаны и скривился от неприятного ощущения внутри и сзади. То, что его сны бывают не совсем снами, он уже привык. «Хорошо хоть не ожоги, порезы и мертвые крысы, как прошлый раз», — подумал он и прикрыл глаза, снова задремав.