Самая длинная ночь

Самая длинная ночь наступает в Хэллоуин. Будь ты ребенок, слоняющийся по улицам в поисках гостеприимных домов по пол ночи, взрослый, сидящий у двери в ожидании колядующих, или подросток, собирающий целые костюмированные вечеринки. Каждый находит в Хэллоуине что-то особенно манящее, притягивающее внимание, слегка щекочущее душу. Лили никогда не была исключением, не отсиживалась в своей комнате во время всеобщего празднования и не считала старую коробку, доверху наполненной покрытыми пылью скелетами и летучими мышами, чем-то донельзя несерьезным и ребяческим. Она притаскивала с ближайшей палатки разных форм и размеров тыквы, быстрее всех принималась за разработку костюма. Петунья же никогда не была сторонницей буйных празднований, но в помощи сестре никогда не отказывала. Совместными усилиями дом за несколько часов обрастал накрахмаленными приведениями, пауками, изрезанными тыквами. Весь мерцающий в темноте, он издалека оповещал всех прохожих о том, что здесь живут Эвансы. Маггловский хэллоуин был имел тогда еще удивительное свойство совмещать в себе оба мира: простоту магической Британии, магию простого Коукворта. Хогвартский же хэллоуин практически не отличался от привычного и любимого домашнего празднества, разве что таил в себе какую-то особую атмосферу и слегка необычные для маленькой Лили традиции, а вернее их отсутствие. Например, никто в ручную не выскабливал мякоть из тыквы по несколько часов, браня ее на чем свет стоит, не выбирал трафаретов из пятнадцати вариантов, не искал лестниц повыше чтобы повесить гирлянды на шкаф. А неимение у волшебников не только традиции колядовать, так еще и полное незнание о подобном явлении крайне озадачило Лили, как-то раз постучавшуюся в дом какому-то колдуну в Хогсмиде и в ответ на свое «сладость или гадость» получила выпученные глаза и одну шоколадную лягушку на дно пластиковой тыковки. Хэллоуин с однокурсниками был… веселым. До помутнения в глазах и трясущихся коленок. Мародеры устраивали грандиозные празднования, приглашая чуть ли не весь факультет, не столько из любви к страшилкам разряда "гробик на колесиках" и свисающей паутине, сколько из желания организовать всем хотя бы небольшую передышку в бесконечной беготне «учеба — ЖАБА — Волан-де-Морт», ну и, разумеется, демонстрации собственных магических навыков. Вполне живую рок-группу пластмассовых скелетов Лили не забудет никогда. Хэллоуин после окончания Хогвартса тревожный. Ни Джеймс, ни Лили больше не дети, надвигается война, а в «Пророке» против обыкновения не написано ни статейки, повествующей историю Дня всех святых. Заголовки пестрят именами пропавших или убитых людей, предупреждениями о сбежавших пожирателях, советами о том, как обезопасить себя и близких. На улицах все реже встречаются злобные рожицы тыкв, все чаще слышны перешептывания беспокойно оглядывающихся прохожих. «Волан-де-Морт придет к власти, это вопрос времени» «Сам-знаешь-кого видели вчера около «Флориш и Блоттс» «Мартинсов нашли в доме мертвыми, не стоило им так открыто выступать против Того-Кого-Нельзя-Называть». Лили тошно слушать одно и то же изо дня в день. Она не хочет, — не может, — поддаваться всеобщей панике, особенно когда на улице цветет, разгораясь яркими красками, осень. Эванс тихонько выбирается из дома на площади Гриммо с тыквой в руках. Пускай за дверьми страх и ужас предстоящей войны, но внутри - Мародеры и Марлин. Джеймс. Их Хэллоуинская ночь — всегда самая длинная и до восторга жуткая. Он празднуют так, как привыкла Лили, по-маггловски. Джеймс с ней не спорит, не очень-то и хочет. Он рад видеть в глазах возлюбленной хоть что-то помимо серой печали, унылой тоски и бесконечной сосредоточенности на выживании. Он находит покой и комфорт в ее зеленых, как поляна под солнцем, глазах, внимательно следящих за тем, насколько ровно он вешает тканевое приведение. Уже три года прошло с момента окончания школы. С Маккиннонами расправились на прошлой неделе, Лонгботтомов запытали позавчера. Лили чувствует глубокую вину, сожаление, но рук не опускает. Она точно знает — это когда нибудь кончится, совместными усилиями они победят. Добро ведь всегда побеждает зло? Это смрадное, сочащееся из всех щелей убеждение «чистокровные — превыше всего» отлично подходит под определение зла, так считает Лили. Сомнения змеей заползают в ее разум при мыслях о Северусе. Джеймс же скачет подле как ужаленный — его чувства не потушить никаким Волан-де-Мортом. Он тоже подавлен мучительным бездействием, однако состояние Эванс для него важнее. Он все никак не может избавиться от привычки называть ее по фамилии даже в своих мыслях, хоть она уже давным давно исполнила его мечту, ставши наконец Поттер. А в кроватке на верхнем этаже посапывает Гарри. Они оба возятся с ним днями напролет, сын единственный луч света в промозглой темноте. Лили смотрит на своих играющих мальчиков и рука сама тянется написать Сириусу несколько строчек. Он обещал заскочить 31 октября на Хэллоуин. И в эту ночь Поттеры вовсе не хотят спать тревожно, видя сны о метках и палочках, они готовятся к приезду Блэка, уже ставшего точно членом семьи. Он всегда опаздывает, а потому Джеймс с едва уловимым удивлением кидает взгляд на часы, услышав возню у порога. А Лили знает, что никакой это не Сириус. Не доедет он до них больше. Тыквы на подоконниках и столешницах смотрят почти сочувствующе, мерцая огнем в глазах. И когда Джеймс кричит хватать Гарри и убегать, Лили понимает, что нисколечки этот Хэллоуин не отличается от предыдущих. Все такой же леденящий душу страх и отчаяние смешиваются в ней в тугой комок. Забегая в детскую и отчетливо осознавая, что ее муж неминуемо мертв, прислушиваясь к размеренным шагам в коридоре и собственному сердцебиению, ей кажется что все до ужаса банально. Ощущает себя героиней лагерной страшилки и знает, что через пару лет историю их смерти будут пересказывать, подсвечивая лицо фонариком, вокруг костра. Напоследок оглаживая круглое личико сына дрожащей рукой, Лили возвращается домой и в Хогвартс. А самая длинная ночь наступает в Хэллоуин.