Не смотри, или я поцелую тебя.

Год пролетел быстро, словно в одно мгновение. Но не впустую. Мы многое успели, многое пережили, многое попробовали. Взяли от этого времени сполна, как могло бы показаться, но я и те, кто был в курсе всех дел, знали, что всему придëт конец. Всем этого было мало, каждый старался насладиться вдоволь с жадностью, но ни у кого не получалось. Этот год был лучшим в моей жизни, он был полон любви, заботы, понимания и нежности. Но… Мы с Майки стали воистину близкими людьми, самыми родными для друг друга, что меня и радовало, и огорчало одновременно. Каждый день мы проводили вместе, привязавшись друг к другу максимально. Часто ночевали друг у друга, иногда даже по несколько ночей подряд. Это было прекрасно… Но, как мы с Импульсом и договаривались, он дал мне ровно год. Счётчик постепенно тикал, сокращая моё счастливое время, я всё чувствовала, каждую утекающую минуту, каждое мгновение, уходящее у меня из-под носа. Невозратимо теряемое и очень ценное время… Девятнадцатого ноября две тысячи девятого года таймер закончился, моё погружение во тьму вернулось и ударило по мне с новой силой, как не бывало ранее. Импульс поглощал, поедал, наслаждался, воспевал своё подходящее к порогу могущество. Я чахла на глазах, день за днём, ночь за ночью, неделя за неделей мне становилось хуже. Почти пропал сон, аппетит, силы и настроение. Для Майки это была болезнь, остальные же были в курсе того, что происходит на самом деле. Но никто ничем не мог помочь. Сегодня десятое декабря, завтра мне исполняется девятнадцать лет… Аж не верится. — Милая, пошли покушаем, — тихо попросил Майки, гладя меня по волосам, когда моя голова покоилась на его коленях во время просмотра телевизора, — ты со вчерашнего дня ничего не ела… — Пошли… — тяжело вздохнула я и встала. Парень поцеловал меня в лоб и мы вместе вышли из его комнаты. В доме как раз вовремя готовила обед Эмма, за столом сидел Кенчик и говорил с кем-то по телефону. — Ладно, — сказал Брат, — я позже перезвоню, сестра проснулась, — он сбросил, — как ты себя чувствуешь? — Отвратительно, — пожала плечами я, садясь рядом с ним, — где Дедуля? — Он вечером придëт, — ответила Эмма, поставив на стол поднос со стаканами, в которые позже был налит вишнëвый сок, — уехал в город по делам. — Когда тебе к врачу? — спросил Сано, — может, мне с тобой сходить? — К врачу послезавтра, — ответила я, — не нужно идти со мной, я сама справлюсь. — Уверена? — уточнил он, — я бы мог… — Что непонятного я сказала? — злобно спросила я, — я сама. Я. Сама. Справлюсь. Мне не нужна помощь. — Ладно, — кивнул Майки. Стало горько. Очень горько и обидно от того, что я только что сказала, Эмма и Кенчик заметили это. Я планировала сказать это мягче, я не хотела грубить… Но, Майки, видимо, не обиделся. Вспоминается вчерашний разговор, когда я после ужина пошла в туалет, а Майки сказал, что не понимает, что со мной происходит и Эмма попросила его переждать, мол, у меня гормоны скачут. Вроде как он понял, потому что вчера после этого разговора он перестал реагировать на подобные мои выебоны. После обеда мне позвонил Какучë и попросил о встрече. Майки, хоть и не хотел со мной расходиться, когда нам так хорошо, понимал, что я не пренадлежу ему, что у меня тоже есть друзья и свои дела. Я очень благодарна ему за это. — Привет, — улыбнулся Какучë, когда мы обнялись. — Привет, — кивнула я, — куда сегодня? — Есть идея, — хмыкнул Хитто, — пошли на кладбище? Давно мы там не были. Навестим близких. Я согласилась и мы пошли. Первым делом навестили родителей Какучë, потом моего отца. Затем по очереди Шиничиро, Кейске и Изану… С болью в сердце отдавалось любое воспоминание о каждом из них. Но это была не такая боль, которая могла бы подкормить Импульс. Она была другой… Flashback. — Ещё не решила, у меня есть время подумать. — О-о, голубки, — раздался голос Дракена позади нас. — Не городи чепухи, — недовольно нахмурилась я, — чего ты вообще выполз? — Майки пинается во сне, — усмехнулся Рюгуджи, — и пить хочу как сучка. Я протянула Кену стакан холодной водички. Тот опустошил его и, поблагодарив, ушёл обратно на второй этаж, в мою комнату. — Ты не передумаешь? — наконец выдал Кейске. — А? — По поводу переезда. — Не думаю. Велик шанс, что Тецуя застанет меня на байке или в ходе разборок, если я останусь в Шибуе, — грустно выдохнула я, — Шибуя сердце Токио, но… — Ты сердце Тосвы, — спокойно произнёс Баджи, промывая рис и ловя на себе непонимающий взгляд, — ты единственная девушка в банде, тебя любят и уважают как одного из командиров, хотя ты не возглавляешь ни один из отрядов. А вдруг ты будешь реже теперь появляться? — Я же сказала, я буду… — Но где гарантии, Каори? — закипел Кейске, — где гарантии, что что-то не изменится? — Баджи. — Я оставила карри бурлить на плите и обняла на тот момент друга, чтобы тот наконец замолчал. — Всё будет хорошо. Я знаю, что делаю, доверься мне. *** Мы с Дедушкой Мансаку вышли из кабинета, возле палаты Тецуи вместе с Майки стояли уже Дракен, Мицуя, Чифую и Баджи. С последним мы встретились взглядами и в мгновение он разорвал между нами дистанцию. — Каори, — тихо сказал Кейске, прижимая меня к себе, — я думал, что потерял тебя… — Баджи… — прошептала я, прижимаясь к парню и начиная дрожать. — Тише, тише, — говорил тот, проводя рукой по моим волосам, — всё будет хорошо. После мы разошлись кто куда. А мы с Кейске к нему домой. Нам предстоял непростой разговор. Однако по улице мы шли молча и сильно краснели, не решаясь даже посмотреть друг на друга. Пока он не взял меня за руку… Хотя ладно. Я продолжала молчать, сжав руку парня покрепче. Но… Так ведь не может быть вечность? — Я скучала по тебе, — тихо сказала я, всё также не смотря на него. — Я знаю, — ответил Баджи и мне пришлось на него посмотреть. Он широко улыбался и уже совсем не был красным, как когда мы вышли из больницы. Таким я его помню до нашего… Поцелуя? М-да, я всё ещё не могу поверить, что это случилось… — Откуда?! — возмутилась я. — Чифую на два фронта пахал, — объяснил Баджи, отводя от меня взгляд, — ты думаешь, он просто так привёз тебя к храму Мусаши? — Что… — Я был там, — ответил он и лицо его стало серьёзным, — я почти всё слышал. — Почти? — После того, как ты сказала, что идёшь на свидание с Майки, я ушёл, — сказал он и остановился. Мы пришли к его дому. Мы зашли в подъезд, он жил на десятом этаже и мы поехали на лифте. Обычно, в это время его мама на работе. Потом зашли в квартиру и он закрыл входную дверь. Я не заходила к Баджи всего две недели, но это было как будто очень-очень давно. Меня встретил знакомый запах его комнаты и я села на диван. Баджи сел рядом. — Значит, ты от ревности разбил костяшки, — подытожила я. — Верно, — кивнул Баджи, — а решение проследить за вами было необдуманным и глупым. — Наверное, хорошо всё же, что ты сделал это, — произнесла девушка, закрыв глаза, — но нашей дружбе конец. Баджи молчал, я слушала его дыхание, которое слегка ускорилось. Я открыла глаза и быстро пересела на колени парня, лицом к нему. В этот раз мои губы накрыли его. Этот поцелуй был нежным и медленным, я не торопилась, он не настаивал на большее, лишь обняв меня, тем самым прижимая к себе покрепче. Я отстранилась. — Я тоже люблю тебя, — прошептала я. — А я думал, тебе Майки нравится, — тихо сказал Баджи со спокойным выражением лица. — Нет, — отрицательно покачала головой Я. — Вы держались за руки. — Он знал, что я была напряжена в последнее время и помог расслабиться. — Вы поцеловались, в конце концов! — Я сделала это назло тебе, — ответила я и чмокнула парня где-то над правой бровью. — И ты тоже не без косяков. Пялишься на одноклассниц. — Я люблю тебя бесить, — усмехнулся парень, проводя руками по моей спине, — я же не знал, что ты так бурно отреагируешь. — Что мы будем делать дальше? — спросила я, — это ведь явно не дружба… — Мы можем начать отношения, — улыбнулся парень и, закрыв глаза, стал водить кончиком носа по моей шее. Я рассмеялась и завизжала, Кейске знал, что я боюсь щекотки и продолжал щекотать руками, пока я буквально извивалась в его объятиях уже лёжа на полу. — Хорошо, — громко выдохнула я с улыбкой на лице, когда успокоилась, — начнём отношения. *** Ребята сидели в гостиной и рассказывали разные истории из жизни, в основном смешные. Под шумок я выскользнула из компании и направилась в комнату Чифую. Свет не стала включать, освещение было засчёт уличных фонарей, хоть и было слабельньким. Едва ли слышно Кейске подошёл ближе и обнял меня со спины, отчего я немного вздрогнула. — Задумалась? — Немного… — Тебя не было несколько минут и я заволновался, — прошептал он, немного склоняясь к макушке головы и тем самым вдыхая мой запах. Он часто так делает. Я развернулась к любимому лицом и мягко улыбнулась, хоть и понимала, что в моих глазах он видит печаль. Он долго о чём-то думал. — Всё будет хорошо, — сказала я, — Изаму и Мансаку-сан что-нибудь придумают. — Главное, сама верь в это, — ответил Баджи, — я верю и ты верь. — Хорошо. — Наверно, не вовремя я это… — замялся Кейске. Так…? — Ты выйдешь за меня? Чего? Ахахахахаха… ЧЕГО? Я не ослышалась? — Ты… — тихо начала я, — хочешь, чтобы я стала твоей женой?.. — Да. Ты согласна? Какое-то время я молчала, а он ждал. — Да… Я согласна. Конец Flashback. Я проморгалась и тут же пожалела, что на свет родилась… Я стою возле Храма Мусаши, в правой руке какая-то железяка, а предо мной на каменной поверхности сидит Эмма с рассечëнной бровью, её лицо залито кровью… Рука ослабла и железка упала с характерным звуком. — Эмми… — прошептала я не в силах сдерживать слëзы. Меня бросило в дрожь, по телу прошла волна жара. Я… Что я натворила? Как это произошло?.. — Я… Я… — Всё хорошо, — измученно улыбнулась девушка, вставая на ноги. Я заметила, что на её руках и ногах тоже виднелись гематомы и ссадины, — это была не ты. Слышишь? — Боже… — схватилась я за голову, а потом схватила девушку за плечи, — НУ КАК ЖЕ ТАК?! ЭММА, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ УБЕЖАЛА?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ДАЛА ОТПОР?! — Успокойся, Каочин, — вздохнула та, пытаясь дотронуться моего плеча, однако я слабо оттолкнула её, — что ты помнишь? — Мы с Какучë встретились и были на кладбище… Меня захлестнули воспоминания о Кейске и… Потом я здесь… Что именно было? — Ты позвонила и предложила встретиться на Храме. Я пришла и ты начала бить меня. Я не виню тебя, слышишь? — чуть громче сказала она и тут же покачнулась, — ох… Я поймала её в свои объятия. Мы решили, что я на спине донесу её до больницы, так и сделали. — Кто это так с тобой? — спросил врач, обрабатывая раны Эммы в кабинете неотложной помощи. Дверь приоткрыта и я слышу разговор. Ко мне подсел Кенчик, я звонила ему, когда мы шли в больницу. — Хулиганы, — ответила девушка, — хотели отобрать сумочку, но я не дала. И вот… Как видите. Рюгуджи в шоке сидел и смотрел на меня. — Это были не хулиганы… — очень тихо прошептала я. — То есть?.. — Да, — кивнула я, — это была я. На это брат ничего не сказал. Вскоре к нам подошли Майки и Тецуя, а Эмма вышла из кабинета. Её отпустили домой и мы все сели в машину. Эмма молчала, все молчали. Когда мы вышли из машины возле моего дома, Майки всё же спросил, что случилось. Я осеклась, прикусив губу, и Эмма сама всё рассказала. То же, что и врачу, и ещё, мол, я удачно проходила мимо и помогла ей. Но это неимоверно наглая ложь… Я чуть не убила своего близкого человека. Сославшись на очень плохое самочувствие, я поскорее поспешила уйти в свою комнату. Майки уехал, а Эмма осталась у нас. Ненавижу себя… В дверь постучали и заглянул Дракен. — Пошёл нахуй отсюда, — выкрикнула я и швырнула в него книгу, — и не возвращайся. Отъебитесь от меня все разом и никогда не трогайте! — Я скатилась по стенке, из глаз текли слëзы, — иначе кто-то пострадает… — Тише, — прошептал Кенчик, садясь рядом и прижимая меня к своей груди, — никто не злится на тебя. Мы всё понимаем. Завтра тебе девятнадцать лет… — Ненавижу этот день, — тихо говорила я, дрожа, — ненавижу день, когда родилась… — Я с тобой, всё будет хорошо, — не умолкал брат, — ты уже знаешь, куда уедешь? — Я улетаю из страны, — всхлипнула я, — билет уже на руках. — Куда? — Не скажу. Никому ещё не говорила и не собираюсь. — Скажешь хоть, когда? — Тоже нет, прости… — Ладно уж, — сказал Кенчик, проводя ладонью по моим волосам, — люблю тебя, спокойной ночи ~ Брат поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты, закрыв дверь. Я быстро вскочила на ноги, выключила свет и упала на кровать. Ничего не хочется, кроме как уехать.