Осколки

      Под ногами что-то хрустнуло, ломая окружающую тишину. Просто очередной осколок стекла, их здесь слишком много, и не обойдёшь, чтобы останавливаться, всё равно подошву не продырявят… Тем не менее, Юго поднял один. Помутневший, с многочисленными царапинами, чем он был раньше? Окном, ведь целых хорошо если треть? Фонарём на углу, сейчас поваленном? Какая разница…       Холодные остовы зданий опустевшего города пугали. Нет, они не казались тварями из иных измерений, рассказами о которых часто щекотали нервы. Не были они и пристанищами мутировавших зверей или мародёров и бандитов — пока горную дорогу контролировали. Да и случайные люди не забрели бы сюда…       Фантазии были куда менее жуткими, чем действительность. Первые часы Юго не выдерживал и заходил в полуразрушенные дома. Иногда казалось, что хозяева просто отошли ненадолго, и только тонкий, но заметный слой пыли на забытых книгах и игрушках выдавал прошедшее время. Иногда сложно было поверить, что там совсем недавно жили — обрушенные стены, дыры в полу и на потолке, тучи сажи напоминали о настоящем облике города. Иногда находились и хозяева. В те моменты Юго остро жалел, что попросил вернуться, что зашёл внутрь, что взял с собой Адамая… И продолжал заходить и надрывать горло в бессмысленных криках, пока не сорвал голос. Зачем он вообще это делал, если знал, что ответить некому? Глупая, бессмысленная надежда…       Дракон, принявший форму иворы, небольшого зверька, больше напоминавшего мохнатый шарик на лапах, прятался в глубинах рюкзака. Пока он полупустой, повезёт, если и на обратном пути будет так же… Впрочем, как будто это сейчас помогает — от воспоминаний не спрячешься за слоем ткани, Юго чувствует.       Юго… Имя и сейчас воспринималось чужим, хотя, казалось бы, пора привыкнуть. Но как? Как, если всю сознательную жизнь тебя звали иначе, а про Перворождённых разве что сатирические комедии не разыгрывали? Интересно, а как дело было в других Свободных городах?..       Чем дальше он шёл, тем осторожнее приходилось быть. Тёмные зияющие провалы словно только и ждали, когда он оступится, а земля разве только не шаталась — Юго не сомневался, что не пройдёт и месяца, как вся улица провалится. Хотелось побежать, нырнуть в порталы, оставить всё это наконец позади… Вот только после того дня можно даже не пытаться — а он пробовал — со временем поток вернётся сюда, но не сейчас, не в ближайшие годы. До тех пор это — мёртвая земля…       Рюкзак резко заходил ходуном. Элиатроп быстро снял его и нащупал мягкую шерсть.       — Тише, тише, — шептал он. — Пока ещё рано, не надо. Спокойно, посиди пока там. Ещё… Ещё успеешь увидеть, если хочешь…       Адамай затих. Юго облегчённо выдохнул. Предложил дракону спрятаться именно он — после того, как понял, что ещё и его эмоции просто не выдержит. Ему пока была не очень понятна их связь, но тот шок и стыд точно были не его. Ему и спустя несколько часов казалось, что он в непрекращающемся ночном кошмаре. Хотя как раз ничего подобного ему и не снилось никогда…       За столом, освещённом одной только настольной лампой, сидела женщина. Уже далеко не молодая, но и старость её ждала не скоро. Она уже довольно долго разбирала документы, и вряд ли бы закончила в ближайшие часы. Её прервали шаги на лестнице, вниз спускался мальчишка лет семи, не старше. Растрёпанные волосы, криво надетая шапка, широко раскрытые глаза, несмотря на свет — он был напуган и торопился, хоть и пытался это скрыть.       — М-мам?.. — тихонько позвал маленький элиатроп.       — Что-то случилось? — Женщина отложила бумаги в сторону. Мальчик замялся, но всё же решился признаться:       — Мне кошмар приснился… — отведя взгляд, ответил он и шмыгнул носом. Может, думал, что его отругают?       — Иди сюда, малыш… — Руки начали осторожно гладить сквозь ткань голову. — Тебе нечего бояться, я здесь… Что в нём было?       Мальчик молчал, хотя обычно точно начал бы возмущаться на «малыша». Наконец он тихо спросил:       — А можно?.. — Кивок заставил его приободриться, совсем немного. — Сначала… Сначала было темно, что-то мигало далеко, но я не разглядел. Потом включились лампы, большие такие, белые, у нас таких дома нет. И пришли люди. А ещё там был кто-то…       — Кто-то страшный?       — Нет! Он не страшный!.. Он маленький, совсем как… как я… Он боялся этих людей... И звал меня… А потом я проснулся. Вот.       Женщина вздрогнула. Элиатроп поднял голову.       — Ничего, дорогой, — она с трудом вымучила улыбку. — Всё ведь закончилось? Помнишь, как я тебя учила?       — Сон дурной, улетай, спать спокойно не мешай… — заученно ответил мальчишка.— Правильно. А если и сейчас боишься, то давай я тебе расскажу сказку.       — Ту самую? Про лунного дракона?!       — Не кричи, ещё папу разбудишь… Да, ту самую, только я уберу документы.       Сны вроде того, о котором он тогда рассказывал, снились ему только три раза за жизнь. Последний был накануне катастрофы.       А насколько искренни были те утешающие слова? Знала ли она правду? И какое отношение имела ко всему?.. Вопросы уже задать некому, только если в списках архива будет подсказка… Хотя Юго уже не был уверен, что хочет знать. Но уже глупо отступаться, тем более что он сам хотел вернуться. Кое-кого точно удар чуть не схватил от такой новости… Перворождённые в принципе были странными — но не так, как он думал. И всего-то стоило подслушать их собрание, чтобы понять это…       Считать, что им было неизвестно о комнатке за гобеленом, из которой так удобно подслушивать заседания, как минимум неразумно. Но вот о том, что его ключ доступа подошёл к двери, Совет вряд ли знал, при создании из разных блоков брали…       Юго даже тогда начал сомневаться, а правильно ли всё слышит и понимает, но потом речь зашла о нём и Адамае. И сомнения отпали. Признаться, идея Глипа даже понравилась ему… Только отмели её с слишком сильными эмоциями, будто и правда ещё на что-то надеялись. А что поднялось, когда предложили отправить в мёртвый город именно его — нормально описать невозможно. Против — и это мягко сказано. Спор длился дольше, чем всё предыдущее собрание. Один из аргументов, один из многих, всплыл в памяти с необычайной лёгкостью. Может, потому что он до последнего не желал признавать это, отрицал?       «Он же ненавидит собственного брата!»       Да, ненавидит. Ненавидит за то, что он сделал, во что превратил это место.       Но после того, что сделали с ним, не может винить.       Элиатроп остановился. Улица, по которой он сейчас шёл, была одной из основных в те близкие, но будто бы затянутые дымкой дни. В час, когда всё началось, большинство только-только выходили из дома, он и сам спал, а близость к центру, разрушения скрыли большую часть следов. Большую часть. В горле встал комок. Вон та, сиреневая шапка, сейчас осевшая на своем обладателе так, что видна только шея, разве не такую же носила?.. Вот только вокруг и без того слишком много поводов завыть. Он должен продолжать идти. Должен.       А ещё он почти что ненавидит себя, что не понял, не остановил, не спас. Почти что — ему пока хватает мозгов понимать, что он практически ничего не смог бы сделать. Защитную систему подземной лаборатории не смог взломать даже технический отдел Перворождённых, только воссоздать один из ключей. Сбежать из города? Помощи просить было не у кого — до земель Совета он не добрался бы, а больше никто и не помог бы… Разве что через пару лет перестала бы блокироваться связь с Адамаем, и что тогда? И не отпустили бы его — это был бы верх глупости, даже если и посчитать, что на него не было планов, что вряд ли…       И всё же, если бы он был чуть внимательней… Если бы постарался понять…       Под ногами соскользнул один из камней. Юго выругался вполголоса. Если он и дальше будет так предаваться мыслям, то сорвётся вниз. А на порталы после того дня рассчитывать бесполезно.

***

      Элиатроп несколько раз дёрнул верёвку, проверяя, насколько крепко она держится. Бессмысленно, с учётом того, что именно по ней он спустился в этот провал. Огромная яма, возникшая на том месте, где тогда держали Адамая, сверху — практически центр города. Обрушившаяся улица образовывала крутой спуск, с которого можно если только полетать, и то, недолго. Обломки образовывали на земле (хотя какой земле?.. Совсем недавно это ещё был нормальный пол) один сплошной завал, и, наверное, здесь даже передвигаться было невозможно, пока прибывший из земель Совета отряд не расчистил путь.       По расчищенному можно было дойти до коридора. Раньше его закрывала дверь, такая же, как и в архиве, но из-за обвала её покорёжило и удалось выломать. Солнце даже наверху светило тускло, затянутое тучами, но сюда и эти крохи не долетали. Пара метров вглубь — и разлом Теней покажется светлее. И, тем не менее, именно туда нужно Юго. Больше по привычке он попытался ощутить окружающее вакфу.       Попытался. Ноги подкосились. Вокруг была лишь пустота. Оглушающая, стремящаяся высосать всю жизнь, поглотить что угодно, лишь бы хоть немного наполнить себя, ожить, стать тем, чем когда-то была. Воссоздать пусть одну, но живую ниточку вакфу, даже едва видную и дрожащую, даже ничтожную по сравнению с прежними бурными реками. Забрать хоть каплю стазиса, застывшей энергии, опасной для созданий Элиатроп, но дающей хоть немного надежды. Заполнить себя и стать чем-то. Но Юго не мог позволить этого, не мог позволить себе стать частью этого проклятого создателями города. Не сейчас. У него ещё остались дела.       Одной рукой держась за голову, а другой помогая подняться, он встал. Вроде у него был обычный фонарь…       Теперь под ногами не хрустели осколки, а взметывалась пыль. Юго не один раз оглушительно чихал, и каждый раз дергался от эха. Здесь никого не могло быть, кроме них двоих, он это знал, но каждый шорох… Элиатроп проходил мимо распахнутых настежь, если не сорванных дверей и всеми силами заставлял себя не поворачивать головы. Без разницы, что там было — чей-то кабинет, склад, лаборатория. Тёмные силуэты были едва видны, но он знал, что там. Коридора хватало. В воздухе пахло затхлостью и чем-то тошнотворно-сладким, но расстаться со всем содержимым желудка он успел ещё в первый час. Дышать ртом было ещё хуже — тогда казалось, что эта дрянь оказывается во рту… Запах был и на поверхности, но там ветер разнёс его.       Юго остановился около одной из немногих — люди всё же старались тогда спастись — закрытых дверей. «Архив», — высветил неровный свет огня надпись. Именно сюда. Ничего не мигало, не стучало и не подавало признаков работы в принципе, но открыть мешала механика, а выломать — материал. Один из немногих сплавов, и достаточно прочных, и способных выдержать лучевые атаки, не говоря уже об огне. Не поскупились ведь, остальные такие же… Ключ был причудливый, в гравировке зубчиков элиатроп признал руны драконьего языка, незнакомые. Система их считывания, как и соответствующая блокировка практически наверняка полетели к Дракону, но техники предпочли перестраховаться. С тихим щелчком от поворота дверь отворилась. На мгновение элиатропу показалось, что что-то проскользнуло мимо него дальше, в глубину, но как напряженно он ни вглядывался в темноту, она оставалась такой же неподвижной и давящей.       Внутри были ряды полок. Не бесконечно длинные — шагов двадцать, и он упрётся в противоположную стену, в ширину тоже слишком много. Совсем не впечатляет, верно? Но только если считать, что вся информация хранится на бумаге. На деле — максимум два стеллажа с тем, что не успели перенести. Впрочем, могли использовать и не стандартный вариант, но вряд ли. Элиатроп взял одну из гравированных пластин. Да нет, вроде классика, считываться быстро будет…       Так, надо бы запустить копирование… Юго поставил фонарь на пол и осторожно достал из рюкзака Адамая. Дракон сонно заворочался, потом открыл глаза и вопросительно посмотрел. Элиатроп быстро, едва заметно кивнул и вытащил небольшой, но тяжёлый тёмный ящик, на одной стороне было несколько разъёмов. Юго пощёлкал переключателями, и с тихим гудением прибор включился, замигали на передней панели лампы. Жаль, экрана просмотра не предусмотрено, только шкала прогресса и заполненности.       Первая пятёрка легко встала в пазы.       В первый раз он наблюдал, не отрываясь. На второй — опомнился только после звукового сигнала. Процесс для такого объема данных шёл быстро, но всё равно на одну «партию» уходило где-то пять-семь минут, и элиатроп решился более тщательно обследовать помещение. Тени на стенах и полу дрожали, хотя фонарь горел ровно — это у него дрожали руки. Стеллажей с бумагой оказалось на один больше, но в нём, насколько позволял судить беглый взгляд, лежали в основном незаполненные бланки и черновики, так что ситуации это практически не меняло и внимания не стоило.       Внимания стоил стоявший за ним терминал. Юго мало увлекался подобным, но модель смутно припомнил — что-то подобное стояло в библиотеке Перворождённых. Увы, этот нерабочий, сколько бы не перещёлкивали рычажки. В общем-то, а чего он ждал? Что экран загорится, а информацию можно будет быстро перекинуть без возни с внешними носителями? Мечтай и дальше, неразумный и наивный элиатроп. Впрочем, матрицы вытащить стоит, где-то на дне рюкзака он видел инструменты… «Только кресло с телом отодвинуть не забудь, угу?» — с невесёлой иронией подумал Юго.       Когда-то, возможно, это был архивариус. Такой странный старик, может — ворчливый, может — добродушный, всегда знающий, что где лежит, и не упускающий случая высказать своё мнение. Или проштрафившийся молодой лаборант — ведь заполнять ненужные бумажки, графики и таблицы всё равно кто-то должен? Иссушенная, обтягивающая череп тонким пергаментом кожа не давала понять. Глаза, даже закрытые, казались тёмными провалами, а шапка опала, не поддерживаемая сияющими крыльями. Ничем не отличается от остальных в городе. Юго отвернулся и зашагал к переносной матрице. Как раз пора менять пластины.       В какой момент ему стало всё равно — элиатроп сказать не смог. Монотонная работа захватила сознание, не давая отвлекаться на посторонние мысли. Стопка считанных пластин всё росла, разобранных бумаг — тоже. Последние в основном особого значения не имели, но попадалось и кое-что стоящее. Такие он откладывал в сторону, чтобы не забыть. Время незаметно проходило, никаких ориентиров в комнате не было. Только писк от завершения очередного цикла. Накатила какая-то странная апатия, из которой Юго выплыл, только когда Адамай полез за едой. Быстро перекусив сухим, ломким печеньем, элиатроп вновь вернулся к работе. Не лучшая пища, но готовности есть мясо, единственную имевшуюся с собой альтернативу, он в себе на ближайшую пару десятилетий не ощущал.       Со временем закончилась и сама работа. Матрицы — что переносная, что вытащенные из терминала — легли в рюкзак, как и бумаги. Последних оказалось куда больше, чем можно было вместить, так что часть вещей пришлось выложить. В любом случае, ничего необходимого там больше не было.       Обратная дорога прошла без происшествий. Юго быстро осмотрел прочие запертые комнаты, но стоящего там было очень мало. Оставшийся путь практически не отложился в памяти. Может, потому что он шёл по тем же улицам, может, потому что шёл, не останавливаясь ни на мгновение. Адамай летел чуть поодаль, то отлетая в сторону, то вновь приближаясь. На окружающий холод и неестественно застывший, несмотря на ветер, воздух, Юго уже просто не обращал внимания. Через какое-то время они вышли наружу. Наконец покинули этот город мертвецов.

***

      Даже не знай Килби, что скрывалось за дверью зала отдыха, то всё равно бы сдержал вздох. Бесчисленные года научили держать любую маску на лице, и спокойствие было одной из главных. У него не было ни желания, ни возможности от неё избавиться. Иногда это приносило только лишние хлопоты, но куда чаще позволяло с ясным умом рассмотреть ситуацию. В этот раз увиденное ему далеко не нравилось.       Нет, ничего страшного, крамольного или неприятного там не было. Не знающему подоплёки наблюдателю картина даже показалась бы весьма обыденной. Молодой элиатроп за терминалом и ивора, вполне стандартная картина. Только цвет у иворы странный, они ведь редко бывают белыми, а юноша, когда касается мягкой шерсти, раз за разом вздрагивает, едва заметно глазу. Юго только на мгновение оторвался от чтения, кивком головы поприветствовал вошедшего и вернулся к своему занятию. Килби едва заметно кольнуло недовольство — даже остальные Перворождённые, с детства знающие, кем являются, относились к нему скорее как к какому-то реликту, стоило этому самому детству закончится. Нормальное отношение возвращалось отнюдь не за несколько лет. «Впрочем, — подумал старейшина, — после того, что он пережил, и Элиатроп с Драконом вряд ли бы дождались почтительности».       — Нора просила, чтобы ты зашёл к ней примерно через час, — сообщил Килби, внимательно наблюдая за младшим братом. — И после тебя ждёт Глип.       — Они бы ещё Чиби отправили… — пробормотал, едва слышно, себе под нос Юго. Пожалуй, кто-то другой и не расслышал бы.       Килби понял, что большего не дождётся, и опустился на стоящий чуть в отдалении диванчик. А ведь прав Юго, эти бы и Чиби отправили, даром что у короля практически нет времени даже нормально отдохнуть… Винить их за это было сложно. Видеть кого-то, как две капли воды похоже на дорогого для них человека — разве что младше — искать похожие черты, надеяться, что сейчас снова можно будет вместе поговорить по душам, посмеяться… И понимать, что это, по сути, незнакомец.       Старейшина элиатропов, как и его сестра, первые несколько перерождений раз за разом обжигался на этом. Встречал рождение братьев и сестёр, раз за разом надеялся, что они будут, хоть в этот раз будут помнить… Понимание было горьким. Впрочем, он со временем научился находить в этом своеобразное удовлетворение, раз за разом сравнивая между собой перерождения тех, кто вместе с ним стоял у истоков. Отличий только становилось меньше и меньше — Килби научился понимать, что, по сути, может измениться внешняя шелуха, поведение, но не сущность. Он давно знал, что ему ответят.       А вот как — ещё нет. Поведение, та самая шелуха, ещё могла его удивить, пусть и тоже всё слабее. С каждым циклом новое находить становилось всё труднее. Но в отношении Юго и Адамая Килби всё же предпочёл бы уже старую колею.       Он быстро посмотрел дракона. Хм, ивора… Во многом безобидные зверьки, если забыть о их чудных отношениях с потоком вакфу. Иную форму он практически не принимал, хоть был и способен менять обличья — то немногое, что Перворождённые смогли выяснить. И человекоподобной они так и не увидели. Хотя для нервов Мины и Шинономе это однозначно к лучшему… Сестра даже не предлагала забрать Адамая в драконий анклав на обучение — видела… Да тут только слепой бы не увидел, как он боится оторваться от близнеца. И даже не замечает, как близнец к нему относится. Или просто не осознает?       Вполне вероятно.       — Глип передаст тебе записи по управлению вакфу, — негромко пояснил Килби, так и не дождавшись хоть каких-то слов. — Всё, что мы нашли, от твоих прошлых перерождений.       Юго резко выдохнул и наконец соизволил развернуться. Карие глаза напряженно вглядывались в старейшину.       — А вы не боитесь?.. — немного хрипло спросил юноша. «Не боитесь, что я порушу тут всё, не хуже Адамая? Не боитесь, что сбегу с этими знаниями к радикалам? Не боитесь, что оберну это против вас? Я ведь могу, вы знаете, где я рос».       Ещё бы не знать. Близость к восточной границе, пусть и очень слабо заселённой, ещё заставляла тот город соблюдать внешние приличия. Не более того.       Будь на месте Юго кто угодно другой, он бы не отделался за такое лёгким наказанием. Будь на месте Килби кто угодно другой, наказания в принципе бы избежать не удалось. Не физического.       «Вот только он же этого и добивается,» — с какой-то усталостью понял Килби. Провоцирует, далеко не факт что даже осознанно — Юго пусть и отнюдь не был дураком, но игру интриг не слишком любил. Килби представил на мгновение, как могло бы звучать это вслух...       «Давай, вперёд. Я готов. Подтверди, ну же. Не волнуйся, я всё приму спокойно. Я буду ненавидеть вас тихо, вы даже и не поймёте. Я буду до конца с вами, ведь вы меня не отпустите. Я даже не попытаюсь уйти, ведь не смогу оставить то, за что ответственен. Я буду тихо ненавидеть себя за то, что один из вас, потому что иначе ничего того не случилось бы, но не покажу этого и взглядом, ведь я несмотря ни на что исполню долг. Давай, вперёд».       Младшему брату не было нужды произносить что-то. Килби достаточно хорошо знал его. И не мог не радоваться, что здесь именно он сам, а не, скажем, Фаэрис или даже Чиби. Юго хватило бы и проступившего на мгновение шока на слова, чтобы удостовериться.       — С чего? Эти записи твои по праву, и тебе необходима более тщательная подготовка. А если что-то пойдёт не так, то большую часть оттуда вполне реально остановить, — спокойно ответил Килби. — А оставшееся ты не станешь применять, если дорожишь жизнью.       — Хм? — Юго чуть наклонил в сторону голову.       — Для тебя не прошло бесследным то, что устроил твой брат. — Старейшине даже не пришлось напрягаться, чтобы увидеть, как вздрогнул на последнем слове молодой элиатроп. — Он использовал тебя в качестве проводника, но такие объемы вакфу опасны даже для нас… Думаю, ты уже заметил на порталах. Попытаешься перенапрячься — считай, что сгоришь.       Килби не видел смысла скрывать правду. От ограничений избавиться было невозможно, а фальшивые оправдания только расшатали бы и без того слабое доверие. А принять её Юго сможет.       Тот не стал разочаровывать ожиданий — немного помолчал, а потом кивнул. Килби понял, что его присутствие тут больше не нужно, и ушёл. Уже на выходе, у самой двери, он услышал:       — Я буду на вечернем собрании.       Оборачиваться он не стал. Только потом, когда его уже никто не мог видеть, беззвучно прошептал.       «Почему, Элиатроп и Дракон? Почему?»

***

      Юго с облегчением выключил терминал. К счастью, вся нужная ему информация находилась на базовых уровнях допуска, и он мог спокойно работать во всем дворце Совета, кроме, разве что, нескольких залов. Возвращаться в свои комнаты, равно как и идти в архив или зал заседаний ему не хотелось. Ему вообще в последнее время мало что хотелось.       Разве что наконец отдохнуть.       Нет, он не особо уставал от дел. Перворождённые вообще с ним и Адамаем обращались будто с хрупкими статуэтками. Тронешь — и разобьются. И, кажется, даже до сих пор не верили, что они здесь. Насколько он мог пока судить, они уже давно смирились, что найдут только дофус, на это перерождение у них практически не осталось надежд.       И те с реальностью не совпали.       Слепым себя Юго не считал. Иного способа не заметить ту жалость или настороженность, которая сквозила в каждом действии Перворождённых, просто не было. Да только жалость ему была не нужна, а Адамай её все равно пока не поймет, не в ближайшее время. Настороженность же... Он никак не смог бы её оправдать, даже и имейся у него желание. Неужели они сами этого не понимают?       Желание имелось только забыться в чём-то. Всё свободное время он пытался чем-нибудь занять. Стоило только ненадолго остановиться — и Юго мысленно возвращался туда. Чем дальше, чем меньше эмоций оставалось — только бесконечный повтор одних и тех же мыслей в голове, в которых он всё глубже тонул. Самостоятельно расшевелить себя у него выходило из рук вон плохо.       Ситуацию кое-как, но пробовали выправить Перворождённые. Глип, пусть и дергаясь через раз, упорно заполнял его пробелы в науке и истории, к обоюдному счастью небольшие. Фаэрис и Мина, даже если слишком резкие движения бросались в глаза, разбирали с ним происходящее на собраниях — на некоторые, вроде сегодняшнего, его уже допускали в качестве наблюдателя, хотя и не заставляли пока идти. Нора пыталась помочь ему с нервами, но к этому он пока был не готов. Чиби и Килби были практически всё время заняты и свои эмоции скрывали умело, но не лезли в душу — и уже за это их стоило благодарить.       От Адамая Юго почувствовал некоторую растерянность и неловкую поддержку.       — А ты-то что?.. — вырвался нервный смешок. Дракон просто не понимал, что не так. Они в порядке, в них ничем не тыкают, и людей в белых халатах больше нет, что ещё нужно? Но это гораздо, гораздо лучше, чем даже те пару месяцев назад, когда они возвращались с развалин — тогда элиатроп с трудом видел в образах и эмоциях что-то внятное, и дело было не в нестабильной связи. И, может, когда-нибудь всё относительно наладится... Надежда не уходит, пока веришь, верно?       В конце концов, Перворождённые не только опасались. Они и надеялись. Глупо, бессмысленно, они и сами понимали… Но пытались. В конце концов, и он совсем недавно надрывал голос, зная, что ему никто не может ответить…       Юго несколько раз глубоко выдохнул и взглянул на часы. Двадцать минут, вполне успеет спокойно дойти до храма.       — Говоришь, сгорю?..       Земли Совета были на грани катастрофы. Хотя с учетом того, что было тут за десяток лет до его рождения… Скорее, пытались не оказаться за гранью снова. Восстание Центральных регионов не прошло даром. Юго не представлял, что можно сделать, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию. Но Перворождённые стремились сделать хоть что-то, потому что понимали, что будет, если они не справятся. Теперь это начал понимать и он.       — Если до этого дойдёт, то я знаю, ради чего.