Монумент свободы

Громко. Громко. Слишком громко. Юзди не выдерживает, закрывает уши, прижимает руки как можно ближе. Бормочет что-то неразборчиво, сбивчиво, в попытках заглушить гомон в голове. «Ты слабак» «Ты не справился» «Они все погибли из-за тебя, ты не смог защитить их» Сотни фотографий в смартфоне — секунды драгоценных воспоминаний. Люди, места — этого ничего больше нет, оно рассыпалось, как древняя книга. На страницы и в пыль. «Ты подвёл их» «Ты не уберег их» «Лучше бы ты не рождался» Проклятая энергия пожирает изнутри. Справиться с ней теперь — та ещё задача. Но не для него. Не сейчас. Отголоски прошлого стальными шарами катаются внутри черепной коробки, натыкаясь друг на друга с отвратительным звуком. Противным, въедливым голосом. «Слабак» «Неудачник» «Мусор» Крик давно перестал заглушать навязчивые мысли, горло саднит, а по щекам бегут кровавые слезы. Помощи ждать неоткуда, даже Двуликий Призрак нашел способ покинуть его — найти себе сосуд лучше — оставив после себя глубокую кровавую рану не только на теле. Кровь везде: на зеркалах, на фотографиях, ей перечеркнуты глаза старых друзей, стены усыпаны древними символами. Они не защищают. Не гонят из головы этот противный голос! Юдзи раз за разом пытается избавиться. От голоса. От шаров внутри черепа. От себя. Ванна всегда залита кровью. Дешевая плитка впитала в себя оттиски кровавых ладоней. Зеркало запомнило образы. Очередное «убийца», тонет в легком плеске воды. Спокойствие почти осязаемое, а нож острый. — Вот все и закончилось, — смеётся Юдзи невидящим взглядом изучая стену перед собой. — Теперь я буду достоин прощения от вас? А от тебя, деда? Треск пробитой кости в тишине ванны звучит слишком громко. Безвольное тело оседает глубже в воду, превращаясь в вечный монумент свободы.

***

Чосо торопится. Прошло всего пару часов, как телефон его брата замолчал и теперь он жалел, что не нашел способа остаться сегодня рядом с ним, послать начальника и работу подальше и просто быть с Юдзи. Он и так уделял ему слишком много внимания. Конечно, тот не слушал и почти всегда смотрел сквозь, будто за спиной стоял кто-то, заслуживающий внимания куда больше. Но Чосо привык и любил брата, которому поставили страшный диагноз слишком рано. Человеческая психика хрупкая вещь и переживание ужасающих событий разрушит ее лишь сильнее, особенно когда ты — совсем маленький и остаешься один на один с жестоким миром. Дверь поддается легко, тяжёлый, железистый запах сразу же ударяет в нос и Чосо жмуриться, отфыркивается, зовёт Юзди, но ответом ему служит лишь тишина. Тишина и сгорбленное, холодное тело в алой воде с торчащим из виска ножом. Тишина и куча рисунков по всему дому, изображающих рыжую веселую девушку, хмурого брюнета; компанию из панды, девушки в очках и странного блондина с татуировками у рта. Тишина и тысячи извинений воображаемому миру. Тысячи извинений несуществующим людям и смерть в искупление. Тысячи извинений за уход от реальности и невозможность спасти себя. Нигде.