О кровавой луне и домашних волках

      — Бля, ну твою ж, началось… — Фрэнк отодвинулся в другой угол дивана, снял футболку, потом принялся стягивать узкие джинсы. — Джи, не сиди, помогай, это мои любимые, блять, штаны!       — Серьёзно? Для этого надо раздеваться? — удивился Джерард, всё же хватаясь пальцами за тонкий деним. С горем пополам они стянули с Фрэнка джинсы. Его ноги уже становились больше, на бёдрах и голенях бугрились мышцы. — А ты думал, я, как в кино, буду оборачиваться и рвать на себе одежду? А домой я в чём поеду тогда? — Я бы нашёл тебе что-нибудь… — Ага, какой-нибудь твой мрачный вампирский прикид с плащом? Нет, спасибо. Джерард фыркнул. Своими «мрачными прикидами» он был вполне доволен, да и Фрэнк раньше никогда не жаловался. Наверное, он просто злой из-за того, что приходится переживать полнолуние в тесной полуподвальной квартирке в Бруклине, вот и срывается. С другой стороны, сам дурак. Знал же, что едет к Джерарду в гости в огромный город, где рядом нет лесов и даже пустых парков — и всё равно не удосужился проверить, не выпадает ли какой-нибудь из дней визита на полнолуние, и даже не взял таблетки на всякий случай. Нет, ну какой оборотень вообще может забыть о приближении полнолуния? Так умеет только балбес Фрэнк. — А может, всё-таки в Гринвуд? Это же кладбище, там должно быть тихо. Или до Центрального парка успеем доехать? — ныл Фрэнк, всовывая руки и ноги в уже подготовленные цепи. — Гринвуд облюбовали подростки, бухают на могилах и фотографируются, — покачал головой Джерард, закрепляя вокруг запястья Фрэнка металлический браслет. Жаль, но что поделать. Он делает это для безопасности их обоих. В Нью-Йорке совершенно негде выпустить зверя. А ещё на кладбище слишком много крестов, это не для Джерарда. — А в Центральном парке куча копов и камер, и ехать туда минут сорок. Боюсь, сегодня у нас только один выход. Прости. Джерард закрепил последний браслет вокруг лодыжки Фрэнка, тяжело вздыхая напоказ. Печаль была наполовину напускной: он никогда не видел Фрэнки в волчьем обличье. В полнолуние тот или пил блокаторы, или ехал куда-то в лес на границе с Пенсильванией. Поэтому так хотелось посмотреть на него в другом образе: увидеть, наконец, какой он после обращения. Может, даже нарисовать со всей достоверностью, а не как в человеческих комиксах.       Джерард вообще никогда не видел перевоплощённых оборотней. Эти засранцы всегда казались абсолютно нормальными, прилизанными, до скучноты человечными. Ели пиццу с чесноком, разглядывали себя в зеркалах, не вздрагивали у каждой церкви. Даже днём могли гулять, не обмазываясь кремом с сотней SPF и не шипя от боли. Поганые везунчики. Не жизнь, а сплошное веселье.       Хотя, может, с этим выводом Джерард поторопился. Фрэнку явно было очень невесело: он уже дёргался в оковах, иногда протяжно постанывая. Мышцы набухали, кости хрустели под раскрашенной белой кожей. Мех пока появился только на голове и лице — практически пушок, как у короткошёрстной кошки.       — Бля-а-а-у, — завыл Фрэнк, запрокидывая голову на подушку.       — Неужели так больно?       — Мои кости ломаются, растут и сращиваются одновременно, — почти прорычал он. — Как ты думаешь?       — Понимаю, — кивнул Джерард, поглаживая его по голой коленке. Пушистая. — У меня тоже челюсть иногда болит, когда клыки вытаскиваю. Тоже костные изменения, — он продемонстрировал свои крошечные клычки, растянув рот в улыбке.       — Изменения у него, — Фрэнк закатил глаза. Что-то хрустнуло у него прямо в черепе, и глазницы стали больше. — Ёбаный ты…       — Давай всё-таки Тайленол выпей, а, — предложил Джерард, проводя ладонью и по голове. Фрэнк щёлкнул зубами, издав низкий горловой звук. Джерард напомнил себе не злиться на него сегодня: это всё дикий зверь внутри и адская боль, тут любой выйдет из себя.       — Хер с тобой. Давай.       Джерард похлопал друга по плечу и отошёл к холодильнику. В студии всё было близко, буквально в двух шагах. Он налил Фрэнку лекарство, а для себя достал немного крови из прозрачного больничного пакета. Поставил в микроволновку греться.       — Может, тебе тоже что-нибудь поесть? У меня есть… не разбираюсь в людской еде, но вроде это шоколад… Не знаю, в холодильнике ли его хранят…       — Неси ебаный Тайленол! — взревел Фрэнк. — Если сейчас есть, то только белочку, например, или хоть крысу. Бля, реально хочется есть теперь, ну вот зачем ты…       Он упоминания животных Джерард поморщился. Он сам уже несколько лет принципиально не пил «живую» кровь. В Нью-Йорке практически все вампиры уже перешли на этакую модную диету: или находили регулярную жертву-добровольца и питались его кровью, не убивая (считай, как вегетарианство у людей), или же просто закупали добровольно сданную кровь из банка крови (считай, веганство). Джерард относил себя ко второй категории. Всё должно быть чисто и нравственно, без насилия.       — Могу… за мясом в круглосуточный супермаркет сбегать? — предложил Джерард, поднося мерный стаканчик ко рту Фрэнка.       — Да ты не понимаешь, всё дело в том, чтобы самому поймать, — он едва не шипел от боли. Скосил взгляд на оранжевую жидкость. — Я не смогу так пить, язык уже поменялся. Надо… Ай!.. Надо глубокую тарелку, типа миска…       Джерард пожал плечами. Тарелок у него не водилось, только чашки. Но если перелить, то лекарство будет слишком глубоко, Фрэнк не достанет до него языком. Разбавлять нежелательно.       Не придумав ничего лучше, Джерард перелил жидкость в свою ладонь и поднёс её к лицу — морде? — Фрэнка. Тот даже не стал возмущаться: сначала принюхался, касаясь его пальцев неожиданно мокрым носом, а потом слизнул всё в два широких движения. У Джерарда на руке осталась только слюна.       — Теперь должно стать чуть полегче.       — Угу, — Фрэнк снова откинулся на подушках. — У-у-у…       — Только не вой, пожалуйста. Миссис Робинсон и так меня в тот раз отчитала. Оказывается, она слышит аж с третьего этажа, как я пою.       — Окей, окей, не вою, держусь, держусь, — пообещал Фрэнк хрипло, тщетно задерживая дыхание. — Всё ради тебя и миссис Робинсон, Джи. Включишь телек?       — Ага. А я пока порисую, ладно? Можно тебя нарисовать таким?       — Можно, — выдохнул оборотень. Он теперь действительно стал больше походить на волчонка: на лице, руках и груди появился мех, уши собрались уголками, ноги удлинились, впиваясь костями в металлические каффы.       Пропищала микроволновка. Джерард всунул в кружку с горячей кровью трубочку, взял графический планшет со стилусом и сел напротив Фрэнка, на диване. Фильм не смотрел, пытался набросать Фрэнка в каждой стадии.       Да уж, всё-таки не такие оборотни и везунчики. Фрэнки откровенно и бесстыдно страдал, метался по его кровати, натягивал цепи. Пытался сконцентрироваться на фильме, но было видно, что боль не позволяет ему думать ни о чём.       Его бы в лес. Снять цепи, дать спокойно закончить обращение, не сдерживая, и пустить уже побегать и поохотиться на белок вдоволь. Одно хорошо сегодняшней ночью: Фрэнк проведёт её под чутким присмотром Джерарда, а не со своими друзьями-людьми, которые точно не поймут всю прелесть и весь ужас полнолуния.       Джерард и сам мучался: старая непрогревшаяся кровь скрипела на зубах и совершенно не удовлетворяла жажду, очертания предметов в темноте были резкими как никогда, а луна за маленьким окошком звала на охоту. Более того, совсем рядом мучалось и стонало живое существо, зафиксированное и беспомощное. С молодой, свежей, горячей кровью, и с огромным, бешено бьющимся сердцем. Но Джерарду не привыкать сдерживаться, не первое родео. Надо только дождаться утра, и тогда станет легче.       — Джер-а-ард… — выл Фрэнк тихонько. — Пожалуйста…       — Что? — Джерард поднял на него уставшие глаза. Первый скетч начал вырисовываться, но дело шло медленно.       — Покормись мной.       — Что? — переспросил он, думая, что не расслышал.       — Покормись мной. Моей кровью. Это должно… — Фрэнк сглотнул. — Так у меня будет меньше сил. Когда организму недостаёт ресурсов, трансфигурация или останавливается, или обращается вспять. По такому же принципу работают таблетки, от них жёстко рубит и нет сил.       — Я не пью живую кровь, — ответил Джерард категорично. Тем не менее клыки у него зачесались, а красная жижа в чашке стала совсем отвратительной на вкус. Какой-то дед кровь сдавал, не иначе. Ещё какой-нибудь сраный почётный донор. — Я не приношу боль живым существам. Никто не должен страдать.       — Но это же как раз для облегчения моих страданий! — в голосе было слышно отчаяние. — К тому же, я знаю, что ты меня не убьёшь. Возьми треть или четверть, этого должно хватить. У меня сейчас галлона два крови внутри, наверное. Тебе хватит с лихвой, обопьёшься.       — Н… — он покачал головой. — Н-нет. Нет, Фрэнки. Не хочу. Питаться живыми — это насилие.       — Я же тебя прошу. Сам, добровольно. С корыстными эгоистичными целями, — Фрэнк улыбнулся, и Джерард отметил, что клыки у оборотней даже длиннее, чем у вампиров. — Джи, ну не будь сукой…       Джерард вздохнул. Отложил в сторону планшет и стилус, отставил кружку. Закрыл глаза, пытаясь прислушаться к голосу своего разума. Его там не было, только всепоглощающая жажда.       — Я только попробую, чуть-чуть, стаканчик. Если тебе не станет лучше — больше никогда.       — Давай-давай-давай, — Фрэнк повернул голову в сторону, открывая шею с того бока, на котором ещё не было шерсти.       Джерард осторожно присел на край кровати, прекрасно понимая, что он для Фрэнка — тоже живое существо, да ещё и слабее его. Лёгкая добыча, если он вдруг вырвется из оков. Пока что инстинкты не полностью завладели им, но всё возможно. С дикими зверями надо быть осторожным, даже если они на цепи.       Правильно сделал: едва он коснулся холодными пальцами шеи Фрэнка, тот клацнул зубами. Джерард мгновенно отдёрнул руку, отшатываясь.       — Эй, не кусаться! Фу, Фрэнки!       — Прости, оно само, — глаза у Фрэнка наливались влагой и от боли, и от стыда. Он снова повернул голову, в этот раз впиваясь зубами в подушку. — Во.       — Окей. Не дёргайся, ладно? Я совсем немного. Чуть-чуть. Постараюсь не больно.       — Ага.       Вот она — ярёмная вена. Широкая, раскалённая, пульсирующая металлической тёмной кровью. Джерарду казалось, что он видит Фрэнка насквозь: каждую вену, каждую артерию, каждый капилляр. Потрясающе. Восхитительно. Охуенно. Лучше даже, чем секс с Айеро. Хотя…       Развить мысль Джерард не успел: жажда мучала, луна звала, Фрэнк скулил от нетерпения и страха, и надо было действовать, пока не передумал. Попробовать его на вкус.       Джерард чуть надавил ладонью на покрытую мехом щеку Фрэнка, фиксируя его голову, и коснулся губами нежной шеи. Поцеловал, давая привыкнуть к ощущению щекотки на коже, легко прикусил резцами. Максимально осторожно вонзил клыки, прокалывая ткани и добираясь, наконец, до беззащитной вены.       Если бы он не был уже мёртв, то от крови Фрэнка Айеро он мог бы умереть, а потом снова воскреснуть. Слишком сладкая, слишком солёная, слишком живая, слишком свежая. Джерард потерялся в ощущениях, чувствуя Фрэнка повсюду, снаружи и внутри себя. Ему казалось, что он буквально плавает в крови, лежит на поверхности. Не то чтобы он умел плавать; но в крови Фрэнка он с удовольствием утонет.       Контроль, Уэй. Не найдёшь контроль — потеряешь и себя, и его. Соберись.       Джерард буквально заставил себя оторваться от шеи Фрэнки.       — Как ты? — спросил он, чувствуя, как по губам и подбородку течёт теплая жидкость. Она же продолжала вытекать бодрой струйкой из незакрытой вены.       — Лучше, — ответил Фрэнк. Глаза прикрыты, на лбу испарина, но шерсти стало меньше, и когти на руках как будто втянулись обратно. — Продолжай. Ещё много. Выруби меня.       Джерарда не надо было просить дважды. От восхитительно сладкой крови с едва заметной кислинкой кружилась голова, и сдерживаться было почти невозможно. Питаться Фрэнки до тех пор, пока тот не потеряет сознание, он не собирался, но знал, что ещё стаканчик крови, а то и больше, из него можно вытянуть без последствий. Джерард лёг на него всем телом, ухватил за волосы поудобнее и продолжил наслаждаться ни с чем не сравнимым вкусом.       Снова послышался хруст костей, Фрэнк дёрнулся и затих. К моменту, когда почти утоливший жажду Джерард поднял голову, Фрэнк уже больше походил на человека, чем на волка. Острые зубы втянулись, мышцы уже не были такими огромными. Остались только длинные волосы на макушке и немного на лице — похоже больше на бороду, чем на волчью шкуру.       Джерард зализал две маленькие ранки на шее, запечатывая их и слизывая последние потёки. Похлопал полусонного Фрэнка по щекам.       — Всё, Фрэнки. Лучше?       Вместо внятного ответа Фрэнк сначала простонал, а потом совсем по-собачьи ткнулся носом в шею Джерарда. Сначала стало страшно, что укусит, но Фрэнк просто тихо поскуливал и лизал его кожу широким языком. Щекотно.       — Какой ты… — шепнул он куда-то в подбородок Джерарда. — Сильный.       Тот рассмеялся в ответ, садясь на Фрэнка верхом.       — Я-то? Да если бы ты не был связан, ты бы меня уже сожрал.       — Да, — согласился Фрэнк нехотя. — Но жрал-то ты меня. И сковал меня ты. И кормил меня лекарствами тоже ты. Значит, ты сильнее. Для моего волчьего мозга это значит, что ты главный.       Джерард собирался смеяться дальше — настолько абсурдно звучала такая речь от свободолюбивого и никому не подвластного Айеро, — но напоролся на совершенно серьёзный взгляд Фрэнка.       — Ты из нас двоих главный, — продолжал он, глядя на Джерарда стеклянными, зачарованными глазами. — Вожак стаи. Значит, тебе надо подчиняться. Слушаться.       — Ты явно пересмотрел какой-то странной БДСМ-порнухи, — покачал Джерард головой, слезая с Фрэнка. Тот потянулся к нему всем телом, дёрнул руками, как будто пытаясь обнять.       — Не уходи.       — Я на пару минут. Принесу и тебе что-нибудь поесть.       Отвязывать Фрэнка Джерард пока не стал: всё-таки опасно, мало ли что случится. Кормил его побелевшим в холодильнике шоколадом с рук, таким же образом заставил его выпить стакан воды. Фрэнк утыкался носом в его ладони, глубоко вдыхая. Лизал пальцы с благодарностью, поднимал безумные умоляющие глаза. Физическое обращение, может, и пошло вспять, но разум у Фрэнка явно был не в порядке. Это всё полнолуние.       — Джи, — заныл он вновь, когда Джерард вернулся на диван, к планшету. — Полежи со мной.       — Только, чур, не кусаться и не царапаться!       Фрэнк кивнул, и Джерард переместился на кровать, вытягиваясь вдоль скованного, полностью обнажённого тела. От ран всё ещё тянуло металлом. Фрэнк прильнул к нему, как мог. Прижался полувставшим членом к бедру, жадно выдыхая в шею. Джерард снова почувствовал голод, но уже другого порядка.       — Пахнешь кровищей и опасностью, — заключил Фрэнк. — Как Альфа.       Джерард — и Альфа? Нет, ну смешно же. Он лохматый вампирёныш-задрот в неуклюжем крупноватом тельце, который больше всего на свете любит играть в настолки, рисовать супергероев и подпевать виниловым пластинкам. Он не вписывается ни в какие компании и вряд ли когда-нибудь в своей жизни после смерти добьётся чего-нибудь значимого. До Альфы ему как до луны. Face it, you're never gonna make it.       — Пожалуйста…       — Ну что такое, щеночек? — ласково спросил Джерард, гладя Фрэнка по голове. Таким он его действительно никогда не видел.       — Не знаю. Мне понравилось, как… как ты держал меня за волосы и вытягивал из меня все силы. И мне очень нравится, что я до сих пор связан. И ты такой сильный, лежал на мне…       — Точно порнухи пересмотрел, — усмехнулся Джерард, обвивая член Фрэнка рукой. — Хотя… мне тоже понравилось. Ты как себя чувствуешь?       — Охуенно, — Фрэнк подался бёдрами в ласкающую ладонь, но не добился нужного результата, не хватило длины цепей. — Голова немного кружится, но это не от потери крови, это от тебя.       — Да в тебе ещё много крови. Особенно вот тут, — отметил Джерард, проводя большим пальцем по уздечке. Член Фрэнка налился, едва ли не отдавал фиолетовым.       — Джи… — он толкнулся вверх ещё раз, но Джерард тут же убрал руку.       — Лежи смирно. Ты пугаешь меня, когда дёргаешься. Я всё сделаю.       Фрэнк издал какой-то сдавленный звук, судорожно кивнул и заставил себя расслабиться. Джерард почувствовал, как окаменел член под его рукой, когда он отдал приказ. Надо пользоваться послушанием Фрэнки, когда ещё выпадет такая возможность. К тому же, он явно не против.       — Я тебя отвяжу. Но ты не двигаешься, пока я тебе не скажу. Договорились? — спросил он, осторожно касаясь губ Фрэнка указательным пальцем.       — Окей. Хорошо.       Услышать из его уст мягкое, мгновенное согласие вместо шуточек и мата было неожиданно приятно. Но шуточки и мат Джерард тоже любил, и они будут завтра. А сегодня — вот так.       Он достал ещё одну, самую длинную цепь. Прикрепил один конец к железному каркасу под кроватью, а другой обернул вокруг шеи Фрэнка, закрепив карабином. Руки и ноги освободил, неторопливо размяв затёкшие запястья и лодыжки. Фрэнк больше не царапался и не кусался, лишь принимал, не смея шелохнуться.       — А ошейник с поводком зачем?       Джерард показал взглядом на светило в прорези окна:       — Всё-таки полнолуние, всё может быть. Так, если ты начнёшь оборачиваться снова, у меня будет шанс убежать до того, как ты разорвёшь меня на кусочки.       — Тебя — не разорву, — заявил Фрэнк серьёзно. — Я тебя запомнил. Твой запах. Такое не забыть даже после перехода.       — Да? — Джерард перепроверил цепь, чмокнул Фрэнка куда-то в лоб и начал спускаться вниз, оставляя дорожку из поцелуев на небольшом, но крепком теле. — И как же пахнет ходячий труп?       Фрэнк не заметил иронии.       — Как белые цветы и свежескошенная трава.       — На могиле, я надеюсь? — смеялся Джерард, зацеловывая татуировки на животе.       — Ну пусть будет на могиле, — сдался Фрэнк, когда Джерард приблизился к его паху и завис над его членом, как бы прикидывая, взять в рот или не стоит. Клыки ещё не втянулись, и силой воли их сейчас на место не вернуть.       — Ничего, если я тебя немножко поцарапаю? — он улыбнулся широко и искренне.       Фрэнк смотрел испуганно, переводя взгляд то на Джерарда, то на собственный член.       — Как скажешь. Больнее, чем мне было, ты мне уже не сделаешь.       — Я осторожно, — пообещал Джерард, опускаясь.       Он вобрал в рот сначала головку, потом опустился по стволу, заглатывая глубже. Зубы он пытался прятать, но пару раз всё равно коснулся нежной кожицы клыками. Он чувствовал, что Фрэнк боится его, слышал запах страха, который помнил ещё с тех времён, когда охотился на людей, чтобы утолить жажду.       Но в то же время Фрэнк не смел шелохнуться и не сводил с него горячих возбуждённых глаз. Под ним сегодня действительно был не гиперактивный громкий заводила Айеро — под ним был послушный приручённый волчонок. Дикий зверь, который ест у него с рук и сидит на цепи.       — Пиздец, как ты…       — Что? — Джерард оторвался от своего занятия, с характерным звуком выпуская мокрый от слюны член изо рта. — А, ты про это? Так у меня же нет рвотного рефлекса. Смотри.       Он заглотил снова, по самые яйца, уткнувшись носом в волосы на лобке. Задержался, поднимая глаза на Фрэнка.       — Тебе и дышать не надо, — понял Фрэнк, закатывая глаза. — Блять, я больше не могу.       — Можешь, можешь. Потерпи ещё.       И Фрэнк терпел. Джерард мучал его, то активно заглатывая несколько раз подряд и тараня собственную глотку, либо медленно скользил влажным холодным языком по всей длине, вылизывал головку, помогая себе руками. Фрэнк был такой горячий, что наверняка уже не замечал холода кожи Джерарда.       К моменту, когда Джерард смочил слюной указательный палец и осторожно коснулся им узкого розового входа, Фрэнк уже закрыл глаза и только тихо хныкал, не смея, впрочем, двигаться без разрешения.       — Фрэнки, — позвал Джерард. — Согни колени. И раздвинь ноги шире.       — Да, да, сейчас.       Фрэнк двигался с трудом. Нижняя челюсть у него так и оставалась опущенной, он дышал часто и через рот.       — Ещё. Шире.       — Шире, да, — отвечал Фрэнк торопливо.       Он раздвинул согнутые колени, предоставляя Джерарду беспрепятственный доступ. От вида такого открытого, ослабевшего и податливого Фрэнки у Джерарда просыпались какие-то древние запретные инстинкты. Под ним был не друг и не любовник, а невинная сладкая жертва, которую хотелось растерзать в клочья, запытать до умопомрачения, испить до дна, сделать только своей. И выебать, конечно.       Но пока что — только палец. Джерард ввёл палец до конца, дотронулся до Фрэнка изнутри, погладил его там. Щенок под ним дрожал, не двигая ни единой мышцей. Затем Джерард ввёл в узкую дырочку уже два пальца, затем три, добавив смазки. Проход вокруг них был горячий, узкий, поддавался не сразу.       Джерард специально не касался Фрэнка ни в каких других местах, намеренно отдаляясь от него. Так сильнее чувствовалось превосходство над уязвимым сегодня оборотнем. В общем-то, вампиры всегда были могущественнее оборотней, это правда. Может, и не сильнее в физическом плане, но всегда выше, благороднее, влиятельнее. На шаг впереди.       Фрэнк, кажется, тоже это понимал. Он раздвинул ноги ещё шире, поднял бёдра, подхватил себя под коленями, демонстрируя Джерарду все самые интимные места. Джерард даже не стал ругать его за нарушение приказа. Его внимание привлекла просвечивающая синим под светлой кожей большая вена на бедре. Saphena magna.       — Я возьму у тебя ещё стаканчик, — не спросил, а просто констатировал Джерард, чтобы Фрэнк успел приготовиться. — Не забывай дышать.       — Дышу, — ответил Фрэнк, прикрывая глаза.       Джерард, одной рукой придерживая бедро Фрэнка, а другой скользя пальцами в смазке по его члену, примерился и вонзил свои клыки в тёплую плоть во второй раз за ночь. В этот раз он уже не осторожничал: рвал беззастенчиво и легко, и высасывал кровь с нескрываемым удовольствием. Его жертва под ним стонала, ослабевая и явно забывая дышать.       Растянутая и расслабленная дырочка без проблем впустила его холодный твёрдый член. Джерард сразу же начал раскачиваться, складывая Фрэнка пополам и засаживая глубоко и резко. Кровь капала из его всё ещё раскрытого рта на грудь жертвы. Джерард чувствовал себя всесильным, как будто он руководил не одним волчонком, а целой империей. Или толпой фанатов. Не что чтобы у него когда-нибудь были или будут толпы фанатов.       Фрэнк прижимал руки к груди, всем своим видом показывая, что не собирается сопротивляться, что отдает всего себя Джерарду. Не отрывал восхищенного, как заколдованного, взгляда от него и его окровавленного рта. Опускал веки только тогда, когда Джерард особенно удачно толкался внутрь или двигал рукой на его члене.       Долго Фрэнк не продержался: спустил через пару минут, протяжно воя что-то неразборчивое и цепляясь пальцами за простыни. Джерард трахал его и во время оргазма, не останавливаясь и не сбавляя темпа. Мышцы у него не уставали, сердце не заходилось и дыхание не сбивалось, и он мог продолжать драть Фрэнки вечно.       Не хотелось даже кончать, чтобы не обрывать этот момент. Джерард сделал это тихо, навалившись на Фрэнка всем весом и целуя затянувшиеся и уже почти незаметные ранки на его шее. Фрэнк всё так же жался к нему, требуя внимания и ещё поцелуев. Джерард был не против.       — Приедешь ко мне в следующее полнолуние? — спросил он шёпотом, когда они оба спустились с небес и лежали в кровати в обнимку. Фрэнк — на цепи и под тёплым одеялом, Джерард — чуть укрывшись собственным плащом.       — Опять будешь приручать? — подмигнул Фрэнк.       — Одомашнивать, — рассмеялся Джерард ему в шею.       Небо за окном забрезжило фиолетовым. Луна посветлела, заглушая свой зов. Фрэнк задёрнул плотные шторы, прижимаясь ближе к своему ледяному любовнику.